1. Системная ошибка?

      Нападение Армаггона не прошло для команды без следа. Железные зубы его космической маски здорово подпортили корпус космического корабля, да так, что Фугитоид половину следующего дня провел за ремонтом. Устранение повреждений заняло чуть больше времени, чем хотелось бы: благо, ему сильно во всем помогал Донателло. Земной мутант не терял возможности побыть в творческом дуэте с профессором, задавая ему кучу вопросов по поводу всего на свете: начиная от базовых вопросов о новых молекулярных структурах и заканчивая совсем философскими обсуждениями того, куда же по итогу придет их общая Вселенная через много-много миллиардов лет. В подобный момент они, как обычно, начинали дружескую дискуссию: Донни был уверен, что все пространство ждет Тепловая смерть, и это не удивительно – судя по всему, данный вариант стал самым популярным среди научных кругов его родной планеты. Впрочем, знания землян устарели на несколько сотен космических лет вперед, поэтому Фугитоид поделился, что сейчас сообщество гениев с разных галактик склонно считать, что рано или поздно случится Большое сжатие.       Роботу искренне нравился его помощник – мальчишка мозговитый, не боялся ошибаться и рассуждать, всегда стремился к познанию нового. Он точно далеко пойдет, если не утратит своего детского восторга и крайнего любопытства при изучении чего-то неизведанного. Вдвоем работа всегда шла быстрее, и скоро восстановление корпуса оказалось завершено. Фугитоид отправил юного друга отдыхать.       Вся остальная команда уже сладко спала в своих каютах – малышей сильно потрепал вчерашний бой с роботами, управляемыми сумасшедшим искусственным интеллектом. Он чувствовал небольшую вину за то, что поддался влиянию зла, когда его повредили, но Донателло качал головой и утверждал, что все ребята прекрасно понимали, что профессор никогда бы не сделал подобного добровольно. Учитывая свою грустную предысторию, Фугитоид лишь тепло улыбнулся световым дисплеем – им все еще не стоит знать всех удушающих подробностей настоящей вселенской трагедии. Пусть пока их команда будет единым целым, где каждый доверяет друг другу.       Возвращаясь в главный зал, он начал кропотливую работу: его сильно заинтересовал вопрос, кто являлся заказчиком Армаггона. Чтобы оплатить услуги преступника такого масштаба, нужно явно иметь много денежных средств. Побольше, чем у него, это точно. Трицератоны? Маловероятно, они еще не пересекались с ними в столь блистательных сражениях, чтобы космические динозавры всерьез обеспокоились командой черепах и их друзей. В будущем – да, но сейчас идет шестимесячный откат времени, поэтому тех больше волнует скорейшее воссоздание генератора Черной дыры. Лорд Дрэгг? Возможно, у него как раз куча денег и море злобы на неуклюжих неопытных подростков.       Фугитоид сел за основное управление и листал собрание списка военных преступников от космической правовой Конфедерации. Учитывая, что с каждым новым грандиозным приключением ими заинтересовывается все больше злодеев, лучше бы уменьшить риски до минимума. Он составлял таблицу, где сортировал сообщения о последних местонахождениях самых опасных врагов, чтобы не пересекаться с ними без крайней необходимости. Чем меньше рисков для команды – тем лучше. Ему не хотелось сильно трепать детей излишними боями: они и так пережили немало битв, а поиск генератора впоследствии принесет им еще целую кучу проблем.       Постепенно разбираясь со списком, он отметил, что преступников, кажется, стало еще больше, чем высвечивалось на панно пару лет назад. Да уж, время в космосе сейчас не самое спокойное. Некоторые ударяются в криминал из-за нехватки денег, даже те, чьи виды считались весьма благоразумными. Хотя, конечно, большинство делало это ради удовольствия. Он не понимал даже своими механическими сенсорами, откуда в живых существах может быть столько ненависти к другим. По натуре будучи пацифистом, тот предпочел бы жить без военных столкновений в принципе.       Перелистывая розыскные голограммы, Фугитоид иногда вздрагивал, видя знакомые лица. Конечно, по работе иногда приходилось пересекаться с не самыми добрыми личностями. Однако знать, что и те ударились в преступления, отбросив всякую честь, в которую верили раньше… у него не было сердца в привычном, биологическом его понимании, но что-то в металлической грудной клетке сжималось, будто он все еще способен чувствовать боль.       Перед ним появилось очередное новое досье, и робот хотел уже привычно заняться сбором данных о последнем замеченном местонахождении, когда как отметил, что имечко у преступника казалось слишком знакомым, непривычным для обитателей обширного космического пространства… но более естественным для землян.       Он открыл панно изображения, растерянно моргая. Сенсоры забились? Да, определенно. Механическая рука потянулась к бархатной тряпочке, после чего Фугитоид торопливо протер поверхность своих сверхчувствительных линз для зрения. Увы, картинка никуда не исчезла, напротив, стала еще четче. – Внимание! Разыскивается Микеланджело Хамато, известный под псевдонимом «Дикарь», – начал зачитывать он низким голосом. Надо же, даже встроенные голосовые модуляторы задрожали! – межгалактическая правовая Конфедерация пытается установить местонахождение преступника высшей категории. Обвинен в следующих военных преступлениях: разрушение 1/5 структуры Измерения Х, включая уничтожение особой флоры и фауны, взрывы 23-ти военных баз и более двухсот отдельных построек без возможности восстановления, воровство важных для Измерения стратегических данных, нападение и взятие заложников, убийства с особой жестокостью. Найти живым или мертвым. Отдельное вознаграждение от группы заявителей за голову... сколько?!       Да подобной суммы хватит, чтобы купить не просто один новейший космический корабль последней модели, а целых три! От таких описаний железные ноги Фугитоида подкосились, словно от шальной пробившей искры, и тот тяжело плюхнулся на стул. Нет, это должна быть какая-то ошибка. Они явно ошиблись, просто запихнули в розыск не то изображение… и имя с приметами, в точности повторяющие внешность черепашонка: оранжевая маска, голубые глаза, веснушки; зеленая кожа, панцирь, трехпалые ладони, крепкого телосложения, невысокого роста, вооружен.       Прочитанное просто не укладывалось в голове. Ученый с трудом мог согласовать данную информацию о жестоких преступлениях с тем, что младший из команды, который всегда появлялся с улыбкой на веснушчатом лице, весело хохотал и устраивал розыгрыши братьям, от которого всегда веяло теплом и заботой, мог совершить нечто подобное. Робот нервно начал барабанить пальцами о поверхность стола. Теперь понятно, почему на некоторых станциях для заправки космического корабля на них косились с таким подозрением. Однако и ясно, почему им не препятствовали – с послужным списком злодеяний все гражданские наверняка подумали, что они покрывают совсем отбитого на голову типа, и лучше не иметь с командой никакого дела.       Его лишь интересовал вопрос, знали ли дети об этом. Решили умолчать, защищая Микеланджело, или сами не ведали, кем на самом деле является член их маленькой дружной семьи?

***

      Выяснить это нужно было не только ради того, чтобы совместно решить, что им делать дальше, но и из какого-то извращенного любопытства. После ночи подобного откровения, его мозг все равно не смог состыковать перечисленные в досье факты с милым личиком военного преступника, который жаловался, что хочет пиццу на завтрак. Однако Кейси решил приватизировать себе прибор, готовящий пищу с помощью мысли, тем самым нагрузив его до предела с самого утра.       Человеческий ребенок и правда удивительно много ел, и робот тайно даже проверил его сканированием, чтобы удостовериться, не болен ли он паразитами, учитывая его худосочный вид. Как оказалось – нет, Кейси Джонс просто обладал чрезвычайно хорошим метаболизмом, а из-за пубертатного периода его аппетит увеличился втрое. Глядя на то, как мальчишки опять ругаются из-за аппарата, Фугитоид вмешался, натянув улыбку на свои сенсоры. – Микеланджело, мальчик мой, я понимаю, что ты расстроен…       И правда, лицо черепахи вытянулось в такую несчастную гримасу, словно случилось величайшее горе в его жизни. Джонс лишь расхохотался, уминая очередной бургер. – Прости, братан, но я встал первее! В следующий раз не будешь спать без задних ног. – Между прочим, позавчера был тяжелый день, а вчера я морально переживал пережитое! – захныкал Майки, все тщетно пытаясь привести перегретый аппарат в чувство, – и я так мечтал утром съесть кусочек любимой пиццы!       Профессор подошел к нему, сочувствующе положив руку на плечо. В голове опять возникало изображение того злополучного досье, прикрепленные приметы, которые в точности ложились на описание его внешности, но… почему даже с фактическими данными, которые не подлежали сомнению, хотелось в сотый раз за час все перепроверить? – Давай поступим следующим образом, – рассудил Фугитоид, – чтобы ты не ждал, пока механизм приготовления пищи восстановит свои функции после мясного пиршества твоего товарища, я могу предложить тебе комнату симуляции. Бип-буп. Я отправлю тебя в какой-нибудь земной ресторан, чтобы ты провел там некоторое время. Как тебе идея? – Отлично! – Майки заметно оживился, возбужденно сжав руки в кулаки, – я даже знаю подходящее местечко!       Они прошли чуть поодаль. Робот мягко провел рукой по панцирю черепахи, аккуратно подталкивая его в нужное место. Пока тот подготавливал комнату симуляции для предстоящей работы, младший из команды аж слегка пританцовывал от восторга. – Вы только Рафу не говорите! Они с Кейси – два придурка, которые всегда отнимают у меня выстраданные привилегии. Если Раф услышит, что меня отправили в ресторан, то начнет ворчать, мол, по какой причине его тоже не взяли.       Фугитоид торопливо кивнул. – Конечно, – когда комната разогрелась до режима готовности, он повернулся к Микеланджело, – каковы координаты? – Японская забегаловка Мураками-сан в Нью-Йорке! – без капельки сомнения заявил черепашонок, задорно поставив руки в бока.       Сказано – сделано. Майки с радостью посмотрел на профессора, поблагодарив его за возможность оттянуться в любимой кафешке в полном одиночестве, и исчез в темной двери, наслаждаясь торжеством своего гедонизма. Что ж, от лишней пары голубых глаз в откровенном разговоре с детьми он на время избавился.       Спешно вернувшись в главный зал, Фугитоид нажал на кнопку, созывая оставшуюся команду на срочный совет. За десять минут малыши лениво подтянулись. Сначала зашли Леонардо и Эйприл: они проснулись одними из первых, уже давно позавтракали, а теперь мило о чем-то беседовали. Далее прибежал Донателло. Он явно не выспался, жадно подсасывая вторую кружку кофе, но в случае сигнала никогда не заставлял себя долго ждать. С задержкой пришли Кейси и Рафаэль: последний тоже опоздал на трапезу и ругался на друга за то, что тот перегрузил аппарат до максимума. Аргументы человека были теми же незамысловатыми, что и в споре с Майки. – Да если б я знал, что твоя идиотская бошка устроит себе конкурс кулинарных изысков, я бы встал самый первый и ни за что не подпустил бы тебя к управлению! – воскликнул со злостью Раф, явно недовольный тем, что его завтрак откладывается из-за таких мелочей. – Рафи, все честно. Встал одним из последних – получай по заслугам, – хихикнул Джонс и плюхнулся на пуфик.       Бунтарь, раздраженный поведением хоккеиста, демонстративно прошелся дальше и сел рядом с Донни. В последнее время они явно подружились, хотя Донателло в разговорах со старшим гением иногда жаловался, что с этим братом коммуникация с детства складывалась сложнее всего. Юный ученый протянул ему свою кружку с кофе, на что тот угрюмо кивнул, кажется, в благодарность, выпил несколько глотков и вернул ее обратно. – Мы что, опять ждем Майки?! – кажется, Рафаэль сегодня мог похвастаться особо дурным настроением, – я ему панцирь начищу. – Успокойся, Раф, – ровным тоном отозвался Лео, быстро на экране рассматривая карту корабля, – в зале симуляции замечена биологическая активность. Он просто не услышал сигнал.       Да, система специально смоделирована таким образом, чтобы довольствоваться полным погружением в симуляцию. Все сигналы там приглушены, дабы не мешать наслаждаться опытом новых реальностей. Донни хмыкнул, поставив кружку с напитком на стол, между собой и братом. Ученый повернулся в сторону своего старшего, механического коллеги. – Профессор, так ли необходим Майки для обсуждения? Если мы сейчас будем искать новую галактику для временной швартовки, думаю, мы спокойно можем обойтись без него в этом вопросе. – И без меня тогда, – махнул рукой Кейси, – я еще свой завтрак не доел. – О, да заткнешься ты сегодня или нет?! Я твой завтрак в помойку выкину!       Дети опять начали переругиваться, кидая колкие фразочки друг в друга. Фугитоид вышел вперед, глядя в космическую даль. Он с трудом мог представить, с чего вообще начать этот сложный разговор. Гам позади ощутимо притих, когда ссорящиеся заметили, что профессор загадочно молчит. Такая тишина явно не предвещала ничего хорошего. – Профессор, – раздался беспокойный голосок Эйприл, – произошло что-то серьезное?       Робот тяжело вздохнул и повернулся к ним, подходя к своему пульту управления. – Верно, Эйприл. И нет, нам не понадобится Микеланджело для предстоящего разговора… ведь речь пойдет именно о нем. Бип. Поэтому я и отослал его в зал симуляции, чтобы отвлечь.       Он внимательно осмотрел ребят, отмечая их реакцию. Джонс не придал ничему особого значения – у парня всегда было тяжко с ощущением накаляющейся атмосферы, и, вероятно, тот сейчас думал исключительно о продолжении своей королевской трапезы. Эйприл удивленно склонила головку, как маленькая пташка, которая явно не ожидала подобного ответа. У троих черепах оказалась одинаковая реакция – они напряглись, их плечи приподнялись, а сердечная активность увеличилась. Фугитоид не связал это с тем, что они знают, о чем пойдет речь: несложно для наблюдательного ученого заметить за недели проживания в одном пространстве, что старшие всегда волновались за него. Учитывая, что подростки потеряли дом, братская связь незаметными ниточками еще крепче привязала их друг к другу. А малыш всегда становился связующим звеном, о котором пеклись абсолютно в равной степени трое таких разнохарактерных старших подростков. – Я хочу понять, осведомлены ли вы о том, что Микеланджело не совсем тот, за кого себя выдает, – аккуратно начал Фугитоид.       На что сразу же вдали послышался гогот Джонса, которому стало настолько смешно с этого странного предположения, что тот аж пополам чуть не сложился. Личико Эйприл незаметно посветлело, а черепахи фыркнули, явно не подозревая, насколько серьезен был гений, говоря подобное. – Классная шутка, профессор, – с усмешкой заметил Рафаэль, щелкнув пальцами, мол, оценил, – сегодня какая-то космическая вариация земного 1 апреля?  – Простите, профессор, но здесь я вынужден согласиться с Рафом, – кивнул Донателло, – Майки точно последний в нашем списке тех, кто может что-то скрывать. Он не способен удержать за зубами даже информацию о предстоящем подарке на день рождения для кого бы то ни было. Он болтун, который растреплет любой секрет за кусочек пиццы. Причем не самой любимой.       Однако Леонардо, несмотря на то, что его физиономия отмечалась чуть более расслабленной после высказанной фразы, вновь показывал признаки, что начинает волноваться. Лидер черепах всегда был таким, что не удивляло робота. Он не мог успокоиться, пока не выстроит для себя адекватное представление того или иного предположения. В этой черте характера они с Донателло достаточно похожи. – О чем конкретно вы говорите? – аккуратно спросил тот, вновь возвращаясь к теме, – Майки вас чем-то расстроил? Я обещаю вам, что мы постараемся исправить все, что он натворил. И… пожалуйста, знайте, что он не нарочно. Это же Майки.       Из ответных диалогов и биометрических показателей участников явно можно сделать вывод: дети совершенно не в курсе того, что происходит. Фугитоид посмотрел на них, сменив свой дисплей с задумчивого на такой же обеспокоенный, чтобы они понимали: он не желает просто беспочвенно обвинять члена их общей команды в чем-то непростительном, а лишь старается выяснить, что происходит на самом деле. Робот открыл голограмму досье от космической Конфедерации, сложив руки за спиной и вновь повернувшись к ним. – Я охотно верю вам всем, Леонардо. Правда. Бип-буп. Но факты почему-то сообщают об иных данных на этот счет.       Их лица, по мере углубления чтения представленного текста в преступном досье, начали изменяться: от бледных до… тошнотворно бледных.       Стало ясно, что предстоящее обсуждение будет очень болезненным.