Глава 14. Держи меня крепче

«Мира вздрогнула, когда ее руки коснулось что-то теплое и мокрое. Она обернулась и растерянно заморгала. День был долгий и бесконечно тяжелый, девушка сидела на траве на стадионе за школой, пытаясь привести в порядок мысли после дурацкой размолвки с Громом, и ожидала увидеть кого угодно, кроме огромного лохматого пса, который снова лизнул ей руку. — Эй, ты как здесь? Ты чей? — она осторожно коснулась его шеи и нащупала ошейник, на котором была только кличка — Лекс. Ни адреса, ни телефона, никаких данных. — Лекс, значит… Приятно познакомиться. Мира. Пес отряхнулся и завилял хвостом, после чего уткнулся головой в ее руку, словно намекая, что его нужно погладить. Девушка почесала его за ухом и не смогла сдержать улыбку, когда он лизнул ее щеку. Настроение мгновенно улучшилось. — Ну ты и предатель, конечно! — послышался вдруг за спиной голос Грома, и Мира тут же вскочила. Пес недовольно гавкнул. — Бросил меня ради девчонки! Впрочем, зная ее, я тебя понимаю…» — Цитата из книги «Лети» Киры Климовой Комментарий пользователя Thunder in your city: Не могу перестать угорать с того, что это Леха! Хотя по факту от прототипа не особо отличается Комментарий пользователя Леха. Просто Леха: Та ладно, я лучшее, че есть в этой книге! А тебя там зовут как того чувака из киношки, который носит длинные волосы и дурацкий костюм! Комментарий автора: Что-то вас многовато в комментариях к моей книге стало!

***

Разговоры превратились в фоновый шум, а всё вокруг стало размытым. Я почувствовала, как меня замутило, и поняла, что нужно выйти на воздух. Ноги сами по себе понесли меня к выходу из школы, и спустя какое-то время я уже сидела на пришкольной площадке, безмолвно глядя в одну точку. Я не плакала, не злилась, словно бы в один момент выключили все чувства и не осталось ничего, только пустота… — Эй, одна здесь отдыхаешь? — послышалось вдруг за спиной, а в следующий момент рядом уже опустился едва знакомый парень. Он по-свойски пихнул меня плечом и широко улыбнулся, когда все же сумел привлечь мое внимание. — Ты че такая грустная? Обидел кто? Пошли разберемся! Я молча покачала головой, показывая, что не нуждаюсь в помощи, но так и не смогла отвести глаза. У парня были лучистые карие глаза и темно-каштановые волосы, которые немного отросли и падали на лоб, из-за чего он то и дело пытался их убрать. Ростом он был ниже Макара, но выглядел более сбитым и крепким, что выдавало в нем спортсмена. Взгляд невольно зацепился за картинку на его футболке, на которой были изображены герои мультсериала, нравившегося мне в детстве… «Волшебные опекуны» или что-то вроде этого. Это вызвало легкую улыбку, ведь мультик казался скорее девчачьим и очень старым, и я не ожидала, что кто-то из парней осмелится надеть что-то подобное. Еще и такой как этот, ведь несмотря на свою широкую улыбку, он немного напоминал гопника. Уже когда я взялась за книгу, то у моего главного героя Торнике появился лабрадор по кличке Лекс. С шерстью шоколадного цвета, невероятно добрыми глазами и вечно улыбчивой моськой. Он был верным другом Грома, вечно провожал его в школу и всегда приходил успокаивать Миру, когда ей было плохо. Даже если в этом был виноват его хозяин… В жизни никакого пса не было, зато был тот, чей образ так сильно ассоциировался с жизнерадостным и преданным лабрадором. — Если че, я Леха… Печеньку хочешь? — предложил парень, который словно бы не улавливал в моем взгляде намека, что я не нуждаюсь в компании. Он снял с плеча потрепанный серый рюкзак и достал оттуда примятую полупустую пачку. — Вообще охрененные, с шоколадом и орехами! Бери, давай, я от сердца считай отрываю. Мои попытки отказаться увенчались тем, что в моей руке оказалась печенька, от которой я нехотя откусила кусочек. Она и правда оказалась довольно вкусной, хоть есть по-прежнему не хотелось, и я почти машинально отламывала по крошке и отправляла в рот. — У меня еще клубничные есть такие, они ваще улет, — сообщил Леха, похлопав по рюкзаку, словно бы в нем было спрятано какое-то сокровище. Сам он уже умял пару печенек из пачки и взялся за третью. — Ты давай вываливай, че случилось. Ща точно всё порешаем. — Будто бы ты не видел фотки, которые наверняка по всей школе расклеены, — буркнула я, вспомнив, что парень вроде как учится на класс младше. Уже позже выяснилось, что он тоже оставался на второй год, но в отличие от Макара, потому, что реально не мог освоить школьную программу. — И че? Ты запарилась из-за этого? — фыркнул он так, будто бы это и правда было пустяком. Я подняла на него взгляд. — Да ты че? Ну фотки и фотки, подумаешь. Кто в наше время вообще сисек не видел? Только школота какая-то мелкая, ну, будет им там секс-просвет. Тем более, посмотреть-то реально есть на что… Ну, наверное. Я не смотрел, чес слово. Я хмуро посмотрела на него, и он протянул мне пачку с печеньем. Помедлив, я взяла еще одну штучку, а Леха доел последнюю. Поведение парня казалось совершенно беспардонным и бесцеремонным, но рядом с ним почему-то становилось спокойнее и несмотря на то, что мне казалось правильным встать и уйти, делать этого не спешила. — Ты будто бы не знаешь, что обо мне говорят в школе, — выдавила из себя, наконец, раскрошив половину печеньки. Парень наблюдал за этим с явным осуждением, но все же не вмешивался. — Теперь еще и эти сраные фотки… Если раньше в меня тыкали пальцем только мои одноклассники, то теперь будут все… — Зови меня, я спец ломать пальцы, — Леха кровожадно усмехнулся, из-за чего у меня не возникло даже мысли о том, чтобы усомниться в его словах. Крошить печенье тоже как-то перехотелось. — Но ваще забей… кого-то молотком. Ладно-ладно, это я угораю. По факту, вокруг всегда будут трепаться. Не в глаза, так за глаза. Если из-за каждого париться, ты в дурку быстрее загремишь, чем они заткнуться. Им посрать ваще — языком почесали и разошлись, а ты потом сидишь, страдаешь тут… печеньки переводишь… Вот ты мне скажи, если для них это так, херня на пять минут попиздеть, с фига это должно быть важно для тебя? — Потому что они не только треплются, а еще и гадят, — ответила я быстро, закинув в рот остаток печеньки. Вздохнув, Леха достал из рюкзака вторую пачку. Будто бы и правда от сердца оторвал. — А еще… делают всё, чтобы люди, которые мне небезразличны, тоже думали, что я такая, как обо мне говорят. — На хер таких людей, — ответил Леха, не раздумывая. Клубничное печенье и правда оказалось еще вкуснее и теперь я уже сама потянулась к пачке, которую парень с улыбкой пододвинул ближе ко мне. — Если треп каких-то челиков для них важнее, чем то, что говоришь им ты, на хер. Типа, знаешь, как говорят: хорошо живет не тот, у кого нет врагов, а тот, кто окружает себя правильными людьми. Твои люди всегда с тобой… На этом моменте я нервно хихикнула, ведь последняя фраза показалась мне похожей на цитату певицы Ольги Бузовой. Впрочем, узнав Леху получше, я поняла, что так оно наверняка и было. При всей внешней брутальности он обожал не только спорт и тачки, но и мультики, мелодрамы и поп-культуру. — Ну че? Полегче? — спросил парень, снова легонько пихнув меня в плечо. Я кивнула, и Леха одарил меня очередной улыбкой. — Ты обращайся, если че… Я тут частенько тусуюсь… Ну еще в зале там, в столовке, иногда на уроках… Он вдруг обернулся, а затем резко подхватил рюкзак, чтобы застегнуть его и закинуть на плечо. — В общем, свидимся, — бросив это, Леха подскочил и быстро ретировался в неизвестном направлении, оставив мне недоеденную пачку печенья. Я уж подумала, что дали звонок с первого урока, но бегло взглянув на дисплей телефона, увидела, что до этого еще около пятнадцати минут. Хоть времени оставалось еще достаточно, я решила тоже начать собираться, но в этот момент на поверхность покрышки лег чей-то телефон. От неожиданности я вздрогнула и обернулась, вмиг ощутив, как сердце учащенно забилось, когда увидела перед собой Макара. — Что это? — прошептала неожиданно севшим голосом, хоть мне хотелось спросить совершенно другое. Что он думает об этих фотках? Считает ли меня теперь шлюхой? Где он был почти весь урок? Но слова застряли в горле, и этот короткий вопрос был единственным, что мне удалось выдавить из себя. — Телефон Тепловой, — буркнул Гром, усаживаясь на соседнюю покрышку. Он достал из кармана сигареты и закурил. — Делай с ним, что хочешь. Удаляй фотки, переписки, разбей… продай. Пароль она сняла, претензий не предъявит. У нее копий больше нет, а если есть… Это ее проблема. — Ты убил ее? — выдохнула я, и Макар коротко усмехнулся. А я вдруг поежилась от мысли, что меня больше пугает не возможный факт расправы над другим человеком, а то, что Грома за это накажут. — Принципиально не бью девчонок… Так, поболтали, — отозвался Макар, и я облегченно выдохнула. Хотя сама бы подпортить идеальное личико Марины не отказалась, но это потом… — Но она всё правильно поняла и усвоила. С тем ебиком, который слил ей фотки, мы тоже скоро побеседуем. Правда, там разговор наверняка выйдет гораздо короче. Глядя на него, я заметила, как проступили вены на руке, которой он держал сигарету. Костяшки его пальцев выглядели покрасневшими и местами сбитыми, и я забеспокоилась о том, что он успел ввязаться в неприятности, выместив ярость на чем-то… или на ком-то. Но и этого явно не было достаточно. Внешне Громов казался спокойным, но поза и жесты выдавали напряжение. Он всё еще был зол, и я не понимала, может ли его гнев быть направлен и на меня. Ведь то, что Макар пошел разбираться с Мариной, не отменяет того факта, что я ничего ему не рассказала. — Прости, что оставил тебя, — произнес он вдруг, повернувшись ко мне. Взгляд парня стал мягче. — Нужно было куда-то выместить злость, иначе бы точно не сдержался и прибил кого-то из этой толпы клоунов. Не хотел, чтобы ты это видела. — Я думала… ты решил, что это моя вина, — пробормотала я, прикусив нижнюю губу. Парень нахмурился, и я спрятала руки за спину, заламывая пальцы и продолжая говорить. — Что я такая, как обо мне говорят в школе, и что сама отправила эти фотки… — Мне плевать, что болтают в школе и откуда фотки, птичка, — выдохнул Макар, в очередной раз затягиваясь. Его поза стала еще более напряженной. — Даже если сама их отправила, посрать… Типа если ты пришлешь мне интимные фотки, я буду охренеть как счастлив, но никогда не стану их сливать! Никто не имел права делать этого без твоего разрешения, будь он бывшим или стервой-одноклассницей. — Он мне не бывший! — я тут же вспыхнула, подумав о том, что Марина наверняка могла наболтать и Макару о моем якобы парне, которому я сама эти фотки отправила. Может, еще приправила всё это какими-то мерзкими подробностями, из-за чего Гром теперь держится так отстраненно. — Просто псих, который тайком снимал девчонок в раздевалке моей старой школы. Там многие попались, но я надеялась, что после исключения он удалил свою отвратную коллекцию. Мне не хотелось думать о том, что тот придурок до сих пор хранит у себя все файлы и наверняка пересматривает, из-за чего становилось особенно тошно. Мне еще относительно «повезло», у меня только грудь видна, а одну девчонку из параллели ему вроде и вовсе удалось заснять без трусиков. — Тогда я тем более обязан с ним встретиться, — процедил Макар, сжимая кулаки. Я вновь почувствовала тревогу из-за того, что он может нажить себе неприятностей. — Таких кончей учить надо. — Не нужно, — попросила, хоть во время учебы мы с девчонками только об этом и мечтали. Но теперь понимала, что это того не стоит. — Он самый настоящий псих, всё равно не поймет ничего. Вроде мать ему даже справку какую-то купила, еще скажут потом, что ты инвалида покалечил. Не связывайся с этим. — Нет уж, птичка, никто не посмеет задевать мою девчонку, — отозвался Гром, потушив сигарету о поверхность покрышки. Хотя его слова прозвучали резко, сердце вдруг учащенно забилось. Мы ведь еще ни разу не обсуждали статус отношений, хоть и признались друг другу в симпатии, но тот факт, что Макар считает меня своей девушкой, был неожиданным. Слышать об этом было бесконечно приятно. Спустя годы я немного осуждала юную себя за легкомыслие, ведь готова была быть с парнем даже без подтверждения того, что мы пара. Но тогда была влюблена так сильно, что статус был не важен, мне было достаточно того, что он рядом… — Твою девчонку? — уточнила я, желая убедиться, что мне не послышалось. Но Гром трактовал мой вопрос по-своему. — Черт, нет, это даже не обсуждается, птичка. Всю эту тему с дружбой мы закрыли, — твердо проговорил Макар, поморщившись, словно бы даже мысли о дружбе вызывали у него отвращение. Я едва сдержала улыбку. — Да, раз ты со мной, ты моя девчонка. — Значит… я могу называть тебя своим парнем? — выдохнула я, уже открыто улыбаясь. Гром вдруг фыркнул, а его взгляд заметно потеплел. — Что значит «можешь»? Блин, должна! — рыкнул он, придвинувшись ближе, чтобы обхватить меня за талию и рывком притянуть к себе. В следующий момент я уже сидела у него на коленях. — Нет, даже не так, ты должна с плакатом ходить «Девушка Грома»… Точно, давай я тебе футболку такую подарю… О, или татуха, вообще верняк! Прям вот тут. Макар обхватил меня рукой за подбородок и провел пальцем по щеке, из-за чего я шутливо поморщилась. Перспектива ходить с тату на лице, пусть и подобного содержания, меня совершенно не радовала… Но его прикосновения, как и заметно улучшившееся настроение, вызвали восторг. — Тогда и тебе придется такую набить. На лбу! — усмехнулась я, обхватив его двумя руками за голову. Прижалась лбом к его лбу и добавила: — Большими красными буквами: «Собственность Киры Климовой». — Собственность? — он хмыкнул, слегка отстранившись и выгнув бровь. Я немного смутилась, ведь подумала, что наболтала лишнего. Но Гром вдруг ухмыльнулся, а затем полез в свой рюкзак и достал оттуда черный маркер, который протянул мне. — Что ж… пиши. Буквы, конечно, будут не красными, но ты можешь навести ярче, чтобы было видно издалека. — Что? Ты… серьезно? — растерялась, когда он убрал со лба волосы и запрокинул голову, полностью отдаваясь в мое распоряжение. Гром лишь кивнул в ответ, и я замерла в нерешительности, сжимая в руке маркер. — Это безумие… — Пусть, — Макар пожал плечами. Он выглядел абсолютно спокойным, и ничто в нем не выдавало сомнения. — Пиши, птичка. Хочу, чтобы все в школе это знали. Он прикрыл глаза, а я медленно сняла с маркера колпачок, всё еще думая о том, что это совершенно сумасшедшая затея. Даже подумала о том, чтобы притвориться, что пишу, но Гром словно бы уловил мои мысли и обхватил руку своей, направляя. Вздохнув, я закусила губу и старательно вывела на его коже надпись, которую пришлось разбить на две строчки, ведь в одну она бы точно не поместилась, особенно учитывая мой немного корявый почерк. — Псих… — прошептала, закончив работу, но вместе с тем внутри появился легкий трепет. Раз за разом перечитывая фразу, я все больше верила, что он и правда мой. Не собственность, конечно, просто мой. Тот, кто будет со мной против всего мира и не оставит, несмотря ни на что. — Надеюсь, ты решил пропустить уроки, либо собираешься зайти в туалет и тщательно вымыть лоб. — Шутишь? Он не смывается. По крайней мере, не сегодня, — отозвался Гром, включив фронтальную камеру на телефоне, чтобы оценить результат моих стараний. Он одобрительно улыбнулся и убрал мобильный обратно в карман. — Нет, птичка, я намерен ходить так весь день, а может, даже и завтра, пока само не смоется. — Ну раз так, то завтра утром я ее обновлю! — шутливо пообещала, закатив глаза. Мне все еще не верилось, что он собирается появиться так при других людях. — Буду переписывать каждый раз, пока не въестся в кожу! Тебе еще придется побриться налысо, чтобы волосы не закрывали надпись… Всё равно они не такие шикарные, как у Кита! — Еще одно слово про Кита… — голос Макара стал угрожающим, но во взгляде плясали бесята. Он сжал меня в объятьях и выдохнул на ухо, из-за чего кожа мгновенно покрылась мурашками: — Я точно тебя съем, птичка, и ты не достанешься больше никому… Желая закрепить угрозу, он слегка прикусил мочку уха, из-за чего я неровно выдохнула, вцепившись в ткань его футболки. Гром явно оценил произведенный эффект, потому что следом он провел кончиком носа по подбородку, а затем оставил легкий укус под ним и тут же поцеловал это место. — Неужели ревнуешь? — спросила, едва совладав с голосом и телом. Оно так сильно тянулось к нему, что это становилось почти невыносимым. Мне нужно было говорить, чтобы отвлечься. — К кому? К Киту? — Макар насмешливо фыркнул, закатив глаза. Я недоверчиво прищурилась. — Мы ведь знаем, что я гораздо лучше. Нет, птичка, я просто… обозначаю территорию. Серые глаза опасно блеснули, после чего Гром вновь потянул ближе, запустив руку в волосы. Я невольно замерла, когда он начал покрывать поцелуями виски, скулы, щеки, подбородок, опускаясь ниже, обжигая мою кожу каждым коротким прикосновением губ. — Вот это, это… и это — всё моё, — прошептал он между поцелуями, оттягивая ткань футболки, чтобы коснуться губами участка кожи чуть выше плеча. В следующий момент Макар крепко сжал меня в объятьях и зарылся носом в волосы. — Всё моё. Я никому это не отдам… Спорить не хотелось, наоборот, я жаждала, чтобы он повторял это снова и снова. Прижавшись вплотную, я уткнулась лбом Грому в плечо, а затем отстранилась и решительно посмотрела парню в глаза. — Знаешь что… пиши и мне, — заявила, протягивая ему маркер, который все это время сжимала в руке. Это все еще казалось безрассудством, но мне хотелось кричать на весь мир, что он назвал меня своей девушкой, и я не видела ничего плохого в том, чтобы это было написано на моей щеке. — Уверена? — парень вопросительно хмыкнул, забирая у меня маркер. Но в его глазах загорелся озорной огонек. — Угу, — я кивнула, подставляя ему левую щеку. Макар снял с маркера колпачок и мягко коснулся пальцами кожи. — Не только тебе ведь позориться. — Вообще-то я собираюсь нести свое звание собственности с гордостью, — отозвался он, осторожно выводя на щеке первое слово. Было немного щекотно, и я улыбнулась. — Но мне приятно, что ты готова позориться вместе со мной… Он быстро закончил надпись и, кажется, дорисовал в конце то ли чертика, то ли сердечко. Времени проверить у меня не было, ведь раздался звонок с урока, и мы с Макаром засобирались в школу. Еще несколько минут назад я была уверена, что вернусь туда не раньше, чем через неделю, когда разговоры немного утихнут… Но рядом с Громом мне не было страшно, ведь самое важное, что он был со мной и за меня, а остальное не имело никакого значения… Мы зашли в школу прямо в разгар перемены. Макар уверенно шел впереди, крепко сжимая мою руку, я неуверенно плелась чуть позади. Казалось, абсолютно все на нас пялятся, хотя наверняка так и было. Гром всегда был склонен к бунтарству и провокационным выходкам, но вряд ли кто-либо ожидал, что он сделает нечто подобное ради той, которая не нравилась в этой школе совершенно никому. Глядя на нас, все словно бы гадали, что же такого я ему дала, если он согласился стать моей «собственностью». — Эй, Гром, где твой ошейник? — выкрикнул какой-то парень, когда мы проходили мимо по коридору. Макар лишь фыркнул, но проигнорировал его, сжав мою руку еще крепче. — Думаешь, если будешь хорошим мальчиком, отпустят погулять? — Конечно, отпустят, мне ведь нужно охотиться на мелкую дичь, — бросил Гром, и в его голосе отчетливо ощущалась угроза. Парень хмыкнул, но промолчал. — А сейчас пусть тявкает, пока не выбьется из сил и не станет легкой добычей. По дороге к классу в спину полетело еще несколько ехидных комментариев, но на них Макар уже никак не отреагировал. Я облегченно выдохнула, когда мы заняли место за последней партой, и в коридоре раздался звонок на урок. Мой взгляд упал на первую парту, где обычно сидела Теплова, но сегодня ее не было на уроке. Это вызвало легкую тревогу, но я успокоила себя тем, что она не решилась явиться, опасаясь публичного позора после стычки с Громовым. — Добрый день, класс, — поздоровалась директриса, которая опоздала почти на десять минут. Все это время в кабинете стояла тишина. Она обвела взглядом присутствующих и остановилась на нас с Макаром, сперва оценивающе оглядев его, а затем и меня. — «Хозяйка Грома?», — переспросила Кудякова, и я вопросительно посмотрела на парня, ведь на моей щеке должна была быть совсем другая надпись. Тот в ответ лишь подмигнул. — Что ж, Громов, я рада, что у тебя наконец-то появилась хозяйка. Может, хоть она сможет приучить тебя к учебе. Остаток школьного дня прошел вполне спокойно. В присутствии Макара, который не отходил от меня ни на уроках, ни на переменах, никто даже не решается бросить в мою сторону лишний взгляд, не то, что обидное замечание или комментарий. Да и я сама рядом с ним забыла не только об этих дурацких фото, но и вообще обо всем на свете. Учителя реагировали на выходку с надписями по-разному. Некоторые не обращали внимания, другие посмеивались, и только и без того нервная физичка выгнала нас из класса, отправив в кабинет директора. Вместо этого Макар потащил меня к мужскому туалету, где мы целовались почти весь урок. Правда, не удосужились проверить кабинки, и уже по звонку из одной из них вышел смущенный пятиклассник, которому Гром в воспитательных целях отвесил подзатыльник, потому что «нечего подсматривать за взрослыми». Я, в свою очередь, дала подзатыльник уже ему, ведь нечего кошмарить ребенка. — Куда, кстати, делись все фотки? — спохватилась я на последней перемене, когда мы с Макаром курили в закутке за школой. Точнее он курил, а я стояла рядом, вновь ограничившись одной затяжкой. — Когда мы зашли в вестибюль, их уже не было. — Кит сорвал их и сжег где-то за школой, — сообщил Гром, и я усмехнулась, подумав о том, что тот наверняка ворчал, ведь на него повесили грязную работу. Впрочем… — Он клялся, что не смотрел на них, и я точно прибью его, если это не так… — А Теплова? — спросила, ведь к концу дня меня начало беспокоить отсутствие Марины. Макар нахмурился. — Ты ведь ее не… — Пальцем ее не тронул, — отрезал Гром, потушив сигарету о пустую бутылку, служившую пепельницей. Я кивнула, ведь у меня не было причин не доверять ему. — Наверняка просто не хочет связываться со мной лишний раз. И правильно. Я все еще зол на нее… и вряд ли всё это так оставлю. Она свое еще получит, птичка. Стало немного тревожно, но я так и не решилась спросить, что он имеет в виду. К телефону Марины я тоже так и не притронулась, не смогла. Макар пообещал, что сам удалит все фотки, а потом вернет его законной владелице. Мне не хотелось, чтобы он нажил себе лишних проблем. После учебы я сразу отправилась домой, чтобы навести в квартире порядок до того, как придет время собираться на смену в магазин. У меня оставалась всего пара часов, поэтому я быстро переоделась и взялась за ведро и тряпку. На этот раз работы предстояло немного, ведь отца в воскресенье в квартире не было, а значит, некому было создать беспорядок. Я вымыла полы, тщательно протерла пыль, убралась на столе и на полках, подмела ковер в гостиной и оттерла плиту. Уже когда начала собираться на работу, пришла Крис, у которой был первый за несколько дней выходной. Она потратила его на то, чтобы встретиться с Милой, поэтому я понимала, что сестра уже знает о моем небольшом расследовании. Хоть мне ужасно хотелось оттянуть этот неприятный разговор, я решила окончательно все прояснить. — Мила сказала тебе, что у тебя ничего не было с Макаром? — уточнила я на всякий случай, когда Крис остановилась на входе в нашу общую комнату и прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди. Она молча кивнула. — Прости, что полезла в это, но мне нужно было знать правду. Я сделала это не только ради себя, но и ради вас обоих. Теперь ты знаешь, что тебя никто не насиловал. Вышло недоразумение, и я надеюсь, что от осознания этого тебе станет легче. Непросто жить с таким грузом на душе, и мне жаль, что ты раньше со мной не поделилась. Мы бы обязательно решили это еще тогда. — Это не меняет того факта, что Гром мудак, — фыркнула сестра, закатив глаза. В ее голосе и позе чувствовалась враждебность. — Что это у тебя? Она кивнула на мою щеку, и я немного смутилась. Закончив уборку, я провела примерно десять минут, пытаясь оттереть надпись с помощью мыла и мочалки, хоть мне уже даже было немного жаль с ней расставаться. Буквы стали менее четкими, но слова еще читались, и я планировала одолжить у Крис тональник, чтобы замаскировать их. — Смотрю, у вас всё серьезно, — сестра нахмурилась, оглядев мое лицо. Я машинально прикрыла щеку ладонью. — На твоем месте я бы на многое не рассчитывала. Не слышала, чтобы Гром был увлечен одной девчонкой дольше пары месяцев. — Ты много о нем знаешь, — отозвалась я резче, чем мне хотелось бы. Но слова Крис меня задели. Я и так слишком устала слышать о том, что там было у Макара в прошлом. Мне хотелось сформировать о нем собственное мнение. — Я в курсе, что ты была в него влюблена, но у вас не сложилось. Мне жаль, но иногда люди не сходятся, и в этом нет ничьей вины. — Это он рассказал? — вспыхнула Крис, и я спешно покачала головой. Поздно поняла, что наболтала лишнего. — Не важно. Ты еще сама в нем разочаруешься. Гром слишком зациклен на себе и своей будущей спортивной карьере, чтобы сфокусироваться на чем-то, кроме этого. Он эгоист и циник, и я не хочу, чтобы ты наделала ошибок, влюбившись в парня, которому быстро надоешь. — Я уже чуть не сделала ошибку, когда почти поверила твоим словам, — выдохнула, ведь готова была отказаться от Макара, думая, что он причинил боль Крис. Но вовремя поняла, что мне нужно во всем разобраться. — Я уже не маленькая девочка, я решу всё сама, и если моя первая влюбленность станет моим разочарованием, это будет только моя вина. Закончила говорить и выскочила из комнаты, чтобы продолжить собираться на работу. Мне не хотелось ссорится с сестрой, но ее предвзятость к Макару начинала бесить, особенно учитывая, что в свои отношения она меня никогда не посвящала и советов не спрашивала. Я всегда была готова безоговорочно принять выбор Крис, ее поступки и решения, а вот она то и дело пыталась меня учить, и на фоне всей этой ситуации меня это раздражало. Просить у Крис тональник после столь неприятного разговора показалось мне странным, поэтому решила, что возьму что-то уже на работе. Не зря ведь я устроилась в магазин косметики. К счастью, мои коллеги только посмеялись над этой ситуацией и даже помогли выбрать недорогое средство, которое не смывалось от капель дождя. Домой я вернулась ближе к десяти и уже в прихожей наткнулась на разъяренного отца. Как назло, в квартире снова не оказалось никого, кроме нас двоих — мать задержалась на работе, а где была Крис я даже не знала, ведь после того разговора мы больше не общались. — Ты где шлялась в воскресенье? — с порога спросил отец, глядя на меня с нескрываемой злостью. Я даже обувь снять не успела, так и замерла посреди прихожей. — Я вернулся под утро, а тебя нет. По мужикам шлялась? Не успела вырасти, а уже потаскуха! — Я… была у подруги, — пролепетала я, проглотив обидное слово. Вновь опустила голову, не желая смотреть ему в глаза. — Я бы предупредила, но… не смогла до тебя дозвониться. — Врешь! — рыкнул мужчина, грубо обхватив меня рукой за шею. Я вздрогнула и безмолвно открыла рот, мгновенно ощутив нехватку воздуха. — Не терпится повзрослеть? Я это мигом устрою. Выдам тебя замуж и будешь мужа обслуживать. Друг мой, Борька, давно на тебя заглядывается. Я почувствовала, как к нехватке кислорода добавилась тошнота. Перед глазами всплыл образ отцовского собутыльника, который отвешивал в мой адрес сальные комплименты с тех пор, как мне исполнилось, наверное, лет двенадцать или тринадцать. Я и так старалась лишний раз не выходить из комнаты, а после этого стала бояться даже в туалет ходить — просила Крис проводить меня. — Не надо, — прохрипела я, и брови отца сдвинулись на переносице. Словно бы мой ответ еще больше его разозлил. — Значит, пока ты в моем доме, живи по моим правилам, — процедил он, ослабив хватку. Я с жадностью глотнула воздух. — Иди ужин разогрей, и чтобы отныне всегда ночевала дома… « — Черт, мне слишком нравится эта надпись, птичка! — выдохнул, притягивая ее к себе, чтобы заключить в объятья и поцеловать в щеку. На губах наверняка остались следы маркера, но мне было пофиг. Мы стояли в закутке за школой, негласно прощаясь перед последним уроком, ведь после окончания занятий мне нужно было бежать на тренировку, а ей домой. — Тебе точно нужна такая татуха! — Только после тебя! — фыркнула птичка, приподнимаясь на носочки, чтобы обхватить меня за голову и поцеловать в лоб. Я фыркнул и пожал плечами, ведь в какой-то мере был и не против. Да, надпись была совершенно дурацкая, но в ней было что-то особенное… Чувство того, что у меня наконец-то есть кто-то. Кто-то близкий, кто готов быть рядом, несмотря ни на что, готов поддерживать меня в моих выходках, готов идти за мной и держать меня за руку так же крепко, как это делала она, да и просто терпеть меня со всеми моими приколами… Кто-то очень близкий и очень важный, такой, чтобы и в огонь, и в воду… и даже в эту сраную школу… Конечно, у меня были друзья — и близкие вроде Лехи, и просто приятели, но с ними я все равно держался как-то немного на расстоянии, но с ней хотелось быть максимально честным. Узнавать ее и открываться самому, потому что чем больше мы друг о друге знали, тем сильнее было это чувство близости, и оно было таким теплым и значимым, словно бы… у меня впервые за много лет была настоящая семья… и это ощущение появлялось только с ней, ни с кем больше. Надпись и правда мне настолько понравилась, что я не стал смывать ее ни после тренировки, ни вечером, когда выбрался на площадку возле школы, чтобы выпить пива с друзьями. Городок небольшой и собираться в нем было особо негде. Зимой тусили в подъездах, в теплое время — на площадке или на остановке неподалеку от магазина, поэтому видом школьников с пивом было никого не удивить. — Ого, что это? — прищурилась Варда, первым делом обратив внимание на мой лоб, хоть ничего другого я от нее и не ожидал. Она обхватила меня рукой за подбородок, слегка впиваясь в кожу длинными ногтями и притянула к себе, присвистнув. — Кто эта девчонка и как она тебя приручила? Наши отношения с Вардой порой казались на грани, хотя с тех пор, как нам исполнилось по шестнадцать, я считал ее исключительно своим братаном и ни за что не подумал бы о чем-то большем. Но со стороны, возможно, выглядело как-то иначе. По крайней мере, Кит обожал об этом шутить. — Это с нашей школы, — включился Леха, который в это время зависал на турнике. В целом в его жизни было всего два занятия — спорт и жратва, и одно как-то уравновешивало другое, потому что чем больше он жрал, тем больше качался, и наоборот. — Норм девчонка. Я ее сёдня печенюхами угостил. Хотите? Он спрыгнул с турника и открыл рюкзак, чтобы достать оттуда пачку. Варда покачала головой, напомнив, что она снова на диете, а я решил, что в качестве закуски пойдет. Леха в целом вроде как достался мне по наследству. Его батя с детства дружил с моим, и когда погибли родители, даже собирался забрать меня в семью, потому что больше никто из родственников на это не соглашался. Потом, правда, меня забрали бабушка с дедом по материнской линии, а он сам развелся и зачастил по командировкам, из-за чего даже Леху не с кем оставить было, не то, что еще одного пацана себе взять. — Как она, кстати? Нормально всё было? — спросил я, всё еще испытывая вину, что не пошел следом за птицей. Конечно, сразу отправил к ней Лёху, но, наверное, она хотела бы, чтобы рядом был я… А я в это время дубасил грушу в зале, иначе бы вся эта злость досталась кому-то еще. — Да так, подкисла немного, но печенюхи всё исправили, — заверил меня Леха, и я хмыкнул. Он всегда был уверен, что жратвой можно исправить всё… Иногда даже не ошибался. — Зря она, ну реально фотки и фотки, блин, будто бы в школе кто порнуху не смотрел… Хотя Маринка крыса, конечно. — Так, стоп, что я пропустила? — вмешалась Варда, пихнув меня локтем. Я едва не уронил надкусанную печенюху, но девчонка выхватила ее у меня и бросила в рот. — Колитесь! — Э, ты же на диете! — запротестовал я, и она показала мне язык. Я закатил глаза, но снова потянулся к пачке. — Короче, помнишь Маринку Теплову? Она чет невзлюбила мою птичку и добыла ее интимные фотки, которые расклеила по всей школе. Воспоминания об этом все еще вызывали злость, и хоть я уверял птицу, что не навредил Тепловой, в моменте едва ее не придушил, но вовремя взял себя в руки. Но мне всё равно казалось, что она отделалась слишком просто, и эта мысль не давала покоя. В среду я еще планировал наведаться к этому недоделанному папарацци, Маринка обещала выспросить у него адресок. — Вот сучка! — Варда снова выхватила у меня надкусанную печенюху, и на этот раз я обхватил ее за запястье и потянул к себе, чтобы съесть печенье из ее руки. Она засмеялась, повалившись на меня, из-за чего мы чуть не упали с покрышки, на которой я сидел. — Хочешь я ее проучу? Ты же знаешь, у меня удар поставлен. Она выпрямилась и размяла плечи, демонстрируя мышцы. Мы с Вардой познакомились на соревнованиях, когда были еще детьми. Первое время игнорили друг друга, потом заобщались, но в то время я еще не верил, что с девчонками можно дружить, потом… Ну в общем, в итоге пришли к тому, что мы братаны. — Ну это лучше, чем идея со слабительным, которую Леха придумал, — фыркнул я, и тот нахмурился. Он уже даже решил, как подсыпать ей это в еду. — Но лишний раз не подставляйся. — Ой, ну, ради тебя что угодно, — улыбнулась Варда, откинув за спину копну длинных черных волос. Она вновь отобрала у меня печенюху и вскочила, чтобы я не мог до нее достать. — Но взамен познакомишь меня с этой девчонкой! Хочу посмотреть на ту, которая смогла заполучить неприступного Грома!» — Не думаю, что ей стоит это отправлять, — комментирует Ника, когда я даю ей прочесть отрывок. Я показываю ей некоторые из тех, которые собираюсь отправить Кире. По крайней мере, те, где нет ничего интимного. — Вряд ли девушке, которую ты хочешь покорить, будет интересно читать про то, как ты тусуешься со своей бывшей. — Да там же ничего такого, — хмыкаю я, и взгляд Ники становится снисходительным. Я шумно вздыхаю и закрываю черновик. — Зря я познакомил тебя с Вардой, она тебе много лишнего понарассказывала. — Ой, ладно тебе, она классная! — улыбается Ника, и я не могу с ней поспорить. Варда офигенная, но была бы еще лучше, если бы при воспоминаниях о школьных годах у нее не проскальзывали фразы вроде: «Ну и короче, когда мы с Макаром еще трахались…». Ей ничего такого, а у меня из-за этого вечно проблемы. Но прошлое, как говорится, не выбросишь. — Тем более, она сама говорит, что тебе лучше с Кирой. — Все на свете знают, что мне лучше с Кирой, — закатываю глаза, ведь это самая очевидная вещь в мире. Ника улыбается. — Ладно, отправлю ей что-то другое, а это пока уберу в стол… Ты ей написала, кстати? Что ответила? Ника отрицательно качает головой и встает с дивана, чтобы забрать с кухонного стола свой телефон. Сообщение от Николины Громовой: «Привет. Это Ника. Мне неловко к тебе обращаться, но у меня снова проблемы. Можешь, пожалуйста, помочь?» Сообщение от Киры: «Да, привет. Что-то серьезное?» Сообщение от Ники: «Нет, но тот парень позвал меня в кино, а па напросился со мной… Обещал сидеть на другом ряду и не вмешиваться, но мне кажется, это кринжово. Может, ты сможешь пойти с нами и его как-то отвлечь? Пожалуйста-пожалуйста». Сообщение от Киры: «Не знаю… А когда это вообще? У меня в эти выходные планы» Сообщение от Ники: «Ой, да это аж через субботу. Я просто написала заранее. Получится у тебя?» Сообщение от Киры: «Просто посмотреть фильм, сидя рядом с Макаром? Учти, если он будет вести себя слишком нагло, я его не выдержу» Сообщение от Ники: «Он будет примерным, я за него ручаюсь. Билеты я сама на всех куплю. Ты ведь еще не смотрела новую «Иллюзию обмана»? Это вроде премьерный показ». Сообщение от Киры: «Ладно, постараюсь ничего на этот день не планировать» Сообщение от Ники: «Спасибо! Ты просто чудо! Мне очень повезло с такой подругой, как ты! Целую!» — Осталось только написать этому Косте и сказать, что я смогу только через выходные, — заключает Ника, показывая мне переписку. Но меня в этот момент волнует совершенно другое. — Уточни, чё там за планы у нее, — говорю, зацепившись за фразу. Надеюсь, это не очередное дурацкое свидание. — А еще ненавязчиво выпытай, как бы мне в них вписаться…