Часть 3 «Тринадцатое божество 3»

✧✧✧

Рысёнок с усталым видом напис над книгой, читая уже тридцатую страницу. На вид это была уже половина не очень большого справочка, и не будем таить, что большая часть занята изображениями и головоломкообразными деталями, так как в подробностях изображать магические руны в обыкновенном учебнике немного-немало запрещенно, простой логикой. Но всё же голову это уже забивало, и замудренные фразы смешались в сплошные звуки в голове, что просто заставляло либо перечитывать одно по одному до полного понимания, либо же пока что забивать и читать дальше без понимания сути. Но настораживало то, что частей при процессе чтения рысёнок не обнаружил, либо же первая глава такая долгая, либо же Уна перепутала книги и дала некорректное указание. Но ведьма продолжала уже тринадцатую минуту стоять у алхимического стола, иногда выходя в другую комнату за инструментами. И ничего не спрашивать у Лэфса, что давала коту иной раз подумать, не забыли ли про него, или он просто напросто зря паникует, и всё идет так, как и было задумано... Внезапно ведьма подошла к Пиренею и, держа в руках флакон с только что сотваренной жижей, поднесла над головой, перевернула, и кремовая теплая жижа стала медленно стекать на макушку кота. Лэфс на это наблюдал с легким недоумением и недоверием. Но молчал. Особой угрозы не ожидая. Уна тихонько усмехнулась такой реакции, чуть приподняв уголки клюва. А после, обратно перевернув флакон, протянула его Лэфсу и, не принуждающе проговорила: — Остальное сам. Возможно, это поможет твоей шерстке. Главное, растяни это на несколько дней. Лэфс просто кивнул, принимая флакон. Его правая рука поднялась к голове, чтобы равномерно втереть вылетевшую ведьму мазь. Его ушки непроизвольно поддались, а сам он выглядел не то озадаченно, не то растерянно. О чем-то задумываясь. За последние сутки слишком много всего странного произошло. Разобраться хочется, но будто бы не в чем особенно разбираться. — Уна, а чем вообще особенен тот магический шар? И как вы думаете, зачем он безымянному? — всё-таки любопытство одолевает молодого мага, и залезть туда, куда его настоятельно просят не лезть, очень хотелось. — Хрустальный шар — это поистине уникальный артефакт, который создать крайне сложно, и, по всей видимости, в наше время таких почти не осталось. Однако их ценность заключается в их уникальных возможностях. Хрустальный шар — это почти полное отражение магии божества безумия. Он способен предсказывать будущее, заглядывать в сознание людей и даже исполнять желания. Энергия, исходящая из него, может накапливаться и концентрироваться внутри, усиливая чары обладателя и в какой-то степени воплощая его желания. Однако из-за ограниченного количества этих артефактов изучение их свойств на самом деле является сложной задачей. Одно неловкое движение, и шар может расколоться. Всё, что известно о них, основано на слухах и, вероятно, является преувеличением. Зачем она безымянному рыцарю? Да бог его знает. Лично я склоняюсь к тому, что он просто хочет его съесть. — В каком это смысле «съесть»? — В прямом. Как мы ни находили с ним всяческие крутые артефакты, большую их часть он их просто съедал. — Может, ты хочешь сказать, что он поглощал их энергию? Магическую мощь? — Нет, нет, он их ел. На моих глазах он прям буквально их ел. Странный какой-то... — Только сейчас поняла это? — Да, а еще я вспомнила, почему я перестала с ним так часто общаться, точно... — Уна призадумалась, выдвигая стул и садясь полубоком за стол. Глянула на страницы книги, которые были открыты у Лэфса. — Ну ты продолжай изучать, не отвлекайся, — немного помахав в сторону книги, произнесла ведьма. Лэфс немного опустил уши, а с ними глаза на злосчастный текст.

✧✧✧

День близился к завершению. Возможно, Лэфс проснулся сегодня позже обычного, и потому время казалось короче. А может быть, всё дело в том, что он был занят делами весь день. Когда он оставался один, время тянулось гораздо дольше, но не в последнее время... После прочтения книги Уна начала интересоваться жизнью Лэфса. Узнав, что у него нет своего дома, ведьма, что было неожиданно, но приятно, предложила жить с ней. Так учиться было бы гораздо проще, да и помощники ей бы не помешали. Весь оставшийся день Уна корректировала движения Лэфса, когда он использовал заклинания, которые, по словам самого рысенка, были ему знакомы. Также Уна достала несколько вещей, которые принадлежали либо ей в молодости, либо её прошлым ученикам. Те, что пришлись впору, Лэфс, конечно же, забрал себе, так как в то время он ходил в самых, что ни на есть, рваных лохмотьях. За весь день Лэфс мог заметить, что изба Уны действительно большая. Это было видно как снаружи, так и внутри, однако на второй этаж подняться ещё не было возможности. Он видел только первый этаж, где было всё необходимое: веранда, большая кухня, можно сказать, гостиная, обеденный стол, рассчитанный примерно на шесть человек, кухня и алхимический зал, а также печь, выходящая сразу на две комнаты. С этой стороны её можно было растопить и приготовить на ней что-нибудь, а если выйти в другую комнату, то там уже была комната самой Уны, где печь служила кроватью, что было обычным явлением в Рыссии. Если выйти из кухни в сторону комнаты Уны, то там будет небольшой коридор с круговой лестницей, и там Лэфс ещё не был. Он зашёл в коридор, чтобы переодеться в вещи, которые предложила ему Уна. Рассматривать дом было весьма увлекательно. Он не был дряхлым и поломанным, как в детских страшилках про злых баб, живущих в отдалении от святого люда. Но и не выглядел роскошно или богато. Всё было просто и даже уютно. В некоторых местах висели какие-то обереги или непонятные для Лэфса конструкции в виде сухих фруктов и цветочных венцов, аккуратно сложенных в один круговатый рамку. На дверных и оконных рамах были вырезаны знакомые и не особо руны. Возле лестницы ещё одна комната, куда зашёл Лэфс, оказалась что-то вроде кладовки, где было множество мебели в виде сундуков и шкафов буквально у каждой стены, а также неотсортированный хлам, который уже начинал пылиться. Здесь Лэфс надолго не остался, быстро переоделся и пошёл обратно к Уне. Она опять что-то месила на кухне. Постояв в дверном проёме, Лэфс подумал о чём-то и посмотрел на лестницу. Было любопытно осмотреть дом, но как будто бы правила приличия не позволяли бродить где не просят. Недолго смотря на проём наверху ступеней, Лэфс всё же вернулся на кухню к Уне. Однако не пройдя и пары шагов, Уна сказала: — Сразу как поднимешься по лестнице, будет небольшая комнатушка, там будет твоя комната, но её ещё нужно будет подготовить. Там всё, наверное, уже пылью покрылось. — неловко оповестила сова. Было понятно, что комната могла принадлежать её прошлой ученице и другим ученикам, о которых упоминала ведьма, и, вероятно, после их потери она не посещала ту комнату даже чтобы прибраться. — Я могу заняться этим прямо сейчас? — спросил Лэфс, так как если это станет его комнатой, то логично, что ему самому и стоит привести её в порядок, да и к тому же он должен помогать учителю, которая его приютила. Уна разрешила. Однако в её тоне можно было заметить, что она обеспокоена чем-то. Лэфс поднялся по лестнице, тут же дверь, лестница ещё продолжалась, с улицы было видно, что дом ведьмы поднимается чуть ли не до верха дерева. Но, как сказала Уна, первая дверь — это и есть его комната. Он открыл дверь, которая поддалась не сразу, видимо, её действительно очень давно не открывали. Вот тёмное маленькое помещение, здесь было одновременно прохладно и душно. Он подошёл, прошёл к окну и отворил створки, чтобы впустить воздуха. Хоть болотистый воздух и не был свеж, в любом случае холод и ветер смогли проветрить комнату. Уже смеркалось, и нужно было торопиться, чтобы прибраться до наступления полной темноты. Комната была небольшой и оригинальной. В ней располагалась кровать, занимавшая почти всю стену, круглое окошко и письменный стол с ящиками и полками. Лэфс быстро привёл её в порядок. Однако его удивлению не было предела, когда он обнаружил, что комната пуста. Даже перины и одеяла на кровати не оказалось. Уна принесла их сразу после того, как Лэфс закончил уборку. Лэфс сложил свои вещи в ящики стола. Его личных вещей было не так много. Он даже подумывал выбросить сырую сумку с промокшим дневником и хлебом, который купил в городе до того, как всё произошло с мороком. Но всё же решил оставить её на всякий случай. Возможно, со временем всё высохнет, и кожа сумки не сильно испортится, как и дневник. Хлеб, разумеется, пришлось выбросить.

✧✧✧

Уна приготовила травяной настой из мяты, зверобоя, иван-чая и душицы. Также на столе уже располагалась сахарница, корзинка с яблоками и дикими ягодами. И последнее, что достала из дальнего шкафа хозяйка, оказались сухари с изюмом. Лэфс осторожно сел за стол, как только Уна того пригласила. Он все еще чувствовал себя дискомфортно в новом месте. Но старался сохранять спокойствие, Лэфс давно не ощущал себя в безопасности или в уюте. Что такая внезапная смена обстановки могла оказать на него обратное влияние. То ли он искал подвоха, которого не было, то ли переживал, что может показаться перед новой знакомой мешковатым. От чего, кстати, и вытягивал все свои знания о манерах, традициях и всего остального на максимум. Уна, наливая чай, первая начала диалог: — Ну что, Лэфс, время подвести итоги нашего знакомства и этого чудного дня. Как прошёл твой первый день в роли ученика? Надеюсь, не слишком утомился? — Признаться честно, немного. Всё это для меня в новинку. День сам по себе вышел странноватый, это действительно заставляет устать, но это приятная усталость... Уна подала чай Лэфсу и, конечно же, себе, сразу же принялась отвечать. — Не переживай, чай поможет расслабиться. Совсем ненадолго наступило молчание, так как Лэфс просто не знал, как подступиться к диалогу, а женщина принялась неспешно пить отвар из неглубокой чашки. Лэфс посмотрел на свою чашку, жидкость была темнее из-за цвета дерева, из которого вырезана утварь, и мордочка кота хорошо прорисовывалась в отражении на поверхности отвара. Сначала кот ожидал, когда напиток остынет, но ждать пришлось бы долго, потому он все же приподнял чашку раньше и коснулся языком травяного отвара. Вроде не сильно горячий. Лэфс опустил чашку на уровне своей груди и посмотрел на своего нового учителя. Все-таки надумав, как можно продолжить беседу. — Я знаю, что мой дар очень редкий... Сам я уже достаточно много знаю о своей силе, но мне кажется, что это все еще поверхностные знания. Можете ли вы поведать мне нечто необычное, что вы со своим долгим магическим опытом знаете о магии всех символов? Уна, отставляя чашку, задумчиво: — О, юный маг, твоя любознательность радует меня. Но лишь бы она не загнала тебя в беду. — Ведьма замолчала на несколько секунд, подбирая нужные слова. — Символы или же созвездия — это лишь имена, названия той или иной науки. Их создали боги для уравновешивания порядка в мироздании. А со временем, когда этот порядок был стабилизирован, боги стали экспериментировать. Одной из их идей стала даровать низшим существам возможность управлять долей своей энергии. И даровали эту силу они самым разумным из всех, кто был у них под рукой. Это нам. Трем народам Комваи. Каждый из тринадцати божеств даровал нам свою особенную силу. Люди утратили воспоминания о многих знаниях, связанных с богами. Но самые умелые в рядах магов-ученых смогли таки расшифровать некоторые из древних символов и найти прорадиатора некоторых из этих видов и стихий магии... К примеру, силу, что завут магией созвездий, или как ты ее называешь, всех символов, предлежить Безымянному Божеству — Второму Предвестнику Затмения, несущему миру Хаос и Безумие. Но так сказали бы не все... Есть одно любопытное мнение, что магия созвездий могла принадлежать не ему, а его предшественникам, древнейшим божествам первой эры. Или же и вовсе тринадцатому богу, о котором нам ничего не известно, только то, что на древних фресках изображают тринадцать звезд вокруг Умира — верховной света или Энест — верховной тьмы. Если сперва история показалась знакомой, то с момента про божест Лэфса действительно затянуло такое повествование. — Честно признаться, с религиозными учениями я плохо знаком. Я, конечно, знаю о божествах, но не обо всех и точно не подробно. О Всевышние, Древнейшие, Безымянные слышу довольно часто. Но тринадцатый? Это...? — Лэфс попытался вспомнить и визуализировать у себя в голове всех богов, которых знал. Всевышние — две сестры Умирия и Энестелия, творительницы всего мира, включая древнейших богов. Древнейшие боги — пантеон семи божеств, прявящих в первую эру: Хэмтъюс, Пропост, Кэсту, Нэрисиа, Йннен, Айрис и Ирэн. Божества, сотворившие большую часть того мира, что смертные могут наблюдать вокруг себя даже сейчас, но после Войны Божест многие из них погибли, исчезли или сошли с ума. А на их место явились Безымянные Божества, коих прозвали предвестниками затмения. Лэфс хорошо их знал, ведь в Рыссии у них это было что-то вроде детской страшилки, да и многие взрослые в это, разумеется, верили. Четыре месяца, четыре предвестника: Война, Хаос, Болезнь и Смерть. Они служат темной богине, а их появление сулит одни беды. Те, что остались на стороне света, были лишь Пропост и Йннен. А Йннен — богиня, правящая Рыссийским народом. Скорбящая и скромная царица, лишенная крыльев, давно забывшая о своем народе. Каждый день богиня любви оплакивала своего погибшего мужа... И вроде бы это буквально всё, что знал Лэфс, пока Уна еще не ответила на его вопрос. Сам ученик предположил, что кого-то из перечисленных в уме божеств, коих получилось ровно тринадцать, так и называли. Но ведьма отвечала следующее. — Тринадцатый бог — это загадка для многих теологов нашего времени... Тринадцать месяцев, тринадцать годов, тринадцать знаковых созвездий в небе. Древние фрески изображали тринадцать правителей мира... И в конце концов устоявшийся символ Дио-дэ-ла-Стелла, что до сих пор хранит за собой семь лучей и шесть искр. Весь мир так и намекает нам, смертным, о тринадцатом неизвестном божестве. Быть может, забытому всеми? Но в летописях о нем нет ни единого упоминания, а церкви не особо-то и необходимо это знание... Последний раз от них я слышала только что, они из-за всей этой неразберихи с божествами стали считать число тринадцать несчастливым и опасным... Кстати говоря, это довольно занятная история, только боюсь, что из меня получится плохой пересказчик этой легенды. Уж лучше когда-нибудь о ней тебе расскажет более эрудированный персонаж... — С улыбкой проговорила сова, под конец отчего-то глюхо посмеявшись, доливая себе в чашку еще травяного отвара. Лэфсу и такой истории было достаточно, чтобы задуматься и задать напрашивающийся вопрос. — Так ведь. Если посчитать всех божест, выйдет ровно тридцать. Ведьма с вопросом посмотрела на котёнка. Потом легко пожала плечами и сообщила: — Ты ведь еще не знаешь, кто такие Безымянные Боги... — она отложила чашку в сторону, подвела когтистую лапу к клюву, будто пытаясь прозвучать тише, ее голос казался еще мягким, но в какой-то степени мрачным. — Их создала богиня тьмы для того, чтобы они собирали для ее души, чтобы, накопив силы, она смогла выбраться из заточения в царстве вечной ночи. — Ты не первый, кто допускает подобную ошибку. Богиня сотворила только одного бога, а остальные просто пересегнули на ее сторону. Хемтъюс, бог смерти, и есть вестник смерти. Кэсту, бог провосодуя, не выдержал ссоры сестер и разочаровался в своем создании, став божеством, восхваляющим лишь войну. А Айрис, потеряв брата и отца, сошла с ума, став божеством безумия. Лэфс попытался переработать полученную информацию. Ранее он просто не задумывался о боге смерти, но здесь вполне всё логично. Остальную историю просто слышал впервые. — Не знал, что в Дио-дэ-ла-Стелла такая запутанная история. Я думал, я знаю о религии всё, что необходимо... — Так и есть, ты знаешь самое необходимое и то, что знает любой простой люд вроде тебя. Проживешь чуть больше ста лет и не такое еще узнаешь... — Вам больше ста лет? — С дамой не обсуждается ее возраст! — Ну ладно... :/ — Хотя погодите. Но богов тогда даже меньше одиннадцати, откуда тринадцатого взяли? — Думаю, более эрудированный персонаж сможет объяснить тебе это куда лучше и правильнее, чем я. Лэфс напрягся и поджал ушки. Его словно бы пытаются накормить не отвеченными вопросами. Теперь эта тема его очень заинтересовала. И он бы хотел знать ее подробнее. Но по словам ведьмы можно было понять, что она сама-то не особо разбирается или не хочет напутать факты. — Кто, например? — Не хочу называть его, я и без того устала, что этот человек занимает все внимание моих учеников... — Безымянный рыцарь? — Ах... Вот именно, он же просто рыцарь, чего он может знать о такой теме, как вера, религия) Это забота теологов и волшебников вообще-то! — с каким-то надменным и саркастичным тоном произнесла сова. Всем видом показывая, как же ее не устраивает Безымянный рыцарь.