...Переснять все сцены...

Первым моим порывом становится написать ему, что меня нет дома, ведь могут же у меня быть планы в четверг вечером… Но затем понимаю, что мои окна выходят во двор, и он наверняка успел увидеть свет, когда подходил к дому, да и прятаться будет как-то глупо, он же не персонаж фильмов ужасов, а всего лишь… мой бывший. Поэтому я спешно распускаю дурацкий пучок и хватаю со стула шорты, ведь частенько хожу по дому в футболке и трусах, благо Грома это не смущает. А вот моя беготня вызывает у кота откровенное беспокойство, из-за чего он преграждает мой путь, и я едва не наступаю от него, в последний момент отведя ногу и с грохотом распластавшись прямо посреди коридора, застонав от боли. Кот проходит мимо, осуждающе махнув хвостом мне по носу, и я прикрываю голову руками, мысленно взмолившись, чтобы Макар просто ушел, а мне не пришлось притворяться взрослой и рассудительной. Но звонок в дверь повторяется, а в спальне раздается мелодия звонка моего мобильного, из-за чего все же заставляю себя подняться и пойти открывать, немного прихрамывая после неудачного падения. Парень выглядит немного обеспокоенным, напоминая мне моего кота, что так невовремя вызывает нервный смешок. Макар выгибает бровь, и я качаю головой, окинув его взглядом. На этот раз Громов оделся куда небрежнее, чем в прошлый раз в офис, предпочтя черные джинсы и белую футболку, поверх которой накинул серую толстовку. — Ты так спешила впустить меня, приятно, — произносит он, протягивая мне бумажный пакет, который до этого держал в руках. Я приподнимаю брови, с сомнением глядя на Макара, и он молча ставит пакет на пол и без разрешения заходит в квартиру. — Ушиблась? — С чего ты вообще взял, что я спешила? — хмурюсь, скрестив руки на груди и вскинув подбородок. Мне хочется сохранить хоть каплю достоинства в этой неловкой ситуации. — Это просто… кресло упало. Громов выгибает бровь, а затем неожиданно опускается рядом на корточки, чтобы провести прохладными пальцами по моей ноге. От его прикосновения на коже выступают мурашки, а щеки вспыхивают от смущения. Уже открываю рот, чтобы укорить его за столь бесстыдное нарушение моих личных границ, но замечаю, что рядом с тем местом, к которому он прикоснулся, коленка сбита в кровь, и прикусываю нижнюю губу. — Есть чем обработать? — спрашивает Макар, поднимая на меня глаза, из-за чего я краснею пуще прежнего — от его взгляда снизу вверх, от нежных прикосновений, от мягкого чуть хрипловатого голоса… Это выглядит так… интимно, но красиво, и у меня на мгновение перехватывает дыхание, пока в голове складываются строки для нового романа. — Птица… Он выдыхает это на уровне бедра, и я невольно отшатываюсь назад, ощутив дрожь в коленях. Парень усмехается, словно бы точно знает, какой эффект производят на меня его слова и действия, что хоть немного приводит в чувство. Не могу позволить ему дурить мне голову. Снова. — В ванной есть аптечка, — произношу, прикладывая усилия, чтобы голос звучал невозмутимо и ровно. Его пальцы все еще касаются моей ноги, но я убираю ее, отступая назад. — Но на самом деле это всего лишь царапина, не стоит внимания. Колено немного печет, но эти ощущения теряются на фоне того жара, который вызывают во мне холодные касания Макара. Но кровь продолжает течь, и я понимаю, что должна сделать хоть что-то, пока что-нибудь не испачкала. — Подожди минутку, я сейчас, — говорю, прячась за дверью ванной, чтобы перевести дыхание. На самом деле я не из тех, кто обрабатывает каждую рану и каждый порез, искренне веря, что заражение для слабаков. Я-то выросла на улице, где мы прикладывали к ушибам не то, что подорожник, а просто листья, которые срывали прямо с деревьев и бежали играть дальше. Однажды зимой, катаясь на санках, я загнала в ногу длинную колючку, после извлечения которой внутри остались грязь и какая-то шелуха, но я просто… дала этому зарасти, и вроде пока никаких последствий не было, кроме излишней веры в собственную живучесть, конечно. Раз уж дожила до двадцати одного как-то, то дальше хотя бы с крыши прыгать не буду, так что шансов явно побольше. — Тебе точно не нужна помощь? — доносится из-за двери, пока я старательно промываю ранку… мокрой ватой. На самом деле разве что психологическая, но у меня на нее пока нет денег… А вот с коленом ничего серьезного, только кожу содрала. — Я ведь часто травмировался, уже знаю, что делать и как… Я закатываю глаза. Будто бы он после каждого удара на ринге бежал прямиком к врачу. Один раз мы пошли на свидание сразу после его боя, долго гуляли, а потом оказалась, что у него трещина в ребре, на которую Гром просто не обращал внимания, думая, вот-вот пройдет. — О, у тебя здесь кот! — произносит Макар, и его голос звучит уже откуда-то издалека. Я тем временем кладу на ранку ватный диск и заклеиваю пластырем для надежности. — Давно завела? Ты ведь всегда об этом мечтала! — Еще когда жила в общежитии! — отзываюсь, испытав щемящее чувство от того, что он об этом помнит. Я решаю поспешить, ведь мой пушистый сосед по квартире не очень жалует гостей. А учитывая, как много ему приходилось выслушивать про моего бывшего, к нему он должен относиться с особой неприязнью. Но когда я захожу в комнату, куда Макар тоже зашел без всякого разрешения, рассевшись в кресле, кот уже сидит у него на коленях, мурлыча что-то на своем. Возможно, жалуясь на то, как я его достала, да еще и забыла утром почистить лоток. — Пушистый предатель! — не выдерживаю я, застыв на входе, и кот спрыгивает с колен парня, чтобы с позором убежать в кухню. Макар не удерживается от смешка. — А тебя я вообще не помню, чтобы приглашала. Ни в эту комнату, ни в свою квартиру. Откуда у тебя вообще мой адрес? — Взял у твоего агента, — отзывается Громов, что заставляет нахмуриться. Стоило догадаться. — Сказал, что кое-какие детали могу обсудить исключительно лично, и она пошла мне на встречу. — Кажется, мы договаривались встречаться в офисе, — напоминаю, прислонившись плечом к дверному косяку. Подойти ближе так и не решаюсь, предпочтя сохранять дистанцию. — Ты мог назначить встречу, а не заваливаться ко мне квартиру в… половину двенадцатого вечера. — У меня возникла идея, и я не мог дождаться утра, чтобы о ней рассказать, — заявляет Макар, удобнее устроившись в кресле. Судя по позе, уходить он не собирается, что вызывает легкое раздражение. — К тому же, поездки в офис так утомительны. Зачем тебе тратить время на дорогу, если я могу просто заехать к тебе. Действительно. Зачем уважать мое личное пространство, если он может просто приехать без предупреждения посреди ночи, чтобы занять мое кресло и… увести моего кота? Я угрожающе прищуриваюсь, приготовившись высказать парню всё, что думаю об этой затее, но в этот момент раздается грохот из кухни. — Гром, ты снова что-то разбил?! — взрываюсь, направив весь гнев на кота, но тут же осекаюсь, заметив, с каким любопытством на меня смотрит Макар. Вот черт… — Ты назвала кота Гром? — спрашивает он, расплываясь в довольной, прямо-таки кошачьей улыбке. Гнев тут же угасает, уступая место сильнейшему смущению. Не хотела, чтобы он узнал, еще подумает, я это из-за того, что никак не могла его забыть. — Ага, — бормочу, растерянно запустив пальцы в волосы. Судорожно напрягаю мозг в поисках какого-нибудь объяснения, никак не связанного с его прозвищем. — Гром…овержец. Ну, знаешь, в честь персонажей из «Марвел». Еще фильм недавно вышел. Мне кажется, даже кот неловко закрыл мордочку лапой, ведь это самая дурацкая и неправдоподобная ложь из всех возможных. В этот момент в голове мелькает мысль, что гораздо разумнее было сказать правду, а не придумывать оправдания. Но отступать поздно, поэтому я просто убираю руки за спину, заламывая пальцы в ожидании ответа Макара. — Так как давно он у тебя живет? — ухмыляется парень, и я прикусываю нижнюю губу от осознания того, что еще несколько минут сказала ему: кот со мной еще с общежития, а значит, появился гораздо раньше выхода фильма. Я могла бы сказать, что фанатела еще по комиксам, но одна дурацкая ложь потянет за собой другую, превратившись в ком, в котором обязательно запутаюсь. Да и за вселенной «Марвел» я перестала следить еще с финала «Мстителей», узнав о судьбе не только Тони Старка, но и моих любимых Ванды и Вижна. Разве что посмотрела сериал о них, чтобы рыдать как дура в конце, а потом всю ночь прописывать тяжелую драматичную сцену, что до этого никак не давалась. Потом еще нашла в ВК фан-видео под песню «Happy End» дуэта «Пара Нормальных» и разрыдалась еще громче. С тех пор даже строки из нее видеть не могу, сразу слезы наворачиваются. — Ладно. Подловил. Назвала в честь тебя, — произношу, опустив взгляд, чтобы не видеть выражения его лица. Но я уверена, что он улыбается. — Но лишь потому, что глаза у него такие выразительные и серые, что редко встречается при черном окрасе! — Ты правда считаешь, что у меня выразительные глаза? — интересуется парень с улыбкой, и я раздраженно фыркаю. Нашел же, за что зацепиться, индюк самодовольный. — Я считаю, что ты такой же наглый засранец, как и мой кот! — не выдерживаю, решив, что позже попрошу у Грома прощения за это оскорбление. В конце концов, неизвестно еще, что он там разбил, может, это и заслуженно. — Так что кличка вам обоим более, чем подходит! — Все равно приятно, что при виде него ты в первую очередь подумала обо мне, — хмыкает Макар, ничуть не смутившись. Я чувствую, как у меня вновь начинает заканчиваться терпение, ведь с тех пор, как он заявился ко мне в квартиру, мы так и не пришли к сути. Мысль о том, что это всё же моя — ну, точнее, та, за которую я стабильно плачу и отправляю подарки на все праздники хозяйке — квартира, придает мне сил и уверенности, и я захожу в комнату, чтобы сесть на диван и демонстративно скрестить руки на груди, глядя на Макара. — Ты говорил, у тебя какая-то идея, — напоминаю, смерив парня взглядом. В нем мелькает секундное замешательство, словно бы Громов едва удерживается от вопроса «какая идея?», но вовремя спохватывается. — Ну, та, из-за которой ты вломился ко мне посреди ночи, хотя я запросто могла быть не одна! — А могла быть? — Макар выгибает бровь, словно бы в его картине мира я все эти годы только и делала, что ждала, пока он постучит в мою дверь, как тот Серкан Болат, которого бедная Эда вечно принимала с распростертыми объятьями. Но я любви к этой паре никогда не разделяла, и себе такой судьбы не хотела. Если уж на то пошло, то я всегда не одна. Как минимум, у меня есть кот, а еще мои персонажи, которые отнимают столько времени, что какая уж тут личная жизнь, я это слово воспринимаю только как обязательное словосочетание в биографиях звезд, что пишу на своей работе. Так что парня я не нашла вовсе не потому, что страдала по Макару. Просто отношения пока не вписываются в картину моей жизни, ведь я не смогу уделять им достаточно внимания, чтобы они не закончились так же, как все попытки завести друзей офлайн. — Тебя это не касается, — фыркаю, решив не посвящать его в подробности. Он ведь снова вывернет всё в свою пользу. — Это о твоих отношениях не говорит только ленивый. Кажется, ты даже был помолвлен с той американской актрисой. Как ее? Джейн… — Джесс… Следила? — ухмыляется парень, произнося это так нагло и провокационно, словно поймал меня на горячем. Я и правда чувствую, что наговорила лишнего, из-за чего щеки предательски краснеют. — Моя коллега писала ее биографию, — отвечаю, что является чистейшей правдой. Поправка лишь в том, что и до этого взгляд иногда цеплялся за заголовки, в которых писали о его романах. Я быстро их пролистывала, но в памяти отложилось несколько имен. — Тогда передай ей, пусть дополнит, что никакой помолвки не было. Журналисты раздули историю, когда на ее пальце появилось кольцо, но оно было даже не от меня, потому что мы к тому моменту уже расстались и продолжали появляться вместе, чтобы не портить ей премьеру нового фильма, — поясняет Макар, глядя мне прямо в глаза, из-за чего еще больше смущаюсь. Всё еще чувствую, что лезу не в своё дело. — Да, у меня случались романы, но не было и мысли о женитьбе, что я никогда не скрывал, поэтому все расставания прошли без драмы. Я отдал сердце только раз, а забирать подарки обратно не в моих правилах… Так что насчет тебя? Он застает меня этой фразой врасплох, ведь я не требовала от него этой откровенности. С другой стороны, теперь кажется, что я сама подвела его к этому диалогу, поэтому отмалчиваться как-то глупо и незрело. Так что я решаю сделать самую взрослую вещь на свете: соврать. — Если думаешь, что я все пять лет жила затворницей, ошибаешься. Конечно, у меня были мужчины! — заявляю, умудрившись при этом даже не покраснеть. Наверное потому, что мужчины и правда были. Самые горячие, сексуальные, верные, надежные и просто потрясающие, ведь все они живут только в моей голове, как бы шизофренически это не звучало. — Например, в субботу у меня и вовсе запланировано свидание! Слова о свидании тоже чистейшая правда, ведь всего пару часов назад мне позвонил Кай, который сообщил, что устроил мне встречу с хорошим другом и «просто заебенным челом». Я, честно, уже и забыла о своей просьбе и хотела отказаться, но тут явился Макар, и мне резко захотелось дать этому неизвестному мне Сереге шанс. Не зря же брат о нем так отзывается. — Что ж… — хмыкает Громов, и на секунду мне кажется, что в его взгляде мелькает разочарование. Но он вдруг опускает голову, из-за чего я не могу разглядеть выражения его лица. — Я это переживу. — Конечно, переживешь, ведь это всё еще не твоё дело! — снова вспыхиваю, поерзав на диване. Его слова пробуждают воспоминания, от которых старательно отмахиваюсь, сосредоточившись на этом разговоре. — Выкладывай, давай, свою идею и уходи! Я спать хочу! Не лягу, правда, но это тоже относится к той информации, которую ему знать совершенно необязательно. Мне еще нужно залечить травму от его неожиданного визита шоколадным мороженым и пачкой голосовых, которые я отправлю каждой из своих интернет-подружек. — Да так, подумал, что хотел бы добавить сцену с поцелуем, — отзывается Макар как-то вяло и неохотно, и я вскидываю брови. Ради этого он проехал полгорода? Мог бы написать мне в сообщении, я бы сразу сказала «нет». — Надеялся, что ты поможешь с красивым описанием. — Ты все же решил превратить автобиографию в любовный роман? — тяжело вздыхаю, потянувшись за диванной подушкой, чтобы сжать ее в руках в попытке справиться с эмоциями. Макар пожимает плечами. — Рискуешь потерять потенциальных читателей. — Наоборот, мой агент считает, что это отличная идея. Поможет привлечь не только мужскую, но и женскую аудиторию, — улыбается Громов, и я испытываю раздражение от мысли, что его поклонницы будут перемывать мне кости, обсуждая эту проклятую книгу. Удивительно, что журналисты до сих пор не узнали про наш школьный роман, а то меня бы уже давно упоминали как «ту самую лохушку-подружку, которая упустила свое счастье». — Оу… будь эта подушка живой, ты бы ее уже убила. Он качает головой с наигранным сочувствием, и я разжимаю пальцы, которыми вцепилась в ткань до побеления костяшек, делая глубокий вдох. Но злость не отступает, а только усиливается, ведь мало того, что он втянул меня в эту сомнительную авантюру с совместной книгой, так с каждым разом только усложняет мое положение, придумывая новые условия. — Тебе пора, — произношу ледяным тоном, бросив взгляд на настенные часы. Они показывают за полночь, и я считаю это весомым аргументом, чтобы выставить его за дверь. — Я подумаю над твоим предложением, но в следующий раз, пожалуйста, напиши его в рабочее время в чате или передай через моего агента. — Даже чаю не предложишь? — притворно удивляется Макар, и я сжимаю губы, старательно сдерживая эмоции. Он точно решил меня довести. — Обратись к Инне. Если она снабжает тебя моими контактами, то наверняка у нее найдется и чашка чая, — отзываюсь, решив, что обязательно обсужу с моим агентом вопрос неприкосновенности частной жизни. Всё равно собиралась ей звонить. — Меня же попрошу впредь беспокоить исключительно по рабочим вопросам. Всего доброго. Я встаю, чтобы направиться в прихожую и всё же выставить его за дверь. Так спешу, что едва вновь не наступаю на кота, который разлегся прямо посреди дороги. Останавливаюсь буквально в последний момент, но теряю равновесие и лечу вниз, рискуя разбить себе и второе колено для симметрии, но уже когда успеваю смириться с неизбежным, Макар обхватывает меня за талию, помогая удержаться в вертикальном положении. Возможно, при других обстоятельствах я бы поблагодарила его, но сейчас мои нервы на пределе, и я дергаюсь, словно от ожога, резко разворачиваясь к парню. Его глаза смотрят на меня с любопытством, в то время как мои полыхают от гнева. — Черт… ты всё так же посылаешь меня взглядом, — выдыхает вдруг парень с нескрываемым восторгом, когда уже упираюсь ладонями ему в грудь и открываю рот, чтобы приказать ему отпустить меня. От неожиданности цепляюсь пальцами за ткань его футболки, тем самым притягивая ближе. Его рука по-прежнему сжимает мою талию, касаясь обнаженного участка кожи над резинкой штанов. Холодные прикосновения пальцев вызывают мурашки, в то время как близость тела усиливает жар, и этот странный, до боли знакомый контраст, провоцирует легкое головокружение, из-за которого всё никак не могу ни отстраниться, ни оттолкнуть его. Взгляд парня проходится по моему лицу, и он усмехается, когда я инстинктивно облизываю губы, словно бы видит меня насквозь, читает мысли, чувствует мои желания, даже самые сокровенные, в которых бы не решилась признаться и себе… От этого щеки заливаются стыдливым румянцем, а в теле усиливается дрожь, что он наверняка ощущает, стоя ко мне так близко и глядя мне глаза. Сбоку раздается мяуканье Грома, в котором будто бы отчетливо угадывается фраза: «Ты чё, мать, совсем размякла?», и я спешно опускаю руки, выворачиваясь из хватки Макара. Он не пытается меня удержать, только переводит укоризненный взгляд на кота, будто бы тот сделал то, о чем они не договаривались… Боже, мне точно нужно лечиться, а то уже начинаю подозревать в заговоре своего бывшего и… кота… — Тебе пора, — повторяю уже менее уверенно, подхватывая своего пушистого спасителя на руки. Точнее сперва он подставил меня, а теперь вроде как решил спасти мое шаткое положение. — Увидимся в офисе. — Увидимся, — отвечает Макар, приблизившись ко мне, из-за чего инстинктивно вжимаюсь в стену. Но оказывается, что парень просто решил потрепать за ухом кота. — Берги хозяйку, брат. Что-то подсказывает мне, что ты с этим неплохо справляешься. Он подмигивает мне напоследок, а затем выходит, после чего я позволяю себе драматично вздохнуть, запрокинув голову и глядя в потолок. Я бы, может, и на пол сползла, но с котом на руках это затруднительно, поэтому вместо этого я ставлю Грома на пол и иду в кухню, чтобы проверить, что же он там всё же разбил. — Как же, «справляешься», — причитаю раздраженно, собирая осколки чашки. Одной из любимых, между прочим. — Дважды подставил меня и дважды чуть не убил! Ну что ты так смотришь на меня?! Да, я злюсь… Ладно, не прям злюсь… Ладно, немножко раздражена… Ну куда ты пошел?! Гром! Хорошо-хорошо, прости меня!