Глава 5 ( отчаяние и ром-XXX-ская спасение ).

Минула целая вечность с той ужасной поры. Казалось, само время застыло в общежитиях, где эхом отдавались воспоминания о Судном дне, унесшем жизни сотрудников и студентов Академии. И вдруг, словно луч надежды, прорезала тишину сирена, заставив сердца встрепенуться. Из репродукторов донеслось: "Внимание! Событие Судного дня завершено благодаря усилиям наших сотрудников и студентов группы А! Судный день остановлен! Просим всех, находящихся за пределами Академии, сохранять спокойствие и возвращаться к своим делам. Студенческий совет и сотрудники Академии берут на себя проведение проверок и временный ремонт. 3 сентября ждем вас на занятиях, чтобы продолжить познание знаний." После этого сообщения жизнь постепенно начала возвращаться в привычное русло. Студенты, измученные страхом и неопределенностью, позволили себе немного расслабиться, успокоиться и разойтись по своим комнатам. Глава студсовета, лучезарно улыбаясь, смотрела на прибывших товарищей, предвкушая важный разговор, но внезапно вновь взвыла сирена, пронзая тишину новым, тревожным сообщением: "Внимание! Стутсоветам, сотрудникам и всем неравнодушным! Необходимо немедленно найти первокурсников, находившихся под влиянием Судного дня! Всех обнаруженных доставить в медицинский кабинет! Предотвратить любые попытки суицида! Повторяю, немедленно доставить в медицинский кабинет!" Глава студсовета и остальные были озадачены. Но тут, запыхавшись, словно после марафонского забега, примчался Николай. Николай: (тяжело дыша) Ох, фух… Ребята! (смотрит на студсовет с ужасом в глазах) Срочно найдите первокурсников из группы Б, фух… Это жизненно важно! Эмили и ее команда недоумевали, не понимая, зачем искать первокурсников. Ведь после Судного дня, казалось, все должно было быть забыто. Но серьезный тон Николая заставил их встрепенуться. Николай: Так, вижу, вы не понимаете всей серьезности… Вкратце: те, у кого во время Судного дня глаза были жетоны красными или полукрасными, нестабильны. Они, конечно, забыли о Судном дне и тех, кого убили… Но сейчас все иначе! Они всё помнят! Помнят, кого зверски убили или сожрали! И в любую секунду, пока мы тут разговариваем, они могут покончить с собой или сделать что-нибудь еще хуже! Так что без лишних слов! Живо в медицинский кабинет! После этих слов Эмили, собравшись с мыслями, посмотрела на товарищей, готовых к спасательной операции. Ее голос, обычно мягкий, прозвучал твердо и командно: Эмили. С. В.: Так! Никаких лишних вопросов! Разделяемся на группы! Если к нам присоединятся студенты, желающие помочь – пусть помогают! Если найдете Виктима и Джошуа, привлекайте к спасательной операции! Всем ясно? В ответ прозвучало дружное: "Да, мэм!" И они ринулись в сторону Академии, а несколько старшекурсников, готовых оказать поддержку, следовали за ними. Но пока они спешат, давайте перенесемся к нашему герою… Энджел лежал в палате, пытаясь собраться с мыслями и избавиться от ощущения странного дискомфорта. Вокруг него что-то нежно вибрировало и издавало лёгкие звуки мурлыканья. Казалось, что тело словно облипли несколько пушистых, мягких существ, похожих на мурчащих котов, которые не давали двигаться ни малейшим образом. Это ощущение было странным, едва ощутимым, но в то же время очень навязчивым — словно несколько пушистых комков неподвижно и одновременно живо прилегли ко всему его телу, словно покрывало из ушастых малышей. Глаза раскрылись, и он осмотрелся. Он находился в палате, куда проникал только приглушённый свет, потому что шторы были плотно задернуты. Несмотря на размытый свет, всё вокруг казалось окрашенным в мягкие розовые оттенки — стены, потолок, мебель. Однако кресло и шторы казались немного иного цвета — бело-сероватого, спокойного, почти бесцветного, но с небольшим холодком оттенка. И именно кресло с этими шторами привлекло его внимание, словно внутренний голос говорил, что здесь что-то важное. Однако настоящей причиной дискомфорта и беспокойства стали маленькие фигуры, которые двигались прямо по его телу. Это были знакомые слаймы — те самые мягкие и аморфные розовые создания, которые он уже встречал раньше. Они спокойно спали, словно укрывались внутри него, как одеяло, утешая и успокаивая, а он сидел, ощущая их лёгкое движение под кожей и удивляясь тому, как такие маленькие существа могут создавать одновременно и мягкость, и тяжесть. В углу зрения он заметил, что ещё несколько таких слаймов лежат сверху на том же самом уютном одеяле, которое вроде бы предназначалось именно для него. Это было немного необычно, но теперь он лежал, окружённый мурлыкающими существами, которые излучали спокойствие и тепло. Его разум пытался понять, как он вообще оказался на этой койке. Всплыли обрывки воспоминаний: разговор с Джошуа о том, почему внезапно упал Витя, вспоминание о вентиляционных люках и входной двери медкабинета, откуда вылезли эти слаймы. Они направились к Виктору, облепили его плотным слоем и понесли куда-то, но дальше его память меркла. Соседство с этими мурлыкающими существами тоже словно убаюкивало — ощущение усталости и покоя нарастало, и Энджел постепенно погружался в сон. Он осознавал, что отключился от реальности, поддавшись мягкости и теплу, которые слаймы дарили ему, но осталось чувство приятной, почти домашней уютности. Когда же сознание полностью прояснилось, воспоминания о том странном инциденте вновь стали ярче. Он вспомнил своё похищение, о том, что случилось с Виктором, и одновременно волновался о том, куда именно слаймы унесли его друга, а Джошуа куда-то исчез. Всё это казалось важным, но не его непосредственной заботой — сейчас его главной загадкой было, почему именно он оказался здесь, лежа в этой странной палате. Эти размышления внезапно прервали звуки быстрых, тяжёлых шагов на каблуках, неуклонно приближавшихся к его койке. Пласт шторы, который до этого скрывал всю комнату, был резко распахнут, и перед глазами Энджела возникла новая картина — таинственная, живая, несущая с собой новые вопросы и надежды. И перед нашим Энджелом предстала диковинная гостья – розовая, желеобразная двух метровая фигура, смутно напоминающая гуманоида. Казалось, её тело соткано из множества перетекающих друг в друга мерцающих капель. Вместо волос – волна розового желе, нежно ниспадающая на плечи, словно застывший водопад света. На ней была надета медицинская форма, тоже розовая, но отмеченная ярким, пульсирующим красным крестом на груди. Странно, но даже одежда казалась органичным продолжением её желеобразной сущности, словно вылепленная из той же податливой субстанции. Вместо пальцев на руках – три тонких, изящных отростка, напоминающих нераспустившиеся лепестки экзотического цветка. Выражение её лица было умиротворяющим и слегка отрешенным, словно она созерцала нечто, недоступное моему зрению. Хоть это было мыло стороны. Заметив меня, она одарила улыбкой, словно оберегая нашего Энджела от страха, заверяя его в своей непричастности к злым умыслам. Подошла ближе и бесшумно опустилась рядом, нежно прикоснувшись указательным пальцем к губам Энджела, призывая к тишине, дабы не потревожить сон маленьких слаймов. К сожалению, её движение нарушило их дрему. Проснувшись, они облепили Энджела, словно живое одеяло. Она, ласково взглянув на проснувшихся слаймов, приложила палец к своим губам, призывая к тишине жестом «ш-ш-ш». Малыши, поняв ее намек, ответили тихим, умиротворяющим мурлыканьем. Взгляд её, обращенный к Энджелу, был полон спокойствия и нежности, а на лице играла смешная, детская улыбка, подобная той, что озаряла лица слаймов в моменты радости. И тогда она начала разговор с нашим Энджелом. И тогда, словно робкий луч солнца, она заговорила, и голос её был нежен и мягок: "Эх, ну что поделать, вечно я такая неуклюжая, хе-хе," – хихикнула она, обращаясь к герою. "Ладно, мой пушистый пациент, позвольте представиться," – она выпрямилась и грациозным жестом представила себя. Энджел смотрел на неё с изумлением. "Меня зовут Лили Блуми, и я медврач этой Академии. Я занимаюсь лечением студентов, попавших в беду, восстановлением тканей тела и, конечно, чести. Много чем, на самом деле! Но…" – Энджел, услышав это "но", насторожился. – "Сейчас, Энджел, ситуация немного иная, так что…" – она серьёзно посмотрела на него. – "И даже не спрашивай, откуда я знаю твоё имя. Сейчас тебе нужно отдохнуть, восстановить силы и спокойно поспать, чтобы всё было хорошо. Как говорится, недосып – здоровья не видать, так что, дружок мой, тебе необходим хороший сон. И ты так много пережил… эти ужасные события…" – недовольно проворчала она себе под нос. Энджел изумлённо смотрел на медсестру. Её вид и ласковый голос до боли напоминали ему бывшую учительницу по ИЗО, миссис Сашу, единственного доброго человека в его бумажной школе. Вместе с мистером Деми, миссис Эмили… да и миссис Блуми, казалось, была добра к нему, но по сравнению с миссис Сашей… Лили была… как родная мать. На мгновение Энджела пронзила вспышка воспоминаний – родители, их смерть в развалинах зданий и другие трагические события… В глубине души что-то надломилось. Мир померк. По щекам потекли слёзы, смешиваясь с соплями, и на лице отразилось отчаяние, глубина скорби. Он задрожал и что-то тихонько забормотал. Лили мгновенно заметила перемену. Слаймы, почувствовав его боль, тоже начали грустно мурлыкать. Те, что лежали на одеяле, поползли к Энджелу, словно желая утешить. Понимая, что нужно действовать немедленно, Лили неожиданно, но нежно, положила обе руки на щёки Энджела. Тот, озадаченный, смотрел сквозь слёзы на неё, видя в её взгляде грусть и сочувствие, безмолвный вопрос: "Я понимаю тебя. Не плачь, не отчаивайся." И, успокаивающим голосом, она начала говорить: – Энджел, солнышко мое, не надо плакать и печалиться. Я прекрасно понимаю, что тебе пришлось пережить. Жизнь порой преподносит испытания, которые ломают людей, отнимая у них родных и близких. Но нельзя сдаваться. Нужно идти своим путем. Никогда не поздно найти свой путь и свой смысл жизни. Каждая жизнь имеет свой смысл, и этот смысл – быть полезным. После её слов, она неуклюже, но искренне улыбнулась Энджелу, который смотрел на неё с удивлением. Она осторожно, большим пальцем, вытерла слезы с его лица. Её рука, хоть и огромная, казалась мягкой и приятной, словно подушка. От этой мысли Энджел робко улыбнулся ей. Неуверенно, но искренне. Этого было достаточно для Лили. Неожиданно для Энджела, обе её руки начали деформироваться, превращаясь в большие, мягкие наушники. Словно шепча, они убаюкивали, погружая в тишину – слышно было лишь собственное дыхание. "Вот это да," – подумал он. Лили вернула своим рукам прежнюю форму и, с улыбкой, спросила: Лили Блуми: Ну как тебе?" Энджел: Да, миссис Лили, мне очень нравится! Спасибо вам большое! – с улыбкой ответил Энджел." Лили Блуми: Да ладно тебе, – хихикнула она. – Зови меня просто Лили Блуми, так будет лучше. – Она сделала недовольное лицо. – А то постоянно "миссис", как будто я старая бабка. Эх…" Энджел тихонько засмеялся: – Да-да, хорошо, Лили Блуми. Они оба посмеялись над этой неловкой ситуацией, и розовые слаймы, радуясь, замурлыкали в унисон. Заметив улучшение в состоянии Энджела, медсестра ласково взглянула на него и сказала: Лили Блуми :Ладно, мой пушистый друг, тебе нужно отдохнуть и выспаться. Никаких возражений! Энджел кивнул, собираясь что-то сказать, но усталость взяла своё. Веки отяжелели, и он, словно маленький ребёнок, медленно уснул в этой мирной атмосфере. Лили с нежностью смотрела на спящего героя, а затем, присев на корточки у кровати, тихонько поцеловала его в лоб. На губах Энджела появилась сонная улыбка. С хорошим настроением Лили поднялась и направилась к выходу, обернувшись к своим помощникам. Указательным жестом попросила она их присмотреть за ним. Слаймы, посмотрев на хозяйку, тихо замурлыкали в знак согласия. Она задернула шторку и медленно отошла от койки. Но радость на её лице сменилась грустью и мрачным видом. Окинув взглядом палату, она увидела печальную картину. Из нескольких кроватей доносились стоны и плачи, кто-то молил о прощении, кто-то о смерти. Вокруг сновали забеспокоенные слаймы в медицинских шапочках, перебегая от койки к койке. Лили Блуми, тяжело вздохнув, хлопнула себя по щекам и прошептала: Лили блуми: Так, Лили, всё хорошо, всё замечательно, – она натянуто улыбнулась. – Внимание, мои маленькие друзья! Нам нужно приложить все усилия для спасения наших студентов, так что день будет долгим. С этим настроем Лили отправилась заниматься своими тяжёлыми делами. А мы перенесёмся в кабинет директора, которая сидела за своим столом. За её спиной, в полумраке, сияло огромное полукруглое окно, освещённое лунным светом. Она сосредоточенно изучала бумаги, что-то записывая и размышляя. Внезапный стук прервал её мысли. Исидора Мэри: Войдите, – произнесла она. Дверь отворилась, и перед директрисой предстал её помощник, Николай Уганда Нэкилз, верный и усталый, обременённый стопкой бумаг, ворча что-то себе под нос. Приблизившись к огромному столу, он положил бумаги на край. Директор, с печальным видом, с помощью магии передвинула стопку поближе. Николай, видя её грустное лицо, начал разговор: Николай: О, что стряслось? Что за скорбь омрачает лик нашего всемогущего существа, вознесенного на трон из бумаг? Неужели, великая Исидора, тебя захлестнула канцелярская лавина? И ты всё пишешь, пишешь, а бумажная бездна лишь разрастается, глумясь над тобой! – с ехидцей пропел он, упиваясь её кислой гримасой." Исидора бросила на него взгляд, полный усталой досады: Исидора Мэри: Да-да, сейчас эта "всемогущая" отвесит тебе звонкий подзатыльник за дерзость, или, что куда занимательнее, заставит помогать своей "любимой" начальнице, которая тут, бедная и несчастная, гибнет в этом бумажном море! – демонстративно надула она губы, отчаянно желая хоть капли сочувствия." Николай: Ха! Ладно-ладно, помогу своей ворчливой старушке, чьё бремя лишь в ворчании и заключается, – промурлыкал он, пытаясь скрыть нежность за показным равнодушием." Директриса демонстративно закатила глаза, а Николай тем временем подтащил к столу огромный, неподъёмный стул. Обернувшись к своей "ворчливой бабочке", что продолжала ворчать, утопая в писанине, он пролепетал: Николай: Эм… Поможешь мне взобраться на этот трон? Я, увы, не достаю до его священного сиденья, – с идиотским выражением лица смотрел он на неё, моля о помощи, как дитя. – Миледи?" Исидора, видя его притворные страдания и безудержное стремление к озорству, всё же не смогла сдержать улыбку. С ленивой неохотой, словно оказывая величайшее одолжение, она, поманив золотым, острым, как коготок, пальцем, словно фея, магически подняла его и водрузила на стул, придвинув поближе к столу. Он радостно улыбнулся своей подруге: "Спасибо!" – и они вместе приступили к разбору стопок бумаг. Внезапно Николай нахмурился, словно тень пролегла по его лицу: Николай: Знаешь, какая-то зловещая странность… Почему кровавая луна явилась именно сегодня? Прошло уже тринадцать лет с тех несчастных событий, о которых и вспоминать не хочется, – пробормотал он, погружаясь в бездну болезненных воспоминаний. – Почему это случилось именно сейчас, когда первокурсники только прибыли в академию? Слишком много вопросов без ответов…" Исидора Мэри повернулась к Николаю, и в её глазах плескалась стайностью: Исидора Мэри: Друг мой, хоть никто из учителей не знает истинной причины, ответ лежит на поверхности… Это наши первокурсники, их израненные судьбы и трагедии пробудили усиленную версию Судного дня. Наши новички – особенные, они хранят в себе клубок тайн и секретов, способных изменить этот мир… Хе-хе…" Николай: А-а-а, вот оно что… Теперь понятно, почему мир содрогнулся… – Николай на мгновение ушел в себя, затем очнулся. – Постой, Мэри, а что говорят наши "просветлённые" преподаватели?" Исидора вздохнула, словно неся на плечах груз вселенской скорби: Исидора Мэри: Эх… Как тебе сказать… Все мечутся в панике: кто-то в ужасе забился в угол, кто-то пытается сохранить лицо. Но жалоб на тебя поступает неприлично много! Даже наша всепрощающая целительница… Нам срочно нужно это обсудить, – Исидора серьёзно посмотрела на Николая, пытаясь достучаться до его сердца." Николай скорчил гримасу, избегая её взгляда: Николай: Знаешь что… – Он выдержал паузу, приковывая её внимание. – Как вижу, ты великолепно справляешься тут и без меня. Так что я удаляюсь по своим неотложным делам. И да, ты ворчишь ничуть не меньше! Мы квиты… Прощай!" Исидора удивлённо вскинула брови, её лицо – немым укором. С грохотом опустив руку на стол, она с клокочущей яростью зашипела: Исидора Мэри: А ну-ка, мелкий засранец, стой! – Она сердито нахмурилась и забавно приподняла усики, словно кролик, всем видом демонстрируя своё негодование. – Мало того, что ты бросаешь меня на растерзание этим бумажным монстрам, так ты пробыл здесь пять минут и сбегаешь?! Нет, друг мой, этот разговор будет долгим и мучительным!" Николай: Мамочки… – пробормотал Николай, в предчувствии неминуемой бури." Что ж, оставим их наедине с бумажным хаосом, где страсти накаляются и дружба проверяется на прочность, и перенесёмся к нашему герою. Ночь обрушилась на него безжалостно, словно ледяной обвал. Сквозь пелену сна, как сквозь толщу зыбучих песков, проступали призрачные лики прошлого. Отец, с улыбкой, меркнущей, словно догорающий закат. Мать, чьи глаза, когда-то лучащиеся любовью, теперь метали укоризненные молнии. Друзья, с которыми делил хлеб и кров, возникали из полумрака тенями, расплывчатыми, как выцветшие воспоминания. "Почему ты не пришел на помощь?" – шептали голоса, сплетаясь в зловещую симфонию обвинений. "Где ты был, когда мы тонули в отчаянии? Почему ты позволил нам кануть во тьму?" Энджел силился оправдаться, но слова застревали в горле, словно комья земли. Он хотел кричать, что отдал все силы, что страх сковал его по рукам и ногам, что он и сам был лишь пешкой в чужой игре. Но голоса не внимали мольбам, они жаждали ответа, мучительного и невозможного. Тьма сгущалась вокруг, словно саван, лица надвигались, их укоряющие взгляды пронзали его насквозь, острые, как осколки разбитых надежд. Он чувствовал, как сердце сжимается в ледяной кулак вины и безысходности. Он беспомощно барахтался в зыбучих песках кошмара, тонул в бездонном море сожалений. И вдруг – пробуждение. Он резко сел на кровати, задыхаясь, словно после долгого погружения под воду. Холодный пот покрывал его, словно ледяная глазурь. Ночь взирала в окно своими мертвенно-бледными глазами. В звенящей тишине комнаты эхом отдавались призрачные голоса из сна. Энжел понимал – этот кошмар будет отныне его вечным спутником. Он огляделся, поражённый. В памяти ещё свежи были белые стены медицинского кабинета, койка, на которой он задремал. Неужели его перенесли сюда, в комнату общежития? И зачем? Но тут слух уловил тихое мурлыканье. Энджел повернул голову и увидел на столе маленького, одинокого слайма. Существо с тревогой смотрело на него, словно спрашивая: «Что случилось?» Энджел грустно вздохнул и попытался улыбнуться. Слайм тут же подбежал к его ногам и, нежно мурлыча, начал проситься на руки. Энджел: Что такое, малыш? На ручки захотел, хе-хе… Ну ладно, — проговорил Энджел, наклоняясь и беря слайма на руки. Слайм, словно котёнок, прижался к нему, обвивая руками и, подняв на Энджела большие, кошачьи глаза, словно старался успокоить. Энджел: Ха-ха, всё хорошо, видишь? Со мной всё хорошо, малыш, — пробормотал Энджел, услышав в ответ благодарное мурчание. Он бросил взгляд в окно балкона. Там, в ночном небе, сияли три луны: огромная, привычная белая, а рядом с ней – пульсирующие красная и загадочная фиолетовая. Зрелище завораживало, но мысли Энджела вернулись к себе. Он окинул взглядом свою простую домашнюю одежду и вдруг решил прогуляться по коридорам, узнать, как дела у новых знакомых, просто поболтать с кем-нибудь. Лениво обувая тапочки, он нежно прижимал к себе слайма. Выйдя из комнаты, Энджел ступил в тихие, пустынные коридоры, где тишину, казалось, источали сами стены. Энджел, в тишине коридора, сопровождаемый лишь тихим мурчанием слайма, скользил взглядом по табличкам с именами владельцев комнат. Обогнув дверь Эвелин, решив отложить визит, он продолжал свой путь. Вдали, в конце коридора, маячил едва приоткрытый проём. Сердце забилось чаще, когда Энджел, крадучись, приблизился к этой двери. Взгляд упал на табличку – "Джери". И тут же, словно удар молнии, вспыхнули воспоминания. Тот день… Джери, обагрённый кровью Амайи, зверски расправляющийся со студентами… Чуть не убивший его самого… Ярость и ненависть захлестнули Энджела, в горле застряли слова проклятий, готовые сорваться с губ. Но тут же разум охладила мысль о правиле Судного дня, о словах Миссис Марии: красный жетон – превращение в монстра в человеческом обличье, а после – забвение для всех. Неприятная истина, но проверить необходимо. Дрожащей рукой Энджел тихонько приоткрыл дверь и замер, ошеломлённый увиденным… Что же предстало его взору? Простая комната, словно прибежище парня, вырвавшегося из деревенской глуши. И что он тут увидел? На кровати, полусонная, восседала Амайя. Длинные, цвета вороного крыла, волосы обрамляли её точеное лицо с выразительными миндалевидными глазами цвета темного шоколада. Полные губы приоткрыты в легкой полуулыбке, а высокая грудь, обтянутая тонкой тканью топа, волновала воображение, обещая мягкость и тепло. Но внимание приковывал вовсе не её вид, а… Джери. Бедняга Джери, в позе, достойной кисти комедийного художника, безмятежно покоился на коленях Амайи, словно плюшевая игрушка, забытая ребенком. Он был растянут во всю длину, лапки нелепо раскинуты в стороны, а голова… Головы-то и не видно! Она была погребена под пышным великолепием груди Амайи, словно он решил устроить себе персональный сеанс удушения молочными железами 3-4 размера. Казалось, он отключился от переизбытка впечатлений, и в глазах его застыло не то блаженство, не то ужас. Воистину, смерть от передоза женственности – это участь, о которой многие могли только мечтать, но Джери, похоже, не входил в их число. Энджел, застыв в полумраке дверного проема, не мог ни постичь, ни принять открывшуюся перед ним картину. Целый рой противоречивых чувств терзал его душу. Он рвался вперед, желая высказать все, что накопилось внутри, но внезапный голос Мистера Бэна, словно удар грома, заставил его замереть. Бэн звучал в голове Энджела: "Судя по твоим мыслям, Энджел, ваш временный классный руководитель умолчала о последствиях, которые ожидают тех, кто погибает от рук нестабильных студентов или становится жертвой иных трагических случайностей." Голос его был тихим и ровным, как гладь ночного озера. "Поэтому слушай внимательно и не издавай ни звука, дабы не потревожить Амайю. Перед тобой – живая Амайя, возвращенная к жизни благодаря сложнейшей медицинской операции с элементами магии и усилиям нашего гениального врача, Лили Блуми. Да, она смогла вернуть к жизни не только ее, но и некоторых других погибших студентов. Но есть одно 'но', Энджел. Есть те, кто наивно полагает, что смерть – это лишь временная неприятность. Убьют, воскресят, залечат все раны, и ты вновь станешь храбрым героем, презирающим саму смерть и бесстрашно бросающимся в бой. Ты так думаешь, не так ли?" – твердый тон Бэна прозвучал как пощечина, заставив Энджела вздрогнуть. "Увы, Энджел, это далеко не так. Существует один нюанс, о котором знает вся Академия, и который вселяет в сердца неподдельный ужас." Голос Бэна стал серьезным, даже мрачным. "Смысл жизни – неуловимый огонек, мерцающий в лабиринте бытия. Каждое разумное существо – творец собственной истории, зодчий, возводящий здание своей судьбы. В его руках – кисть, которой он пишет полотно жизни, расцвечивая его красками мечтаний и стремлений. Он не просто плывет по течению времени, он сам создает свой уникальный путь, прокладывая его через тернии сомнений и вдохновляющие вершины надежд. Многие в этом мире, даже те, кто одерживал великие победы, сталкивались с трагедиями, отнимающими жизни. Они находили способы воскрешения, восстановления конечностей и постигали забытые науки. Но за жизнь всегда приходится платить. И цена эта – твоя душа. Ты отдаешь свою душу за воскрешение и возвращаешься в мир с опустошенным нутром, лишенный воспоминаний о Академии, знаний, новых друзьях, всего того, что делало тебя собой. Остается лишь смутное воспоминание о встрече с Николаем, и все начинается по кругу. Все это знают и поэтому страшатся смерти больше всего. Одна, единственная жизнь – вот что бесценно. Но, к сожалению, бывают случаи, когда мы не можем вернуть к жизни или даже найти тело, которое можно было бы спасти. И ты знаешь, что это значит." Бэн выдержал тяжелую, давящую паузу. "Это смерть, Энджел." После слов о смерти Энджел дрогнул, взгляд метнулся к двери, и в голове зазвучал голос мистера Бэна. Он едва заметно кивнул, словно подтверждая нечто самому себе, и посмотрел на Амайю. Из её носа, комично вылезая, тянулся слизистый шарик, но Энджелу было не до смеха. Мистер Бэн заговорил неожиданно: Бэн в голове Энджела: "Погоди, пока ты не вошёл, мне нужно объяснить… Короче говоря, тебе нужно подыграть ей. Не рассказывай ей всей правды, чтобы она не натворила глупостей. Я уже объяснил всё вашей группе об Амайе и познакомился с ней заново, как и с Иошиюки. С ним у нас был серьёзный разговор. Так что, Энджел, тебе нужно подыграть и познакомиться с ней заново. И да, Мария Надеева рассказала ей о тебе и Викторе, так что она уже немного знает, что ты её новый друг, как и остальные." Хоть Энджел и опечалился, узнав об этой ситуации, он смирился и собрался войти, но Бэн вновь остановил его: Бэн в голове Энджела: "Послушай… – спокойно произнёс он, – не вини Джери за тот Судный день. Пусть то была жесточайшая его версия, но все, кто находился под влиянием Бездны, всё помнят. Ты понимаешь, что они испытывали, особенно Джери. Нам едва удалось спасти его от самоубийства, так что будь помягче и не говори ей о нём ничего… Приятной ночи." Энджел грустно ответил Бэну в мыслях. Осознание полученной информации породило множество спорных и неприятных мыслей, мучивших его душу. Но, смирившись, он взглянул на слайма, смотревшего на него огромными, казалось, полными тоски глазами. Натянув на лицо фальшивую улыбку, он вошёл к Амайе и как будто полу мёртвого Джери. : Подойдя к столу, Энджел сел не отрывая взгляд, будто пытался понять действительно ли они перед ним, убийца жертва и виновник собрались в одной комнате. Слишком сильно наклонив голову вперед Амайа проснулась и увидела темную фигуру сидящую за столом, чуть ли не закричав от страха она в самый последний момент увидела очертания лица, которые ей описываоа Миссис Надеева. Амайа:"Ты ведь Энджел?" Энджел:"Да, привет, Амайа" Амайа:"Мне рассказывали про тебя и еще одного парня со шрамами на лице, он тут?" Энджел:"Его тут нет, тут только я. Тебе ведь рассказывали что произошло?" Амайа:"Да, мне Миссис Надеева и Миссис Блуми объяснили. Я ходила в столовую, а по пути в кабинет меня кто-то отвлек и я упала вниз, получив сотрясение мозга и легкую амнезию, полностью забыв весь день." Энджел:"Ох, Амайа, как же я рад что с тобой все хорошо, прости что не пришел к тебе, у меня были другие дела. Я был бы рад увидеть спящую красавицу. И кстати, как ты вообще тут оказалась? Что с Джери?" Амайа:"Давай лучше я включу свет сначала, а потом расскажу." Аккуратно убрав Джери со своих колен, заменив их мягкий подушкой, что очень жаль, ведь проснувшись он бы увидел две огромные горы перед своим лицом. Амайа включила свет и Энджел увидел огромный синяк на челюсти Джери. Вопросительно посмотрев на Амайу, она резко начала оправдываться. Амайа:"Так, все произошло случайно. Иду я значит по коридору, смотрю, дверь открыта, подумала что случилось что-то плохое, заглянула чтобы просто проверить, а передо мной стоит паркент с бензопилой и алыми глазами, он побежал на меня, а я от стресса и вдарила по нему с такой силы, что сразу упал. И вот я жду когда он оклемается, чтобы извиниться." Энджел понял, что Джери не мог быть с бензопилой, значит ей просто померещилась последняя секунда жизни. Энджел:"Понял, надеюсь ты ему не сломала челюсть, давай я лучше дам ему слайма, как встанет передай чтобы отнес его мне." Амайа одобрительно кивнула, и Энджел положил милого слайма на грудь Джери и тот сразу начал работу. Обменявшись еще парой слов, Энджел попрощался с Амайей, выйдя из комнаты, Энджел отошел от двери, присел на пол, и ничего не понимая просто начал смотреть в пол, каша в голове за эти два дня вообще не собиралась в пазл, Энджел был готов истерить как маленький ребенок, потому что столько моральной боли не выдержал ребенок в его голове. Но все же собравшись с мыслями он продолжил путь к своей комнате. Почти подойдя к двери, его резко ударят что-то в левое плечо, оказалось эта дверь, которую резко открыла его подруга Эвелина. Эвелина:"Ого, сорян. Ты че тут делаешь?" Энджел:"Я? Спать иду, ты мне успешно помешала." Эвелина:"Спать подождет, я тебе кое-что показать хотела, пошли." Взяв Энджела за рукава его кофты, она быстрым шагом пошла в какие-то тайные уголки общажития, пройдя несколько лестниц и несколько поворотов, они подходят к люку ведущему наверх. Открыв его и поднявшись по ней, они попали прямо на крышу общежития. Невероятно красивый вид открылся перед ними, звездное небо и три луны. Все видные звезды, будто аккуратно ложились на пелену космоса будто снег на асфальт. Эвелина:"Сегодня тут особенно красиво, блин, я забыла кое-что. Подожди пару минут, полюбуйся пока." Эвелина покинула Энджела и он остался один. Задумавшись о красоте этого пейзажа, его резко перывает Виктор, который дал Энджелу подзатыльник. Виктор:"Привет, я был в коридоре и увидел девушку которая бежала с этой стороны, думал беда какая-то, а тут действительно беда - ты." Энджел:"Хахаха, привет, присаживайся, тут очень красиво." Виктор:"Да, я вижу, даже не знал что тут есть выход на крышу." Присев рядом, началось неловкое молчание, посидев так чуть-чуть они начали говорить. Энджел и Виктор одновременно:"Как ты вообще?" Энджел и Викиор одновременно;"Нет, давай ты начнешь." Энджел и Виктор одновременный:"Я..." Виктор:"Ты че, совсем чтоль? Дай спросить то." Энджел:"Ты сам виноват, повторяешь за мной." Виктор:"Ладно, давай я первый отвечу.... На самом деле я будто проходил уже что-то похожее, разрушения, убийства, насилие, ярость. В трущебах где я жил было точно такое же ощущение, правда там были люди слабее, я выступал в подпольных боях без правил за огромные деньги, ведь мои родители тратили все на алкоголь. Но на самом деле в тех боях было одно правило, не наносить вред, который нельзя вылечить. То есть захваты рычагом на руку, скручивание пятки сразу отходило." Энджел:"Воу, спасибо что рассказал мне это, я это ценю, тоже сейчас тогда расскажу своб историю." Виктор:"Слышь, я не договорил. В общем случился один инцидент, после которого я попал сюда. Я нарушил самое главное правило, и чуть ли не убил человека в бою. Моим противником в полуфинале чемпионата был парень с именем Каваритачи Абах. Очень сильный парень, но под конец 5 раунда мой вестибулярный аппарат дал сбой, и я видя только размытую картнку перед глазами вдарил ему по кадыку со всей силы, и машинально увидев окно для серии атак начал их проводить, а после взял его в гильотину и сломал шею не расчитав силу, он не мог кричать, а его руки не слушались. После этого меня отпинали и выгнали из зала. Через некоторое время возвращаясь домой, ко мне подошел Николай, и дальше наверное было как и у тебя." Энджел:"Да ну? Серъезно? Надеюсь с ним все хорошо." Виктор:"Тоже надеюсь, последнее что я видел на ринге когда его отпустил, это взгляд ада, столько ярости я ни в ком не увидел." Энджел:"У тебя сейчас то все в порядке? Не грустишь?" Виктор:"Нет ни дня чтобы я не сожалел." Энджел:"Что ты чувствуешь после этого судного дня? Просто я вообще не могу нормально мыслить, все время лезут эти кадры в голове, особенно смерти и тяжелые травмы. Прямо сейчас перед глазами лежит рука Эни, крови Иошиюки, и половина тела Амайи, а сзади другие ученики, которых прежде не знал." Виктор:"Да, у меня то же самое, не могу это развидеть. Нужно просто принять и забыть. А ты расскажешь как сюда попал?" Энлжел:"Нууу, постараюсь объяснить вкратце." Энджел рассказал Виктору свою историю, а именно о смерти подруги, смерти родителей и унижению со стороны преподавателей. Обсудив все, они уже и позабыли что это грустный разговор и начали просто общаться и смеяться. Через некоторое время приходит Эвелина. Эвелина:"Черт, не думала что так долго буду искать эти напитки(заметила Виктора). А ты еще кто? Тебя не звали." Виктор:"Тебя тоже не звали, проваливай отсюда." После смачного и быстрого удара по голове Виктор резко сменил свою позицию. Виктор:"Ох, что же ты сразу не сказала, конечно, присаживайся." Эвелина ставит перед ними упаковку холодной газировки и они начали разговаривать и смеяться. Эвелина:"А, кстати, вы ведь видели Джошуа и Юрия?" Энджел:"Да, меня и Миссис Надееву спас Джошуа, он сдерживал Цезаря, будто знал что придет Миссис Маргаритта." Виктор:"А мне помог Юрий, он быстро одолел врагов Лилит, а потом они вместе направились ко мне, мы всех победили и связали. Он рассказал мне где находится мед кабинет, Лилит сказал идти в класс, а сам пошел искать других, крутой мужик, мне он нравится. А еще Джошуа мне чуть голову не отрубил, не понимаю какую реакцию и скорость надо иметь чтобы такое провернуть...." Энджел:"Кстати, Эвелина, если что у Юрия нет девушки, может приударишь?" Эвелина:"Приударить за Юрием? Ты че совсем чтоль? Нет. И кстати, если честно без понятия как они к вам попали, ибо я 40 кругов вокруг академии сделала, но не нашла способа пройти внутрь. И еще мне интересно, почему на представлении студ совета не было Мелинои и Джошуа, ладно Джошуа, я его знаю и ему такое не нравится, но вот Мелиноя..." Энджел и Виктор одновременно:"Это кто?" Эвелина:"Девушка такая, вся белая и с золотыми цепями, не нравится она мне..." Энджел:"Наверное потому что она красивее тебя, так ведь?" Эвелина:"Ты ваще молчи, Апполон нашей академии, кому это директор глазки свои строила, а???" Энджел:"Я без понятия почему она так на меня обратила внимания, наверное я действительно красавчик." Посмеявшись еще 20 минут, Виктор и Эвелина ушли, а Энджел остался сделать пару фотографий звезд. В процессе съемки к нему низапно подсел Андрей Косякин. Андрей:"Слышь, ты хуль тут сидишь такой кислый?" Энджел:"Я просто звезды фотографировую, а кислый потому что дни херовые." Андрей:"Прости, зря я так сказал, а дни и правда херовые. У обоих сторон, синих и красных тяжелые дни были. Пока я не пришел в себя, мне снился сон, будто я убиваю нацистов на своей родине, а проснувшись я видел перед собой трупы учеников. Я уже перед всеми извинился, ну, перед кем мог. Спасибо огромное Миссис Блуми, что предоставила такую возможность, но я всегда им буду должен, я умру за тех людей, которых сам убил, не по свой воле конечно же. Голоса в голове управляли мной, будто динамики калонок говорили, мол, продолжай, ты почти всех уничтожил и так далее. Последнее что помню как мне прямо в лицо прилетела сова, а после этого я оказался связан. Но все же так картина боя выжжена на моих глазах, я ее никогда не забуду. После этого меня отправили к психологу, тебя тоже скоро отправят, скоро сам все увидишь. Благодаря ей мне стало в разы легче." Энджел:"Дак вот что происходит в голове красных, я то думал все по другому. Я очень надеюсь что такого больше не произойдет, ведб погибло действительно много человек, слава богу почти всех смогли оживить." В это время Виктор достает бутылку из своего кармана и протягивает Энджелу. Энджел:"Что это за бутылка?" Андрей:"Сок." Энджел:"Ага, с надписью "Ром XXX?" Уверен что это сок?" Андрей:"Ладно, на самом деле кое-что другое, попробуй, это не ром." Энджел максимально аккуратно пролил пару капель себе на язык, но в этих каплях было настолько много алкоголя, что аж чуть ли не прожгло." Энджел:"Еп твою, что это такое???" Андрей:"Это мой собственный рецепт, спирт и вода, в соотношении 80% на 20%, ну и чуть-чуть апельсинового сока, так что считай это сок." Энджел:"Сколько сколько? Ты с ума сошел? Андрей:"Ц, так и знал что нытика встречу" Достав из другого кармана бутылку воды, а из под ушанки маленькую упаковку сока, он смешал это в складном стаканчике и дал Энджелу. Андрей:"Теперь считай это обычная отвертка(коктейль с водкой и соком)" Энджел:"Ладно, попробую." Виктор:"Ну что, за нас и за северный Кавказ!" Продолжая выпивать и громко смеяться, из здания управления выходит максимально уставший от бумажной волокиты Николай. Николай в мыслях:"Ох эта директриса, вся такая важная, пизда бумажная. Найду потом на ком отыграться, думаю над Энджелом, было бы неплохо." Проходя мимо он слышит громкий смех и невнятную речь с крыши общежития. Николай в мыслях:"Это че, они что пьют там??? Ох абалдуи, я им завтра такое отвешаю." Николай:(громко свистит) Вы че там делаете? А ну быстро по комнатам пошли! Нигодяи!" Услышав быстрые движения, грохот и смех, Николай понял что они действительно в говно.