XIX Артподготовка

И прожили день, потом еще один день, потом еще, еще и еще. Не заметили, как пролетела неделя, а потом и другая. Красный все так же не разговаривал с Желтым, а Желтый с ним. Бежевая куда-то убежала за два дня после драки. Проснулись, а она пропала, никто не знает, куда она делась. Она оставила за собой лишь выбитое окно. Синий наконец-то перестал хромать, хотя ноги болеть у него будут до конца жизни. У Желтого остался шрам на лице, а рана Белого затянулась. Какая красота: падают первые желтые листочки с некоторых деревьев. Хотя многие ветви еще даже не пожелтели, орехи и каштаны уже начали сыпаться. Городок умирал вместе с каждым павшим листочком. Парк с декоративными кустами зарос, некому больше стричь их, всех садовников забрали в ополчение. Многие магазины и кафе в городе разграбили мародеры, а те, что остались, охраняют военные. Город оброс окопами и «ежиками». На каждое окно в городе лепят скотч, чтобы при взрыве не так сильно разлетелись осколки. Каждое окно, что выглядывало из подвалов, теперь заложено мешками с песком. Людям некуда бежать, они остались один на один с судьбой и своими подвалами. Последнее время обстановка накаляется, снаряды уже подлетают заметно ближе, чем раньше, а в город иногда прибегают вояки-эйлоры с того города. Все как один говорят, что там ад. Никого не беспокоит судьба эйлоров, кроме самих эйлоров. За это время повстанцы смогли организоваться и начали искоренять самовольщину. Теперь многие эйлоры стали лучше относиться к людям, хотя это не коснулось радикалов близь города. В небольшом селе в километрах 20 отсюда эйлоры устроили резню местного мирного населения, за это им ничего не было. Б: Что это было? К: Похоже, истребитель пролетел над нами. С: Суки уже до сюда долетают. Б: Может, пойдем в укрытие? К: Я думаю, все будет хорошо. Рядом раздался взрыв. В истребитель попали зениткой местные пвошники. Пилот не успел катапультироваться, погиб. Б: Что-то у меня очень плохое предчувствие насчет этого всего. К: Не раскисай, дружище, надо это все переждать, а там, гляди, и будет мир. С: Я вот недавно слышал от местного вояки, что эйлоры пытаются договориться с правительством. К: Правда? И что там? С: Вроде как просят покинуть Полюс и дать права эйлорам на земле. К: Я думаю, Европа никогда на такое не согласится. С: Ну а если вдруг? К: Не знаю, не знаю... Со второго этажа начал спускаться Желтый. При виде этого Красный сразу пошел в другую комнату, чтобы лишний раз не пересекаться с ним. Ж: Ребята, я подумываю валить отсюда. С: Куда? Как? Ж: Та меня это все как-то напрягает, эйлоры тоже. Может, собрать вещи, найти где-то место поспокойней, подождать, пока туда зайдут европейцы, и притвориться мирными? Б: А как же Красный? Ж: Он разве не умеет прятать все это дело? Он же как-то на Миру прилетел с нами, и его не раскрыли. С: Я больше не верю этой державе. Стоит ли мне вообще говорить об этом еще раз? Ж: У тебя есть еще идеи, мистер умник? С: Нет, но откуда тебе знать, может, мы придем в какое-то село, а там эйлоры или идут тяжелые бои? Ж: А что, лучше тут сдохнуть? Б: А разве мы не в розыске в Европе? Мы тут таких делов натворить успели просто. Ж: Я не знаю, думаю, что нет. Откуда им знать? Завыла сирена воздушной тревоги. Она орала так сильно, что было слышно на весь городок. Обычно ее не включали, если не случалось что-то серьезное, но, видимо, в этот раз все правда плохо. Б: Нет, это последняя капля, я беру еду и иду в укрытие. Ж: Стой, я с тобой. Б: А ты, Синий? С: Ну и я пойду, раз такое дело. Помните, как пару дней назад, после того как сирена заорала, прилетел снаряд в дом неподалеку? На их месте можем быть мы. Б: Вот именно, а вы еще идти не хотели. И позови Красного. Синий побежал за Красным. С: Эй, Зубастый! Бегом с нами в подвал. К: Та слышу я, что сирена орет, собираюсь уже. С: Ты долго не возись, бомбы не будут тебя ждать. К: Та ну все, я понял, говорю же, собираюсь уже. С: Ну-ну. В это время Желтый побежал наверх за Гличи. Быстро взял его на руки и побежал сразу назад, так что тот даже опомниться не успел. Б: Все? Все готовы? Ну, побежали в школу скорее! Двери распахнулись, и все быстро побежали прятаться. Вместе с ними в укрытие бежали и местные, и даже вояки. На входе в подвал начала образовываться толпа и очередь. Как вдруг... Свист? Взрыв! Начался обстрел города. Толпа закричала, началась паника, люди падали, давили друг друга, лишь бы быстрее затолкать себя в подвал. И снова... Свист! Оглушительный взрыв разнесся еще ближе, попали в панельный дом. Лицевую стену в месте попадания выломало, и она вогнулась внутрь дома, снося все на своем пути. Начался пожар. Военные в спешке устремились к дому, чтобы спасти пострадавших. Как только группа из шести вояк с носилками и огнетушителями подошла ближе к дому, раздался еще один взрыв. Снаряд попал в этот же дом. Взрыв разорвал всех тех, кто туда пришли. На их месте осталась лишь лужа крови. Друзья все-таки втиснулись в темный подвал. Раньше это было просто техническое помещение местной школы, но теперь эти трубы и бетон спасают людям жизни. Конечно, если попадут в саму школу, то они, скорее всего, все погибнут, но главное, что подвал защищает их от осколков и взрывов неподалеку. Они уселись кучкой возле старой железной масляной лампы, чье тусклое свечение давало хоть какое-то тепло. Ж: Сынок, все хорошо? Гличи втиснулся в Желтого и что-то пробормотал. Остальные сидели напротив него почти в обнимку. Белый выглядел самым грустным среди их всех. С: Бр, как же тут х-холодно. Б: Д-давай сядем ближе к друг д-другу. Чтобы не замерзнуть, они все же сели в обнимку. Эйлоры имеют интересную особенность: они теплее, чем люди. Так получилось, потому что на Полюсе очень холодно, и, чтобы не замерзнуть там, они сильно греются. Так что Белый и Синий прижались к Красному и грелись об него под звуки взрывов снаружи. Сирена не умолкала и кричала в такт с прилетами. В последнее время прилетает все сильнее и сильнее. Столько людей уже погибло. Среди погибших много детей. Снаряд попал в детский садик, из которого дети не успели выйти, когда началась тревога. Все погибли. Но почему Белый был самым грустным? Он единственный понимал: началась артиллерийская подготовка. Европа готовится к штурму этого города. Скорее всего, оборонцы того города уже вышли оттуда и бьются в полях на подходе сюда. Теперь не только некому собрать те красивые поля пшеницы, теперь собирать просто нечего. Луга, поля и села превращаются в пустыни день за днем. Красный заметил, как по центру подвала встал человек с лампой. Он поставил ее на пол и достал скрипку. Это приковало взгляд не только Красного, но и вообще всех поблизости. Скрипач упер свой инструмент себе в плечо, положил смычок на струны и начал играть вступление. Ми-Ми-Фа-Соль.... Какой знакомый мотив, но что же это? ...-Соль-Фа-Ми-Ре... ...-До-До-Ре-Ми-Ми-Ре... Как вдруг из другого конца подвала раздался певец! ?: Радость, пламя неземное... С другого конца стали подпевать: ?: Райский дух, слетевший к нам, опьяненные тобою... В осажденном городе, под обстрелами, в холодном подвале школы люди начали петь... гимн? Никто и не заметил, как все больше и больше людей подключались к пению. Хор: Обнимитесь, миллионы! Хор: Слейтесь в радости одной! Хор: Там, над звездною страной — Хор: Бог, в любви пресуществленный! Пение не стихало, а скрипка играла все быстрее и быстрее, пока песнь не добежала до своего конца. Хор: Ты сближаешь без усилья Хор: Всех разрозненных враждой! Хор: Там, где ты раскинешь крылья, Хор: Люди — братья меж собой! Подвал залился овациями. Скрипач поклонился, убрал скрипку, поднял лампу и сел к другим людям, которые развели костер прямо в бочке. Настроение среди людей поднялось, дав каплю надежды в такие трудные времена. Эйлоры сидели и грели других, так, как это делал Красный. А крик сирены и взрывы все не умолкали. Взрыв за взрывом подвал наполнялся людьми. Люди общались между собой, вязали, даже нашлось пару человек, что почти в кромешной тьме разыгрывали партию в шахматы. Кто-то играл в карты, кто-то ходил, разливал людям чай. Военные ходили по подвалу и контролировали, чтобы все было в порядке, настолько, насколько это возможно. Через часов 6 взрывы начали утихать. Сирена повыла после этого еще минут 30 и наконец умолкла. Люди неспешно начали покидать укрытие, возвращаясь по своим домам. Ребята последовали их примеру и тоже пошли домой. Вокруг было много столпов дыма. Военные бегали туда-назад, пытаясь спасти как можно больше людей. Осколки словно обычный мусор у обочины дороги валялись просто везде. Осколки были большие, обычно под сантиметров 10–30 в длину. Если такой попадет в человека, его просто пробьет насквозь. Хуже всего, что такие куски пролетают сквозь стены, из-за чего можно погибнуть, просто сидя в своем доме. Скорой помощи давно не было в этих кругах. Приходилось бегать на своих двоих. Много людей не успевало получить помощь именно из-за этого. Когда ребята начали подходить к дому, оказалось, что рядом с ним прилетел снаряд. Те окна, что смотрели в сторону взрыва, вылетели вместе с рамами. Остальные либо разбились вдребезги, либо просто потрескались. Осколки пробили стену, сделав из нее решето. Про машину было вообще нечего говорить, она и так была пошарпана, а сейчас от нее мало что осталось. Осколок пробил топливный бак, она просто сгорела дотла. Ж: Нет, нет, нет, этого просто не может быть... Желтый смотрел на остатки машины, на которой они бы могли отсюда уехать. Ж: Боже, мы обречены... Красный подбежал к приоткрытому багажнику машины. Как он и думал, все, что они не успели за это время выгрузить оттуда, пришло в негодность. Все стояли молча. Просто смотрели на это все. Это был не их дом, конечно, но ведь не в этом проблема. Машина сгорела, та самая, которая смогла спасти им жизнь. Они буквально зависели от нее, у них теперь нет ничего. Сначала они потеряли свой корабль, потом мирное небо, потом планшеты, документы, оружие и теперь машину. С: Что нам теперь делать? Ж: У нас больше нет планов. Б: Но ведь должен же быть выход? Желтый опять замолчал, о чем-то думая. Ж: В этом доме еще можно жить. Будем думать завтра. У меня больше нет сил о чем-то думать. Желтый взял на руки Гличи и растворился в дверном проеме дома. Почему он не открывал двери? Их больше нет. Лежат на том диване, на котором спал Красный. Белый, утирая слезы, тоже пошел внутрь, а за ним и Синий. И только Красный остался стоять возле машины.