3. Слова

Жить вместе с В. оказалось… Ну, если сравнивать с С. — определённо не так безнадёжно. Всё-таки его дурацкие подкаты на слух звучат покомфортнее, чем ничем не прикрытая токсичность С. Он конечно бегает за мной хвостиком ещё похлеще, чем она, но в отличие от некоторых, он хотя бы пытается быть полезным. Правда, есть один нюанс, который меня изрядно выматывает — он очень навязчиво напрашивается на похвалу при любом удобном случае! Я понимаю, что он, наверное, так пытается отойти от всего, что с ним приключилось, но блин! Я-то тут причём?! Нет к С. так поприставать?… Хотя, нет, не надо ему к С. приставать. Общаться с ней даже врагу не пожелаешь. *** — Завтрак в постель, ваше всчство! Голос Вальдхара громко прозвучал прямо над ухом, и Лайя оторопело дёрнулась, с трудом разлепляя слипшиеся от сна веки. Перед ней нависала его ухмыляющаяся физиономия, а на коленях вдруг оказался неясно откуда добытый поднос, с которого валил пар. В нос ударил насыщенный аромат чего-то горячего, пряного и крайне аппетитного. — Что?... — сонно промямлила Лайя, не понимая, спит она до сих пор или нет. — Зачем? Вальдхар стоял перед ней, переминаясь с ноги на ногу, и смотрел с каким-то странным оживлением. — Да-а-а… — он протянул, пожимая плечами. — Не знаю. Я как-то привык уже, живя с тем тараканом, порции на двоих с утра заготавливать, ну и как бы… Вот. Тебя накормить всяко поприятнее будет. — он робко улыбнулся. Но уже через секунду его губы растянулись в похабной ухмылке, а брови поползли вверх с таким неприкрытым намёком, что Лайя сразу поняла: сейчас последует что-то абсолютно идиотское. — Хочешь, с ложечки покормлю?... Лайетана протестующе замотала головой, отгоняя и его, и нелепый образ, который он попытался навязать. — Нет уж, спасибо! — она отстранилась, одной рукой придерживая тарелку, а другой выставив ладонь между собой и Вальдом. — Я сама как-нибудь. Вальдхар фыркнул, но не ушёл. Вместо этого он плюхнулся на пол у края её койки, и уставился на неё с неподдельным интересом — подбородок упёрся в кулак, глаза игриво заблестели. Лайя наконец взяла вилку и подцепила кусочек себе в рот. — Ну как? — нетерпеливо поинтересовался Вальд. — Что? — безразлично отозвалась Каталонес, не успев даже толком прожевать еду. — Нравится? — он кивнул на поднос. — Я ж старался, так-то. — …Нормально, — буркнула она после солидной паузы, стараясь не подавать вида, что на самом деле это было приготовлено довольно умело. — И всё?! — воскликнул Вальдхар. — А что ты от меня хотел? Оду в стихах? — насмешливо хмыкнула Лайя и тут же пожалела, увидев, как его выражение изменилось. Тень настоящего разочарования пробежала по его лицу. Он даже слегка отпрянул, и плечи его приопустились. Тишина повисла между ними, наполненная только периодическим звуком её вилки, стучащей о тарелку. Лайя вдруг почувствовала странный укол в груди — может, стоило просто сказать ему «спасибо»? Но момент был упущен, и слова застряли комом в горле. Он первым нарушил молчание, шумно вздохнув и поднимаясь с пола: — Ладно, принцесса на горошине. Рад, что хоть плеваться не стала. В его голосе разило только какой-то усталой покорностью — видимо, уже окончательно смирился с бесконечными плевками в свою сторону. Ушёл он раньше, чем Лайе пришло в голову хотя бы извиниться. — Лайечка!… — Стелла подползла к ней абсолютно неожиданно и вкрадчиво позвала, замявшись, будто бы подбирая слова помягче, — без обид, но ты — идиотка полнейшая! — Эй! — отпрянула Лайетана. — Как давно ты вообще здесь?! — Я же сказала «без обид»! — раскинула руки Песада, проигнорировав вопрос, и трагически вздохнула: — Ну серьёзно, Лайя, как можно было так облажаться?! Мне б кто завтрак в постель приносил! Вообще неудивительно, что у тебя такое с мужиками постоянно происходит с таким-то отношением! Каталонес резко повернулась к Стелле, в глазах уже сверкало хищное пламя. — Что это у меня постоянно происходит? — угрожающе процедила она. Стелла цокнула и указала в сторону проёма, за которым скрылся Вальдхар. — Вот это. — она закатила глаза. — Слушай, я понимаю, что он не самый привлекательный мужчина в мире, но! — Стелла выставила указательный палец перед ней. — надо же быть как-то похитрее! — Он просто дурачится, — тихо отозвалась Лайетана, пытаясь убедить себя в своей правоте даже больше, чем Стеллу. — Дурачится, — фыркнула с плохо скрываемым сарказмом Песада. — знаю я, как так дурачатся! Сидит небось сейчас заливается крокодильими слезами — «уронили мишку на пол, оторвали мишке лапу»! — Я его ни о чём не просила! — закипая, оправдывалась Лайя. Ментальные защитные барьеры выстраивались сами собой. Стелла закатила глаза и взвыла, как раненый волк. — Капе-е-ец! Да ты вообще ничего не понимаешь! — она шлёпнула себя по лбу. — он же не потому что его попросили, а потому, что сам захотел. Разницу улавливаешь, или мне на пальцах объяснять? Ну вот представь, что ты вложила во что-то кучу сил, времени, внимания — а тебе в ответ даже «спасибо» не сказали. Ты бы как себя почувствовала? — Я бы не стала тратить силы на ерунду, — буркнула Лайя, а сама чувствовала себя ужасно абсурдно — это Стелла ей сейчас нотации читает, про то, как важно быть благодарной? Стелла замерла на секунду, потом медленно покачала головой: — М-да, вот потому-то ты и одинока. — Меня всё устраивает. — ворчит Лайя, отводя взгляд. — Что? Одиночество? — Песада скрещивает руки на груди, и у Каталонес мерзко оседают её слова где-то глубоко внутри. — Да! Все эти… — она резко махнула рукой, будто отгоняя назойливую муху. — Сантименты... только мешают. — Ой, слушай, моё дело — предупредить, — сдаётся Стелла и уползает в коридор, бросив на прощание: — а дальше — твои проблемы. Только ты потом не удивляйся, когда и его профукаешь! «Неужели ему это настолько важно?» — задумывается Лайя. Это ведь просто слова. Она старалась никогда не говорить ничего попусту, особенно когда после отвязки надобность в этом пропала, и заискивать перед всякими графинями и графами ей больше не приходилось. Лайетана привыкла к тому, что любая доброта имеет цену. Любая услуга — это инвестиция, которая потом даст свои плоды. Она привыкла к тому, что люди либо чего-то от неё хотят, либо боятся её, либо просто терпят — но Вальдхар? Вальдхар был открытой книгой, да только вот написанной на каком-то чужом для неё языке. Лишние слова — это бесполезно и неэффективно. Но почему тогда его разочарование так больно её задело? Лайя поджала губы, аккуратно складывая приборы на подносе — глупая невыветрившаяся привычка с уроков этикета. «Это глупо. Я не обязана играть в его игры» — мысленно воспротивилась она. Но в глубине души она понимала: дело не в играх. Дело в том, что он старается, а она не ценит. Только потому что в какой-то момент она приняла, что стараться — бессмысленно. *** — Вальдхар… — неловко зовёт его Лайя, подходя ближе в коридоре. Он сидел на корточках и копошился в спутанном клубке проводов. Его плечи напряглись при её голосе, но он не обернулся. — Чё? — обиженно, глухо буркнул Вальдхар. — Что… Что делаешь? — спросила она, понимая, что вопрос дебильный, но не найдя ничего лучше, чтобы завести разговор. — Чиним, — сухо отзывается Вальд, и тут Лайя замечает, что рядом с ним лежит мистер О’Флафферти. — проводка сгорела походу, свет в секретном полетел. Лайетана коротко хмыкает. Чем бы дитя, как говорится, ни тешилось… — Ага, молоде… Молодцы. Хвалю. — она кивает. Вальдхар застывает и наконец поворачивается к ней, не веря своим ушам. — И готовишь ты вкусно! — поспешно добавляет она, нервно перебирая пальцы. Говорить такое было непривычно и неловко. — Ты меня прости, пожалуйста, что я вот так… Вальд теряется и отворачивается обратно к панели, притворяясь, что ищет нужный провод, но Лайя успевает заметить, как он просиял и расплылся в дурацкой улыбке. И ей отчего-то становится очень легко и приятно на душе после его реакции. — Ай, да не бери в голову! — бодро заявил он и стремительно расцвёл, словно эти несколько слов напрочь смыли с него всю обиду разом. — Я уже и забыл. Вальдхар весь светился от этой скомканной похвалы — его пальцы беспорядочно теребили инструменты, глаза блестели, а улыбка никак не хотела сходить с лица. От этого зрелища у неё так сладко защемило под рёбрами, что в голове, невольно вспоминая разговор со Стеллой, само собой пробежало: «…всё равно его не брошу, потому что он хороший.» — Хороший ты, всё-таки, — вырывается у неё вместе с добродушным смехом. Он в ответ отмахивается и улыбается ей как-то не по-вальдхаровски совсем — застенчиво, неуверенно. — Ой, ну ты скажешь тоже… То от тебя «спасибо» не дождаться, то ты стоишь… бомбардируешь. Что за аттракцион невиданной щедрости, принцесса? — Не зазнавайся, это разовая акция, — она присела рядом с ним, поджав ноги. Ей совсем не хотелось от него уходить сейчас. — Показывай, что у тебя там сгорело? Вальд тихо прыскает в кулак, очевидно шутя, но есть в его интонации что-то искренне растерянное: — Принцесса, ну тебя точно подменили! — подкалывает он её. — Нет, я просто не хочу, чтоб у нас тут всё на воздух полетело из-за тебя, как тогда с зарядкой. — смущённо ворчит Каталонес. — Ну вот, слава богу, вернулась! — раскадисто, от души, хохочет Вальдхар. Со светом в четыре руки они быстро разобрались, и третий пункт списка она потом зачеркнула.