Коробка под кроватью

Я не знаю, с чего началось то, что я называю болью.

Но, наверное, это было где-то в тот момент, когда я начал молчать.

Потому что иногда тишина — это не спокойствие. Это крик, который никто не слышит.”

— из письма №37, неотправленного

На третий день его исчезновения Минхо начал по-настоящему паниковать. Сначала это казалось чем-то вроде обычной выходки Джисона: отключить телефон, не прийти на тренировку, пропустить завтрак. У Хана бывало. Он мог пропасть на сутки, запереться в комнате с наушниками, и никто особо не вмешивался — привыкли. Джисон был Джисоном. Но в этот раз всё было иначе. Телефон — вне зоны. Сообщения — не прочитаны. Соседи по комнате — не видели. Даже Чан начал волноваться, а это уже был тревожный знак. Минхо ходил по комнате туда-сюда, как хищник в клетке. Он не знал, куда себя деть. Только сейчас, в этой удушающей пустоте, он понял, насколько сильно привязан к нему. Насколько его день начинался не с кофе, а с тихого «утро, Мин», сказанного сонным голосом из-под одеяла. Насколько пусто теперь. — Что, чёрт возьми, ты творишь, Хан Джисон, — выдохнул Минхо и рухнул на кровать Джисона. Она была идеально заправлена. Слишком. Будто он знал, что уйдёт. Будто… не собирался возвращаться. Что-то кольнуло внутри. Минхо резко сел, провёл рукой по подушке — под ней ничего. Залез на колени и заглянул под кровать. И вдруг заметил — тёмная картонная коробка. Пыльная. С заклеенной крышкой. Он не знал, почему потянулся к ней. Просто... что-то тянуло. Коробка была лёгкой. И полной. Внутри — стопка конвертов. Одного формата, одного почерка. На каждом — дата. Ни адреса, ни имени получателя. — Письма, — прошептал Минхо. — Он писал письма?.. Он разорвал конверт с самой старой датой — почти год назад. Руки дрожали. “15 сентября Привет. Это письмо ты никогда не прочитаешь. И слава богу. Я просто не могу больше держать всё в себе. Иногда хочется кричать, но изо рта выходит только «всё нормально». Почему никто не замечает, как мне плохо? Почему ты — смотришь и не видишь? Или я хорошо прячусь?” Минхо застыл. Читал снова и снова. Он не знал этого Джисона. Он знал громкого, шутливого, харизматичного, иногда замкнутого. Но не такого. Такого — сломанного. Он вытащил следующие пять писем. И следующие. Одно за другим — откровения, страхи, мысли, признания. Не вслух. На бумаге. И каждый раз — без адресата. Но он чувствовал… эти письма написаны ему. “Я завидую тебе. Ты живёшь, будто знаешь, зачем. А я — просто существую. И когда ты смотришь на меня — я почти чувствую, будто тоже живу.” Минхо прикрыл глаза. Это было слишком. И в то же время — мало. Он хотел знать всё. Он хотел найти его.