Часть 1

Шрам сидел за столом и смотрел на пляшущие в луче солнечного света пылинки. За последнее время видеть их ему доводилось не часто. Почему-то в свете электрических ламп пылинки плясать отказывались. Наверно, солнечный свет обладает какой-то особенной силой, решил про себя Шрам. Он подставил ладони под луч, горстью, словно собирался набрать свет, как воду, а потом растопырил пальцы, позволяя ему течь дальше. Даже его искореженные огнем ладони не выглядели в этом луче такими уж отвратительными. А если подвинуться вправо, можно будет ощутить тепло солнечных лучей на лице. Вот так, еще чуть-чуть… Недовольно звякнула, натянувшись, цепь от наручников. Шрам поморщился и смерил ее недовольным взглядом. Цепь его проигнорировала. Она, в конце концов, была всего лишь куском металла, протянувшимся от одной его руки через вбитое посередине стола кольцо к другой его руке. Не то чтобы Шрам ждал ответа. Он устало подпер голову кулаком и вновь уставился на пылинки. Больше в комнате рассматривать было нечего. Всю ее обстановку составляли стол, к которому Шрам так неудачно оказался прикован, пара стульев и притаившаяся в углу камера видеонаблюдения. Еще было окно, в котором можно было углядеть часть стены соседнего здания и лоскуток голубого неба. Смотреть на небо Шраму быстро наскучило. Пылинки, скорее всего, ожидала та же участь. Он тяжело вздохнул. Кто бы мог подумать, что его основной проблемой станет скука. Особенно в таких обстоятельствах. С того момента, как к нему вернулась память, прошло почти два месяца. За это время ему трижды сменили куратора, дважды он пытался сбежать, один раз ему удалось встретится с Радом, но Диктор ни разу не попытался его убить. Даже когда он почти откусил одному из докторов ухо. Подобное равнодушие нервировало Шрама больше всего остального. Он не обманывался на свой счет — он все еще был пленником, собственностью Бобсока, но, по какой-то причине, собственностью очень ценной. Настолько, что Диктор в принципе запретил применять к нему физические методы воздействия. И это Шраму не нравилось. Нет, не то чтобы он мечтал о побоях или пытках, но они были бы объяснимы. Были бы объяснимы и новые эксперименты — но их тоже не было. Вместо этого его начали уговаривать поработать на Бобсок. Даже приставили куратора, как к обычному стажеру, и обещали разрешить свободное перемещение по комплексу (правда, после побега об этом речи уже не шло). Показывали результаты тестов, которые он прошел когда память еще не вернулась, уверяли, что это отличный результат. Восхищались тем, как он смог в свое время починить робота и как ювелирно вмешивался в работу проекторов (последнее было настолько грубой лестью, что Шраму стало даже немного обидно: за кого они его принимают?), а уж воскрешающая пушка… Последняя, подозревал Шрам, интересовала докторов сильнее всего. Но Шрам, даже если бы хотел, вряд ли смог бы ее повторить. У него никогда не получалось создать две одинаковые вещи. Всегда что-то шло не так, как в первый раз, и итог, как правило, оставлял желать лучшего. Иногда ему приносили чертежи или образцы других гаджетов. «Посмотреть, что с ними можно сделать». Однажды на их основе Шрам собрал устройство невидимости, с помощью которого сбежал. Поймали его только двое суток спустя. Шрам подозревал, что пока он был в коме, ему вживили под кожу маячок — другого объяснения, как доктора смогли его выследить, у него не было. После этой истории ему в первый раз сменили куратора, а доктора стали куда тщательней фильтровать доверяемую Шраму информацию. Шрам же, наоборот, притих. С маячком бежать было бессмысленно, а как избавится от него самостоятельно, он не представлял. Можно было еще попробовать связаться с Радом. Тот сумел как-то выбраться из капсулы, но учитывая, как он туда попал, ждать от него теплой встречи не приходилось. Но сбежав во второй раз (его тогдашний куратор, доктор Джонс, решил, что силой убедить Шрама делать то, что ему нужно будет проще; к своему несчастью, прежде чем начать, он выключил камеры и оставил кукол-охранников за дверью) Шрам все-таки решился с ним встретиться. Разговор получился коротким и сумбурным, не в малой степени потому, что происходил посреди облавы. Раду и еще одному спасенному им Бобу удалось ускользнуть буквально чудом. Шраму повезло меньше. Зато по возвращении ему вновь сменили куратора. Доктор Ву был низеньким желтолицым человечком с раскосыми глазами. Он постоянно улыбался, словно уголки его губ были пришиты к ушам или что-то типа того. Доктор Ву не нравился Шраму куда больше предыдущих его кураторов. Он не был растерянным, как доктор Лимм (благодаря невнимательности которого Шраму удалось сбежать в первый раз), его было трудно вывести из себя, в отличие от доктора Джонса (благодаря которому Шрам узнал, что Диктор запретил его бить, и что человеческие уши довольно плотно приделаны к голове). У доктора Ву был неприятный потрескивающий голос, он звал Шрама «Номер Один» и был упрям. Они встречались почти каждый день. Доктор Ву приводил его в эту самую комнату, садился напротив, клал на стол между ними «говорилку» и пухленькую папку с очередными исследованиями и раскладывал ее содержимое. Следующие несколько часов Шраму предстояло их разглядывать. — Может, на этот раз вас что-нибудь заинтересует, Номер Один? — спрашивал доктор Ву и откидывался на спинке стула. Шрам старался его игнорировать. С переменным успехом. Когда доктор Ву принес фотографии с экспериментов — Шрам с трудом сдержался. На следующий раз Ву принес фото с Революции. Шрам швырнул их ему в лицо. И если б не наручники — одним этим он бы не ограничился. — Не надо реагировать так нервно, Номер Один, — укоризненно покачал головой доктор Ву, наклоняясь, чтобы подобрать разлетевшиеся фото. — Неужели упоминание ваших почивших братьев настолько вас ранит? Шрам промолчал. Сердце колотилось. К горлу подступил комок. Он понимал, что совершил ошибку. — Знаете, а ведь с небольшой помощью с нашей стороны вы могли бы их вернуть, — продолжил Ву. — Вы ведь это уже делали раньше. На очередной предъявленной Шраму фотографии был он сам с воскрешающей пушкой в руках. Шрам отвернулся. — Ну почему вы отказываетесь? Мы ведь хотим одного и того же, — огорченно заявил доктор Ву. Шрам в этом сомневался. Даже если бы он смог вновь создать воскрешающую пушку (а он пытался, тогда, когда все еще были живы), то куда бы он вернул братьев? Прямо в лапы Диктора? Да даже Флэш предпочел превратиться в кристалл, чем жить так. Иногда Шрам думал, что в этом плане Флэш оказался умнее его. Шрам часто заморгал, пытаясь не дать пролиться слезам. Нет. После той встречи Шрам около двух недель безвылазно провел в своей камере. Если б его не продолжали кормить, можно было бы подумать, что про него все забыли. До сегодняшнего дня. — Вы уже здесь, Номер Один! Не ожидал, что вас приведут так рано, — раздался от двери трескучий голос доктора Ву. — Чудно, чудно. Вместе с доктором Ву в комнату вошли четверо кукол и человек в форме службы безопасности. Шрам напрягся. Обычно его встречи с доктором Ву проходили в присутствии только двух кукол: одна стояла у дверей, другая — у него за плечом. — Сегодня у нас особенный день! — воодушевленно продолжил доктор Ву. — Уверен, вам понравится, Номер Один. Шрам окончательно понял: что бы сегодня ни произошло, ему точно не понравится. — Мне пришлось повозиться, чтобы добыть разрешение, — доктор Ву сиял, как начищенный пятак. — Надеюсь, вы меня не подведете. Мистер Лэнг, будьте так любезны, снимите с него наручники. Брови Шрама взлетели вверх. После истории с ухом доктора Джонса наручники с него в присутствии настоящих людей еще не снимали. — Дернешься — буду стрелять на поражение, — мрачно предупредил сбшник, подходя ближе. — Что вы, мистер Лэнг, Номер Один будет вести себя разумно, — замахал руками доктор Ву. Сбшник смерил Шрама мрачным взглядом. Тот ответил кривой ухмылкой. Щелкнули, раскрываясь, наручники. Как по волшебству за спиной Шрама тут же выросли две куклы, одна из которых предупреждающе положила руку ему на плечо. — Пойдемте, — первым шагнул к двери доктор Ву. — Нас уже заждались. Следом за ним устремились две оставшиеся куклы, затем настал черед подталкиваемого в спину еще двумя куклами Шрама, замыкающим шел сбшник. Впрочем, путь их был не долог. Метров через двадцать доктор Ву приглашающе открыл одну из дверей. — Прошу вас, — обратился он к Шраму. — Мы с мистером Лэнгом будем в соседней комнате. Шрам шагнул внутрь и оцепенел. Эта комната мало отличалась от той, где обычно проходили их встречи с доктором Ву. Только вместо одной из стен было установлено огромное зеркало (наверняка с другой стороны прозрачное — доктора обожают подглядывать). Но застыть на пороге столбом Шрама заставило не это. В комнате находился другой Боб. Он сидел спиной к двери, склонившись над столом и рассеяно болтая ногами в воздухе. Обернулся он только когда позади Шрама захлопнулась дверь. Несколько секунд они рассматривали друг друга в тишине. Сердце Шрама зачастило. Он не видел других Бобов с тех пор, как умер Флэш (не считая краткой встречи с Радом). И может, хорошо, что не видел. С Диктора стало бы заставить его смотреть на эксперименты. — Привет, — произнес другой Боб. — Привет, — ответил Шрам. Язык шевельнулся с трудом. Он не говорил с той самой встречи с Радом. — Ты правда мой старший брат? — полюбопытствовал другой Боб. — Вроде того, — Шрам неопределенно повел плечом и мрачно взглянул на зеркало. Его отражение в белой больничной пижаме и мягких матерчатых тапочках нахмурилось и привычным жестом спрятало изуродованные руки за спину. Те, кто прятался за стеклом, ничем своего присутствия не выдавали. Что они задумали? — Выглядишь старым. Сколько тебе лет? — продолжил другой Боб. Шрам в ответ лишь смерил его скептическим взглядом. Каштановые кудри, серые глаза, веснушки, белая водолазка… Может, проекция? Шрам одним движением оказался рядом с другим Бобом и схватил его за руку. Теплая, чуть податливая плоть. Можно нащупать косточки на запястье, а если присмотреться — отчетливо видны покрывающие руку светлые волоски и бледные веснушки. Проекции не бывают настолько детализированными. — Эй, ты чего? — возмутился тот, выдернув свою руку из хватки Шрама. — Что ты тут делаешь? — потребовал Шрам. — Ты чего такой бешеный? — не дождавшись ответа, другой Боб нехотя буркнул: — Доктор Ву просил помочь с одним проектом. Ладно, это кое-что объясняло. Доктор как-то упоминал, что присматривает за парочкой клонов, до которых у Диктора еще не дошли руки. — Да неужели, — пробормотал Шрам и вновь с неприязнью взглянул на зеркало. — Ага. Смотри, — другой Боб развернулся к столу и показал на лежащий на столе чертеж. — Я должен починить эту штуку. — Что это? — нахмурившись, спросил Шрам. — Понятия не имею, — пожал плечами другой Боб. — И как же ты собрался чинить то, о чем не имеешь ни малейшего представления? — Легко, — снисходительно ответил другой Боб. — Дождусь вдохновения и все починю. Доктор Ву говорит, я очень умный. Я уже нашел ошибки на чертеже, здесь, здесь и здесь, — он черканул по бумаге жирным красным карандашом. — Если на основе моих изменений получится построить работающий прототип, доктор Ву обещал мне сюрприз. Шрам еще раз взглянул на схему. В нем проснулось смутное узнавание. Живя на свободе, он обходился без чертежей, в лучшем случае ограничиваясь зарисовками и схемами отдельных деталей. Даже работая с воскрешающей пушкой. Пазл в его голове сложился. — Он убьет тебя, — произнес Шрам. — Вот что это будет за сюрприз. — Что? — ошарашенно произнес другой Боб. — Он убьет тебя, — повторил Шрам. — Когда ты станешь ему не нужен. Сдаст на опыты Диктору. Другой Боб сморщил нос. — Ты что, меня запугать пытаешься? Шрам пожал плечами и постучал пальцем по чертежу. — Я знаю, что это. Мы называли ее воскрешающей пушкой. Думаю, они создали эти чертежи по обломкам, поэтому в них так много ошибок. Они хотели, чтобы я создал еще один образец, но я отказался. Видимо, поэтому они решили использовать тебя. — Еще один? Хочешь сказать, что уже создавал ее раньше? Шрам кивнул. — Вот ты и попался! — торжествующе заявил другой Боб. — Тут полно тонкой электроники, ты бы ни за что не смог спаять ее такими кривыми пальцами. Лжец! Шрам инстинктивно взглянул на руки и тут же спрятал их за спину. — И про то, что доктор Ву хочет меня убить, ты специально сказал, чтобы вывести меня из себя. Ты просто завидуешь, что мне доверяют такие сложные проекты. — Было бы чему завидовать, — язвительно заметил Шрам. — Когда они поймут, насколько ты тупой, то даже не станут дожидаться окончания проекта, чтобы тебя убить. Если изменить этот узел так, как ты предлагаешь, — Шрам тыкнул в одно из исправлений на чертеже, — эта штука взорвется. — Не взорвется, если добавить сюда охлаждение, — дорисовал пару черточек все тем же красным карандашом другой Боб. — А охладитель ты куда выводить собрался?.. Наблюдая сквозь стекло за спорящими и яростно черкающими что-то на чертеже клонами доктор Ву довольно улыбался. — Вот видите, мистер Лэнг, любого можно заставить работать, если найти нужные рычаги. Сбшник неопределенно хмыкнул. На месте босса он бы подобную идею не одобрил.