Пролог: слишком реальный сон

      Я всегда мечтала попасть в магический мир, созданный автором. Мечтала о сове в одиннадцать лет, чтобы она принесла мне письмо в Хогвартс. Мне казалось, окажись я в этом чудесном мире, то это станет самым ярким приключением в моей жизни, но первой меня встретила боль.       Резкая боль пронзила глаза, стоило мне разлепить веки и посмотреть на темный потолок. Вчерашний вечер гудел в голове игристым вином и музыкой. Празднование переезда удалось на славу, и я помнила, как наспех умылась и уснула в своей новенькой квартире на шикарной постели кинг-сайз с ортопедическим матрасом, утопая в ароматных, свежих простынях.       Сейчас же надо мной нависал темный, плачущий трещинами потолок. Такой серый, что первая мысль была, что кто-то его поджег. Я бы подорвалась с кровати, чтобы проверить сохранность квартиры, если бы не пронзающая виски боль.       К черту! Было лучше сгореть вместе с жильем, чем еще раз открыть глаза…       Я свернулась калачиком на скрипучей кровати, подтянула колени к груди и тихо простонала, в надежде, что это снизит интенсивность боли. Неужели шампанское в двадцать с большим плюсом лет ощущалось на утро именно так? Мне хотелось притихнуть и накрыться одеялом с головой, лишь бы меня не достал солнечный свет, который, казалось, вовсю разливался за окном. Как следом произошло то, что заставило мое сердце ухнуть в пятки.       Голос… мягкий девичий голос позвал меня из дальней части комнаты, сразу после того, как хлопнула скрипучая дверь.       — Джинни, просыпайся, нам пора… Джинни! Ты в порядке?       Волна кипятка прокатилась по моему телу от макушки до пят. Я затаила дыхание и зажмурила глаза. Это похмелье? Неудачно выпитый последний бокал? Он точно был лишним… Надо бы снова прийти в тот магазин и запросить лицензию. Если я слышу голоса на утро, значит, мне точно продали какую-то паль.       Мои мысли лениво перетекали в голове, но голос снаружи оказался взволнованным и чересчур настойчивым.       — Джинни!.. Мне позвать миссис Уизли?       Я невольно открыла глаза, чувствуя, как меня сковывает ледяной ужас. Я точно оставалась дома одна, все мои подруги ушли по домам. В доме был посторонняя? Голос казался мне смутно знакомым. Но… почему она звала меня «Джинни»?       Медленно, так, чтобы не спугнуть, словно голос был неуловимой бабочкой, готовой сорваться в полет от одного неверного движения, я повернулась на кровати, смотря перед собой.       Нет.       Это не могло быть правдой…       — Ну наконец-то! Мерлин… — девушка выдохнула, всплеснув руками. — Я уже думала с тобой что-то стряслось.       Все так же медленно я села на кровати, медленно поднялась, не сводя взгляда с девушки, которая совершенно потеряла ко мне интерес и теперь суетливо запихивала в чемодан одежду и целые стопки учебников. Она что-то тараторила про то, что внизу уже ждет экипаж, который отвезет нас на Кингс-Кросс.       Я слушала ее вкрадчиво, и лишь изредка кивала головой, когда медовые глаза останавливались на моем лице в немом вопросе. Я знала эту девушку, но только по серии моих любимых фильмов.       Вылитая Эмма Уотсон. Или… правильнее сказать, Гермиона Грейнджер, потому что она только что уменьшила громадную стопку книг до размера блокнота и вложила в маленькую сумочку. Изо всех сил сощурившись, я, до вспыхнувших звездочек под веками, ущипнула себя за бедро. Нет… Это был не сон. Гермиона все так же собирала перья и учебники, и на миг мне показалось, что я схожу с ума.       В нашем мире такого не происходило. По всем законам физики такого перемещения не могло быть. Но Гермиона стояла передо мной, нарушая любые законы, и в привычном нравоучительном тоне напоминала:       — Джинни, если будешь стоять, мы выйдем самые последние… Извини, но… я бы не хотела всю дорогу провести с Перси, и… — она не закончила фразу, чего-то сильно смутившись.       Я кое-как собрала волю в кулак и ответила еле слышное:       — Д-да… Я сейчас.       Стремительно подойдя к двери, я выскочила в темный коридор. За единственным окном уже вовсю светило солнце и внизу раздавались суетные шаги, словно дом кишел шумными подростками. То, что это был не мой дом, сомневаться не пришлось.       Я сделала несколько шагов наугад в поисках ванной комнаты, и после нескольких неудачных попыток, наконец, осталась наедине с ураганом в своих мыслях.       Темная ванная комната, полностью убранная черным мрамором, встретила меня пронзающим холодом, несмотря на то, что на дворе стояло жаркое лето.       Но мой взгляд был прикован к единственному предмету, разбивавшему общий минимализм.       Зеркало, с позолоченной кованой рамой.       — Соберись…       Я выдохнула, мысленно договариваясь с собой не издать ни звука, что бы я ни увидела в отражении. Сделав два неуверенных шага на негнущихся ногах, я заглянула в зеркало.       Тук. Тук… Тук.       Мое сердце пропустило удар, когда на меня уставились серо-голубые глаза, а выразительное лицо обрамляли огненно-рыжие волосы, как самые настоящие всполохи огня. Еле ощутимо, стараясь даже не моргать, я прикоснулась кончиками пальцев к чужому лицу, которое теперь было моим. Такое знакомое для меня и такое далекое в то же самое время.       В отражении на меня смотрела Джинни Уизли.       — Раз… Два… Три…       Шепотом, я медленно начала считать и закрыла глаза, надеясь, что все это расстворится, стоит мне только сильно поверить.       Поверить в происходящее безумие — единственное, что мне оставалось делать во всей этой потрясающей сознание чехарде.