Часть 1

– Дядь Сёма, как человека прошу, выручи! – взмолился Данила. Когда племянник обращался к Семёну таким образом, тот был не в силах отказать, поскольку Данька виделся ему растерянным пятилетним ребятёнком с широко раскрытыми голубыми глазищами в пушистых ресницах, с которых вот-вот закапают весенним дождём крупные слёзы.. Нет, он понимал, конечно, что сын сестры, студент педагогического университета, парень спортивного сложения и на полголовы его самого выше, горько и безутешно рыдать не станет и вполне способен самостоятельно справиться со своими проблемами. Но звучало вот это жалобное «дядь Сёма» – и Семён готов был менять уютные шлёпанцы на уличную обувь и неуклюжим лысым колобком с утра пораньше катиться в ларёк за мороженым. Хотя и подозревал, что на этот раз мороженым не обойдётся. – И далеко ехать? – хмуро поинтересовался он. Данила обрадовался. Принялся растолковывать маршрут непонятливому родственнику. – Смотри: к Марии Осиповне сначала. Возьмёшь у неё ключ. И с ним – к Кирюхе Петровскому, чтобы он сделал дубликат. – Угу. Ясно. Мастерская по изготовлению ключей, в которой подрабатывал Данькин однокашник, находилась на соседней улице. Всё не так уж сложно. – Ух, как здорово, что ты согласился нам помочь, дядь Сёма! К вечеру ведь успеешь вернуться? – К вече… Что?! Даня, чтоб тебя со всей твоей волонтёрской командой! По какому адресу бабка с ключом живёт, а? – Совсем рядом, дядь Сёма. На автобус сядешь… – Адрес! – угрожающе прорычал Семён. – Деревня Гадюкино, дом тринадцать, – выпалил племянник. – А улица? – растерянно переспросил дядюшка. – Какая улица, деревня же. Там всего тринадцать домов, бабуля с самого краю живёт, у автобусной остановки. Деревня, значит… Да ещё с названием, ассоциирующимся с бесконечно идущим проливным дождём. Рассказ такой по радио передавали во времена его детства. Дожди, дожди – и в итоге селение смыло напрочь. Так, а куда мать убрала подходящую для подобных прогулок обувь? – Мама, сапоги мои где? – крикнул Семён. – Какие тебе сапоги? – высунулась из кухни Нина Ивановна. – Резиновые. – Здрасте! Вспомнил. Выбросила я их давно. – Мама, как ты могла! Я же в них за клюквой хожу. – Сёма, в последний раз ты собрался за клюквой хорошо если в девяносто пятом. Да так и не сходил. Сейчас-то куда вдруг намылился? – Даня просит помочь: у него зачёт, волонтёрствовать не успевает. – А старушка ждёт, – нетерпеливо напомнил племянник. Ждёт… А он, значит, «намылился». Привыкла Нина Ивановна, что сын который год из дома не выходит. Было лень куда-то двигаться, только в офис выбирался, а потом из-за пандемии все его бухгалтерские программы перебрались в домашний компьютер, а недовольный бубнёж шефа – в наушник мобильного телефона. Переселившийся из студенческой общаги к бабушке Данька тоже поначалу тихой мышкой сидел с ноутбуком в гнезде из одеяла, а потом занялся волонтёрством и принялся носиться по чужим домам, доставляя лекарства, продукты и свежую прессу одиноким старичкам и инвалидам. Нина Ивановна переживала за внука, но гордилась им. Повторяла не раз, что в её время тоже были волонтёры, только назывались они по-другому – тимуровцы. Данила, впрочем, успевал за компом посидеть, и не только с учебными заданиями. Компьютерные игры Нину Ивановну очень беспокоили, наслушалась она о них от подруг всяких ужасов. Однако, сунувшись в его комнату однажды, пенсионерка заулыбалась от умиления. Вместо громил со сверкающими мечами и их подружек в бронелифчиках она узрела на экране девиц в пионерской форме образца благословенно-застойных восьмидесятых. Сам Семён ностальгией по красногалстучному детству и комсомольской юности не страдал, игрой не проникся – не понимал, что родившийся в двухтысячном году племянник видит в этом интересного. Где острота сюжета, где приключения? Ходит главный герой, оказавшийся ко всем прочему его, Семёна, тёзкой, по дорожкам летнего лагеря, носит какие-то продукты, разыскивает пропавшего мальчишку, крутит шашни с пионерками, девические прелести которых так и выпирают из-под белых кофточек… Ну и что? В чём основная интрига, так ведь и не ясно. – На автобус опоздаешь, дядя Сёма! – поторопил его Данила. Семён, с сожалением вздохнув об утерянных навеки сапогах, зашнуровал кроссовки, облачился поверх свитера в пуховик, прикрыл лысину шапкой с козырьком и доходящими до плеч «ушками» и потопал в сторону автовокзала. Купив билет в кассе, он отыскал нужный ему забрызганный грязью сельских дорог «пазик» и втиснулся промеж старух с бесчисленными сумками, мужиков в камуфляже с рыболовными снастями, парней и девчонок Данькиного возраста с рюкзаками – всей этой привыкшей к подобному способу передвижения публики. Чувствовал себя он, мягко говоря, неуютно. Несло мокрой шерстью, крепким потом, табаком, алкогольным перегаром, а от студенческой компании тянуло мятной жвачкой. Рядом хныкал ребёнок, с задней площадки доносилось клохтанье кур и недовольное меканье козы. Семён надеялся скрасить свой досуг в пути, слушая музыку или аудиокнигу, но телефон довольно быстро разрядился, оставив его ещё и без связи с окружающим миром. Может быть, это и к лучшему? Родные и так знают, где он, а начальник подождёт до завтра. Выходной у бухгалтера, имеет право… Сонно проклевав носом почти всю дорогу, Семён не заметил, что большая часть пассажиров покинула автобус. – Кому в Гадюкино выходить? – прохрипел водитель. – Мне, мне, – забеспокоился Семён, высвобождая пухлые телеса из тесного автобусного кресла. – А вы когда обратно поедете? – Полседьмого, – буркнул шофёр, убивая надежду на раннее возвращение. Мария Осиповна, деловитая маленькая старушка в белом платочке и цветастом летнем халате поверх лыжного костюма, вручила ему ключ, объяснив, что сделать дубликат нужно как можно быстрее, а затем оба ключа отдать живущему в городе её сыну – адрес волонтёры знают. Семён удивился, почему сам сын не приехал в деревню. Выяснилось, что его только что выписали из больницы. Бабуля напоила гостя ароматным травяным чаем с сухими магазинными пряниками и свежайшим домашним пирогом с яблочным повидлом. Предложила зарядное устройство, но оно к телефону Семёна не подошло. Тогда она сказала, что вызовет ему такси со своего мобильного. Да, дорого, и автомобиль из города в эту глушь прибудет не быстро, но всё же раньше, чем появится автобус. – Ох, Мария Осиповна, погодите! – воскликнул Семён, выглянув в окно. Невдалеке от дома стоял автобус с приоткрытой дверью. Проверив, лежит ли ключ в кармане брюк, Семён оделся, распрощался с радушной хозяйкой и пошагал к словно его ожидающему транспорту. Водителя в кабине не было – наверное, вышел покурить. Таблички с маршрутом ни на лобовом стекле, ни сбоку не наблюдалось. Только номер рейса был на тёмно-жёлтой картонке – 410. Знакомые цифры. Где Семён мог их видеть? А, неважно! Мимо города ведь автобус не пройдёт, дорога одна. Мужчина уселся в кресло и задремал снова. Проснулся, отмечая, что едут, похоже, уже давно, за окном мелькают зелёные деревья. Вот и хорошо. Что? Зелёные?! С утра ещё снег лежал… Автобус затормозил у широких ворот какого-то, как показалось Семёну, то ли парка развлечений, то ли санатория. За оградой среди высоких цветущих лип виднелись невысокие одноэтажные домики, площадка с качелями и детскими «лазалками», сцена под открытым небом, застывшие в нелепых позах белые статуи. Людей на территории не было видно. И водитель за рулём снова отсутствовал. Опять у него перекур? Семён выбрался из салона, с удовольствием разминая ноги и вдыхая чистый, наполненный травяным и медовым запахом горячий воздух. Рассмотрел со стороны автобус. Когда садился, не обратил внимания, как он выглядит, а теперь видел, что это старомодный «Икарус», на таком Сёму в школьные годы возили на экскурсии. Пустили по деревенской трассе древний агрегат, ничего странного. Удивило другое: отовсюду – сверху, с боков, из-под земли – плыла густая летняя жара. В своём тёплом одеянии Семён ощутил себя весьма некомфортно. Почему так? Откуда вдруг это лето посреди холодной весны? Пока задумчиво чесал под шапкой вспотевшую лысину, читая на воротах крупные буквы: «Добро пожаловать!» и «Совёнок» (мило, но какое непривычное название, и он его явно где-то видел или слышал прежде), «Икарус» развернулся и уехал. Когда же успел вернуться водитель? Или… не было никого за рулём, Семёна сюда привёз автобус-призрак? Чушь какая! Хорошо, что не брал сумку с собой. Все вещи по карманам: ключ, немного наличных денег, бесполезный разряженный телефон. Но здесь же должны быть люди и хоть какая-то связь с городом! Из ворот выплыла юная блондинка с длинными косами в белой блузке с коротким рукавом и синей юбке намного выше колен. Летняя одежда, пусть и выглядящая на девушке несколько старомодно, Семёна не удивила: наоборот, это он сам в полузимнем прикиде смотрелся, наверное, чудно на фоне густой зелени и проносящихся в ясном небе прозрачных стрекоз. Но… концы алой косынки на её высокой груди слишком уж напоминали пионерский галстук. – Новенький? – строго уточнила девушка. И, не дождавшись ответа, поманила за собой. – Пойдём! На тщательно подметённую дорожку перед ними выскочили ещё две девицы: тёмненькая (если приглядеться, её волосы отливали фиолетовым) и красновато-рыжая. Первая была, как и та, что с косами, в пионерской форме, хотя выглядели обе, скорее, на его взгляд, комсомолками. Рыженькая же казалась совсем ребёнком и одета была в красную футболку с надписью «СССР». Что здесь происходит? Возможно, просто какой-нибудь молодёжный фестиваль. Историческая реконструкция или слёт косплееров. Рыжая принялась пугать подругу, демонстрируя ей зажатое в маленьком кулачке жуткое насекомое. Та истошно завизжала. – Девочки, мне нужна зарядка, – обратился Семён ко всем сразу. – Зарядка у нас в восемь тридцать, – сказала та, что с косами. – Да я не про утреннюю гимнастику, а про ту, что для телефона, – попытался объяснить он, демонстрируя неработающий мобильник. Те покосились без особого любопытства на прямоугольный кусок черного пластика в его руке, пожали плечами. Такие талантливые юные актрисы? Или он в самом деле на старом «Икарусе» прикатил по времени назад – в восьмидесятые? – Кто-то из взрослых здесь есть? – поинтересовался он. – Ольга Дмитриевна, – наперебой заговорили девчонки. – Старшая пионервожатая. Вот она идёт! Статная молодая женщина с распущенными по плечам каштановыми волосами, прищурясь, осмотрела Семёна с ног до головы. Он почувствовал себя неловко от этой бесцеремонности. – Новенький? – хмыкнула Ольга Дмитриевна. – Тебе надо переодеться. – Мне бы позвонить, – промямлил он. – Здесь телефона нет. – А где есть? – В райцентре. – Прекрасно! Как туда добраться? – Никак. Беседа зашла в тупик. Семён вдруг подумал, что сменить одежду на более лёгкую действительно не помешает, солнце палило невыносимо. А ещё из одного из зданий доносились запахи чего-то съестного – вроде бы жарящихся котлет. В животе у него заурчало – ещё бы, бабулин пирог давно переварился. Не оставят же голодным гостя, пусть и случайного? Хотя, похоже, здесь его ждали. Или приняли за кого-то другого? Ему выдали белую рубашку, тёмно-синие шорты. И пионерский галстук – как же без него! Обуви не было, и Семён порадовался, что он всё-таки в удобных внесезонных кроссовках, а не в резиновых сапогах. Размер одежды показался маленьким. Ну, разве его пивное пузо втиснется в такое! Однако собственные пуховик и свитер болтались на нём, а брюки сползали с бёдер, будто он сильно похудел, пока спал в автобусе. Зеркала в комнате не было. Семён рассмотрел свои руки. Запястья и впрямь стали тоньше. Задумчиво почесал голову… и отдёрнул пальцы, наткнувшись на жёсткий ёжик. Это что же – волосы на лысине отросли? Так не бывает. Если только он действительно волшебным образом не помолодел, попав в прошлое. Семён вылетел из комнаты, где переодевался, забыв о своих вещах. Чуть не сбил с ног шуструю девчушку – ту, с красно-рыжими пушистыми завязанными в два хвоста волосами и в красной футболке. Похоже, она подслушивала у двери. Или подглядывала. Щелбанов бы ей надавать за такие дела. Ох, вот уже и мысли – как у хулиганистого подростка, а не у уважающего себя и других толстого медлительного бухгалтера… – Зеркало есть? – требовательно спросил Семён. Девчонка достала из кармана, пришитого к юбке, крышку, отломанную от пудреницы. Он испуганно глянул в зеркальный кругляш. Парню, который пялился на него оттуда, было на вид лет шестнадцать-семнадцать. Это что же – он теперь моложе Данилы? Подумал о племяннике – и в голове вспыхнули образы из компьютерной игры, которой тот увлекался в последнее время. Той самой, картинки из которой понравились матери Семёна, – с пионерами. А ведь похоже! Окружающий пейзаж – почти как тот, что на экране. Лагерь «Совёнок». Номер автобуса – 410 – не зря показался знакомым, это тоже оттуда. И вожатая Ольга Дмитриевна, и девочки… Слёт косплееров, да? Розыгрыш, театральная постановка? Так бы и решил, если бы не лето вокруг и не собственная худоба, лохматящиеся на макушке волосы, пацанская физиономия в зеркале. – Пойдём в столовую, Семён, – потянула его за рукав рыжая. – Откуда ты знаешь, как меня зовут? – удивился он. – Что тут знать, – хихикнула та. – Всякий, кто сюда попадает, – Семён. – А ты… Ульяна, да? – вспомнил он имя персонажа игры. – Точно! – Послушай! – взмолился он. – Мне нельзя здесь оставаться. Я понимаю, что должен всё пройти от начала и до конца. Но мне надо домой. Тут… неизвестно, как дело пойдёт и сколько это займёт времени. Не один день ведь, да? А меня ждут… Ульяна мотнула головой с подпрыгнувшими при этом рыжими хвостиками. Семён открыл дверь за спиной – ту, из которой только что вышел. Оставленной им одежды в комнате не было. – Ничего себе… А где мои вещи? – Наверное, в прачечной, – пожала плечами Ульяна. – Зачем тебе? Здесь жарко. – Там… ключ был в кармане брюк, – забеспокоился он. – Это же не твой ключ! – В том и дело, что чужой! – выпалил Семён. – Это… одной старенькой бабушки. Меня попросили помочь… э-э-э… тимуровцы. Если ключ потеряется… – То тебе крышка, – фыркнула Ульяна. – Да причём тут я! Бабуля… Если она захлопнет дверь изнутри, а ей плохо станет, в дом врачи попасть не смогут. Ключ должен быть у её сына, – сбивчиво забормотал Семён. – Ага, – кивнула Ульяна. – Только… ключ твой наверняка уже у Слави на связке. – Это та, что с длинными косами? Надо ей всё объяснить! – Не-а, – покачала хвостиками она. – Лучше не говорить ничего ни ей, ни Ольге Дмитриевне. И слушать не станут! Им ведь как надо? Чтобы всё по правилам. – А… тебе? Ульяна оттянула подол футболки, словно показывая этим жестом: ну, смотри, я без формы здесь хожу; до лампочки мне их правила, если уж нарушать – так со мной… И вот пока Семён отвлекал девчонку с косами ненавязчивым вопросом (ничего лучше, чем «как пройти в библиотеку», не смог выдумать), Ульяна стянула у неё связку ключей и помчалась по аллее со всех ног. Семён бросился догонять её. Кстати, путь в библиотеку был узнан не зря – именно в этом здании, как поведала запыхавшаяся Ульяна, есть подвал, а в нём, кроме кладовой с мешками сахара, имеется подземный ход. – Откуда ты знаешь, что именно он мне нужен? – недоверчиво сказал Семён. – Может, лучше подождать автобус? – Так быстрее и безопаснее, – бросила девчонка. Одним из ключей она отперла дверь. Потрясла связкой перед Семёном: – Который твой? Он выбрал безошибочно. Зажал ключ в кулаке. – Ну, прощай. – Угу, – кивнула Ульяна. – До свидания. «Почему – до свидания, почему – до свидания, почему – до свидания?» – колотилось в Семёновом мозгу, пока тот бежал по длинному прямому коридору. Наконец, он вылетел наружу. Поёжился, обнимая себя за плечи, – стоял солнечный, но зябкий апрельский день. И, поднявшись на высокое крыльцо, толкнулся в дверь под вывеской «Золотой ключик». – Кирилл, привет! – радостно выдохнул Семён, увидев в мастерской знакомую физиономию остроносого парня в очках – приятеля Данилы. – Держи ключ Марии Осиповны. – А ты Данькин родственник, что ли? – спросил, не узнавая, Кирилл. – Не знал, что у него есть младший брат. Семён уставился в зеркало, висевшее на стене. Чёрт… Он по-прежнему был юным пионером… или, скорее, комсомольцем лет семнадцати. Почему не вернулись пузо и лысина? Ладно, мама только обрадуется – с сыном, выглядящим, словно на пороге совершеннолетия, и себя моложе почувствует. Данька, конечно, обхохочется. А… как быть с работой? Хорошее дело – удалёнка, и его знания и навыки никуда не делись, но если шефу придёт в голову провести видеоконференцию… – Замёрзнешь без куртки, пацан, – забеспокоился Кирилл. – Давай я тебе такси вызову. – Не надо, я на автобусе, – сам не зная, почему, ляпнул Семён. И выскочил на крыльцо. «Икарус» с приоткрытой дверью стоял рядом… Семён проснулся. Надрывался будильник, угол подушки нещадно вдавливался в пухлую щёку, босые ступни торчали из-под сбившегося одеяла. Так… Какие подушка, одеяло, будильник? Он же уснул в автобусе. Семён привычно пощупал макушку. Успокоенно выдохнул – лысина была на месте. Никогда не думал, что будет так рад этому! Значит, всё это был сон? Или… сон – как раз то, что происходит сейчас? – Дядь Сёма! – ворвался в его комнату племянник. – Выручи, будь человеком. Там бабка без ключей страдает… – В деревне Гадюкино? – уточнил Семён. – А ты откуда знаешь? – удивился Данила. – Ответь мне, Даня, – глубокомысленно произнёс Семён. – Как называется игра… та, где лагерь «Совёнок», Ульяна, Ольга Дмитриевна?.. – «Бесконечное лето». А что? Бесконечное, значит, – вот оно как… – Ничего. Сейчас… Мама, где мои резиновые…. Ах, да, ты их выбросила… после того, как я не пошёл за клюквой в девяносто пятом… Видимо, это происходило уже не однажды. Может быть, несколько тысяч раз. Или миллионов. Повторялось по заезженному кругу, как в фильме «День сурка». Когда он отказывался помочь племяннику, было ещё хуже: попадал в «Икарус», выходя из собственной ванной. Что же он делает не так? Забывает обо всём, торопится, садится на этот странный автобус. А надо, наверное, не спешить, дождаться рейсового, который придёт вечером. Да, поначалу ведь Семён уезжал сразу, получив ключи, и застревал в «Совёнке» на несколько дней, проходя все задания игры, действуя по правилам. А на этот раз согласился попить со старушкой чаю – и вовремя вспомнил о ключе, сумел объяснить, что надо, Ульяне, добрался до мастерской. Думал, теперь всё в порядке, но… снова не учёл чего-то. Зато теперь он хотя бы осознаёт, что происходит! Семён размышлял всю дорогу до деревни Гадюкино, даже не задремал на этот раз. Бабуля старенькая, немощная… Сын едва из больницы вышел, вряд ли способен делать тяжёлую работу… – Мария Осиповна, а давайте я дров вам наколю. И… может быть, починить что-то? – Ох… да ни к чему такие хлопоты… – Ничего, мне не трудно. Трудно, конечно. Очень тяжко с непривычки заниматься физическим трудом. Однако только так можно дотерпеть до вечера, не оглядываясь на ожидающий единственного пассажира «Икарус» без водителя за рулём и с приоткрытой дверью.