Глава 16. Твоё несчастье

« — Знакомься, это моя лучшая подруга — Варвара, — улыбнулся Тор, и Мира невольно завистливо вздохнула. Девушка перед ней словно бы сошла с обложки модного глянцевого журнала. — Не знала, что ты дружишь с моделью «Виктория Сикрет», — только и смогла произнести она, всё пытаясь отвести взгляд от стройной длинноногой брюнетки. Та в ответ лишь отмахнулась. — О нет, пока мне предлагали только сняться для рекламы шаурмичной за углом, — фыркнула она, откинув за спину шелковистые волосы. Мира завистливо вздохнула во второй раз. — И, честно, это лучше, чем расхаживать полуголой перед толпой мужиков!» — Цитата из книги «Лети» Киры Климовой Комментарий пользователя Лёха. Просто Лёха: Бля, «Варвара»! Как перестать с этого ржать?! Кирюха, ты теперь должна взять меня в соавторы! Комментарий пользователя Это не девочка, это война: Серьезно? Почему вам всем так нравится коверкать мое имя?! Это единственное, что досталось мне от отца до того, как он свалил на свою родину! Правда, лучше бы денег подкинул… Комментарий пользователя Лёха. Просто Лёха: Да ладно, это кого еще исковеркали? ._. Комментарий пользователя Это не девочка, это война: Молчи, пёс! Глава 16. Твоё несчастье Домой я вернулась за целый час до прихода отца с работы, поэтому у меня оставалось еще время спокойно принять душ и разогреть ужин. В прихожей стояли ботинки Крис, и я запоздало вспомнила, что у сестры на этот день выпал выходной. Быстро скинула обувь, повесила куртку на крючок и поспешила в спальню, чтобы взять чистые вещи, но так и замерла на входе, увидев сестру. Она лежала на кровати прямо в своей любимой красной кожаной куртке, раскинувшись в какой-то совершенно неестественной позе. Сперва в голову полезли самые жуткие мысли, но затем я обратила внимание на пустую бутылку из-под игристого, валявшуюся на полу возле ее постели — часть жидкости пролилась на коврик, и я уже представила, какая вонь нас ждет, если не закинуть его в машинку в ближайшее время. Но всё же мне стало легче от того, что Крис просто перебрала с алкоголем и не совершила ничего ужасного. — Крис, — зашипела я, потрепав ее за плечо. Сестра замычала и попробовала отмахнуться от меня. — Ты где так напилась? — Мелкая, отстань, — буркнула она, дыхнув на меня перегаром, но я не переставала трясти ее. Невольно представила, как сестра проснется посреди ночи, чтобы сходить в туалет, и непременно наткнется на отца, который в лучшем случае отчитает ее за пьянство, а в худшем… Я вспомнила, как отец орал на Крис, когда учуял от нее запах алкоголя после выпускного. Говорил, что не потерпит, чтобы его дочь стала алкашкой… Видимо, подобное в нашем доме было позволено только ему. Тогда он не ударил сестру, но сильно толкнул, из-за чего у нее потом появился жуткий синяк на все бедро. — Вставай, — продолжила настаивать я, потянув ее за плечо. Крис пришлось сесть на кровати. — Тебе нужно принять душ и переодеться, пока отец не пришел. Давай. — Тебе-то что? — взвилась Кристина, нехотя разлепив веки. Ей с трудом удавалось фокусировать взгляд. — Ты вообще видишь что-то, кроме своего ненаглядного Макара?! Ее голос прозвучал так зло и ядовито, что я инстинктивно отпрянула. На губах Крис появилась горькая усмешка. — Он ничего тебе не сделал, — напомнила я, но так и не решилась снова подойти к ней. Сестра сидела на кровати сгорбившись и обнимая себя руками. — Даже был готов взять на себя вину, только бы не портить наши с тобой отношения… а ты… Я не понимаю, за что ты его так не любишь. — Он мне жизнь испортил, — ответила Крис так просто и спокойно, что мне стало не по себе. Она отвернулась. — Каким образом? — спросила я, помолчав несколько секунд, чтобы собраться. Сердце усиленно застучало в висках. — Крис… Что такого он сделал? Крис! Кристина упрямо молчала, и я снова шагнула к ней, чтобы обхватить за плечо и потянуть на себя, но тут же замерла, увидев в ее глазах слезы. Мне стало совсем тревожно, ведь сестра почти никогда при мне не плакала. Она тут же утерла их тыльной стороной ладони и гордо вскинула подбородок. — Что происходит? — прошептала я, опустившись на пол рядом с ее кроватью. В тот момент стало как-то все равно, что моя одежда тоже пропитается алкоголем. Я запрокинула голову и посмотрела на сестру. — Мне жаль, если я задела твои чувства, когда начала с ним встречаться, но… Но он же не виноват, что не выбрал тебя, и я в этом не виновата! — Я не виню тебя, — произнесла вдруг Крис, протянув руку так, словно бы хотела погладить меня по волосам, но тут же одернула ее. В голосе девушке слышалась дрожь. — Меня просто… тошнит от этого всего! От Грома, от… Блин, реально тошнит! Она вскочила с кровати и бросилась в сторону ванной, где сразу упала на колени перед унитазом, опорожнив желудок. Я поспешила следом за ней, но саму сцену предпочла пропустить, потому что витавшие в воздухе «ароматы» и так вызывали у меня отвращение. — Уйди, мелкая, — бросила мне Крис, нажимая на кнопку слива. Она убрала волосы с лица и устало оперлась об унитаз. — Я не виню тебя, но мне… неприятно, что ты с ним встречаешься, понятно? Гром мне противен, как и всё, что с ним связано, и мне не нравится, что теперь с ним связана и ты. — Он мне нравится, — призналась я, хоть и понимала, что время явно неподходящее. Я прислонилась лбом к дверному косяку, возле которого стояла, и я тяжело вздохнула. — Наверное, я даже в него влюблена… Впервые в жизни, и мне… больно, если это повлияет на наши с тобой отношения. — Слишком много соплей, — вдруг укорила меня Крис, вставая и вытирая лицо туалетной бумагой. Я пожала плечами в ответ. Возможно. В семье не было принято говорить о чувствах, но Кай приучил меня к другому. Ему я всегда могла рассказать обо всем, что меня тревожит, и теперь, когда он был далеко, а мне приходилось хранить от него с десяток секретов, я выплескивала переживания везде, где только могла… На бумагу, на Макара, теперь вот на свою колючую сестру. — Ничего не повлияет. Забей, — фыркнула она, наконец, направившись в ванную. Я хотела было пойти следом, но вовремя поняла, как это глупо. — Просто держи его отсюда подальше. Все будут только в выигрыше. Она захлопнула дверь, а я снова тяжело вздохнула, ведь добиться внятного ответа на вопрос о ее неприязни к Грому так и не получилось. В конце концов, я просто решила для себя, что всё как в басне про лису и виноград. Не получив взаимности от Макара, Крис внушила себе, что он ей отвратителен. Это меня даже успокоило, тем более, что на меня сестра вроде как пообещала свою нелюбовь не распространять. А вот держать Грома подальше от своего дома с каждым днем становилось все сложнее. Парень то и дело предлагал проводить меня до двери квартиры или зайти в гости, чтобы поговорить с моими невероятно строгими родителями и убедить их, что переживать им не о чем. Так пролетела еще неделя, в течение которой я старательно придумывала предлоги, почему он не может этого сделать. Сама я тоже так и не нашла возможности вырваться к нему домой. Мешали то работа, то учеба, то отец, вновь решивший собраться со своими собутыльниками в нашей квартире на выходные. За мной он следил особенно пристально, и мне не следовало даже мечтать о том, чтобы задержаться где-то, и уже тем более не прийти ночевать. Поэтому с Макаром оставалось довольствоваться только поцелуями на переменах, которые с каждым разом становились всё откровеннее. Начало октября выдалось теплым и солнечным, из-за чего была рада, что могу надеть в школу толстовку с капюшоном и любимые джинсы. Одеваясь, я невольно задержала взгляд на почти незаметном следе чуть пониже сгиба локтя и погладила его кончиками пальцев. Показать его кому-либо, включая и мою старшую сестру, я так и не решилась, а вот Макар, вопреки моим уговорам дать ему тональный крем, словно бы специально пытался продемонстрировать засос как можно большему количеству людей. Спасало лишь то, что на уроках он появлялся нечасто, ведь близился турнир, и парень почти все время пропадал на тренировках. — Это здесь у нас история, да? — кто-то слегка пихнул меня плечом, запрыгивая рядом на подоконник. Я обернулась и тут же застыла. Передо мной была совершенно незнакомая девчонка, и я могла поклясться, что не видела ее никогда до этого, ведь таких, как она, точно не забывают. Высокая, стройная, смуглая, с большими зелеными глазами и пухлыми губами, о которых я могла только мечтать. Даже в спортивных штанах и с небрежным пучком на голове она выглядела по-своему притягательно, тем более, что короткий белый топ, поверх которого была накинута бежевая толстовка, совершенно не скрывал тонкую талию и плоский живот. Я едва подавила завистливый вздох, и незнакомка улыбнулась, протягивая мне руку. — Варда, — произнесла она совершенно непонятное и незнакомое мне слово, но я машинально коснулась ее пальцев. Очевидно, растерянность отразилась в моих глазах, потому что девчонка тут же ухмыльнулась. — Это имя такое. Арабское. — Кира, — отозвалась я, невольно смутившись своей реакции. Но, судя по всему, она к такому привыкла. — Ты новенькая? Варда кивнула, удобнее устраиваясь на подоконнике. По выражению ее лица стало понятно, что она от подобного поворота в своей жизни совершенно не в восторге, и я могла понять, почему. Таких девушек, как она, было гораздо проще представить в стенах элитной школы, подобной тем, которые показывают в зарубежных подростковых сериалах вроде «Сплетницы» или «Элиты». Она бы расхаживала по коридорам в этой форме с симпатичной плиссированной юбкой, оточенным жестом перекидывала за спину свои длинные каштановые волосы, притягивая взгляды парней, и скучающе закатывала красивые глаза, общаясь с кем-то вроде меня… Впрочем, со всем этим Варда прекрасно справлялась и в обычной государственной школе, что я поняла почти сразу после того, как прозвенел звонок. — Вот это буфера! — выдохнул Абрамов, едва мы зашли в класс. Он даже присвистнул, устремив взгляд на декольте девушки. — Еще слово, и я тебе устрою сеанс аутофелляции, — бросила Варда в ответ, показав ему средний палец. Миша напрягся, но все же выдавил из себя растерянно-возмущенное «Чего?». — Сам у себя отсосешь, придурок, — снисходительно пояснила она, перекатывая во рту жвачку. После этого повернулась ко мне и спокойно добавила: — Я с тобой сяду, ок? А то перспектива сидеть с кем-то из этих обезьян меня не вдохновляет. — Ладно, — только и смогла произнести я, решив, что Макара все равно весь день не будет. Варда последовала было за мной к последней парте, но на ее пути возник Абрамов. — Ты это кого обезьяной назвала? Ты че, слишком… — договорить он не успел, тут же согнулся пополам от удара в живот, а затем глухо застонал, когда Варда заломила ему руку. Все это произошло так быстро, что я едва успела подумать, что ей может понадобиться помощь. — Отпусти! Девушка фыркнула и снова потянула его за руку, из-за чего он закричал, не сдерживаясь. Я бы, наверное, могла пожалеть Мишу, ведь слишком уж часто ему перепадало, но с другой стороны, он совершенно не учился на своих ошибках. — Ты прав… Это оскорбительно по отношению к обезьянам. Ты просто конч, — хмыкнула Варда, выплевывая жвачку и вкладывая в его раскрытую ладонь. После этого она отпустила парня и спокойно направилась к парте. — Ты в школе ниндзя училась? — не смогла удержаться от вопроса я, и девушка усмехнулась. Я невольно подумала, что у нее наверняка могли бы найтись точки соприкосновения с Макаром, и эта мысль вызвала у меня ревность. — Нет, я просто КМС по борьбе, — пожала плечами она, выкладывая на парту учебник. Миша тем временем поднялся с пола и двинулся к своему месту, бросив в ее сторону злой взгляд. — А училась в центре, там классная школа, хоть и добираться от дома далеко. — Но тебе не хватало острых ощущений? — уточнила я, подумав о том, что, будь у меня выбор, то ни за что бы не променяла нормальную школу на эту… Впрочем, тогда бы я не сблизилась с Громом, и мысль об этом пугала меня гораздо сильнее парочки школьных задир. Варда, помедлив, кивнула, после чего полезла в сумку, чтобы достать новую жвачку. Она предложила и мне, но я покачала головой. В этот момент в класс зашла опоздавшая Теплова, взгляд которой при виде Варды стал немного растерянным. — Ты ее знаешь? — спросила я, кивая на одноклассницу. Та села за парту и спешно отвернулась. — Ага, та еще крыса, — проговорила девушка, и я не могла не согласиться. Но тот факт, что они знакомы, показался мне каким-то… странным, словно бы что-то в этом было не так. — Слушай, покажешь мне, где у вас столовка? Я даже поесть сегодня не успела. Я согласилась, игнорируя ощущение, что упускаю что-то очень важное, и как раз в этот момент в класс зашла учительница, из-за чего разговор пришлось прекратить. На перемене мы с Вардой направились в столовую, где встретили Леху, с которым я за последнюю неделю пусть не подружилась, но успела проникнуться особой симпатией. Мое печенье ему понравилось, и я пообещала обязательно принести еще, когда у меня снова будет время и настроение для выпечки. — О, Варвара, а ты какими судьбами? — заулыбался он, по-свойски обнимая девушку одной рукой и притягивая к себе. После этого он проделал то же самое со мной, и я от неожиданности чуть не потеряла равновесие, уткнувшись носом в его футболку, на которой сегодня были изображены герои мультсериала «Огги и тараканы». В детстве я его одновременно любила и ненавидела. Мне было жалко котика, но в то же время интересно следить за динамичным сюжетом. — Не коверкай мое имя! — закатила глаза Варда, скрестив руки на груди. Она словно бы не хотела признавать, что они знакомы, но по реакции парня все и так было понятно. — А то я и тебе навалять могу. — Вы друзья? — уточнила я, и Леха тут же с уверенностью кивнул, в то время как девушка замотала головой, выразительно взглянув на него. Он вскинул брови. — Грома ты тоже знаешь? — Так… тусим иногда вместе, — отмахнулась Варда, но ее ответ показался мне каким-то неубедительным. Брови Лехи вновь поползли вверх, и я тяжело вздохнула. — А что? Я покачала головой, разворачиваясь, чтобы выйти из столовой. Варда хотела было пойти за мной, но, видимо, быстро поняла, что это плохая идея. Внутри меня смешивались обида и раздражение. Видимо, все это отчетливо читалось на лице, потому что когда я влетела в зал со словами: «Дайте нам пять минут!», тренер молча вышел, оставив своего подопечного мне на растерзание. — Скажи честно, ты подослал Варду, чтобы шпионить за мной? — выдохнула я, приблизившись к Макару. Выражение его лица осталось непроницаемым. — Неужели ты думал, я не догадаюсь, что вы из одной компании?! — Лёха сдал, да? — хмыкнул Гром, направляясь к стопке матов, чтобы взять бутылку воды. Он открутил крышку и начал с жадностью пить, из-за чего я на несколько секунд потерялась, залюбовавшись им. Его торс все еще поблескивал от пота, а мышцы были напряжены, что так и притягивало взгляд. Но затем опомнилась и кивнула. — Ну если бы я попытался убедить его, что нужно держать дистанцию, он бы сделал это еще быстрее. — Ты не ответил на мой вопрос, — напомнила я, усаживаясь на маты. Макар опустился рядом. — Зачем ты подослал ее? Мало мне Кита, который подглядывает за мной на переменах! — Волнуюсь, птичка, — пожал Гром плечами, улыбнувшись мне так невинно и нежно, что злость тут же схлынула. Я с шумом выдохнула. — Не хочу оставлять тебя одну, пока меня нет в классе. Тем более, Варда все равно хотела сменить школу на ту, что поближе к дому. Я замолчала, обдумывая его слова. Они звучали убедительно, ведь было вполне логично, что Варда решила перевестись поближе к друзьям. Но мне не нравилось, что он думает, будто бы мне постоянно нужна защита. До того, как он появился в моей жизни, я и сама могла за себя постоять, кроме разве тех случаев, когда дело касалось отца. — Не нужно меня опекать, — попросила я, и он снисходительно улыбнулся, словно бы имел дело с маленьким неразумным ребенком. Его пальцы мягко коснулись моего лица, словно бы желая убрать невидимую прядь, и он провел ими по щеке к уху. — Мне не нравится, что ты считаешь меня беспомощной. Голос прозвучал гораздо тише и мягче, чем мне бы хотелось. Тело тут же отозвалось на его невинную ласку, и сохранять ясность ума с каждой секундой становилось все сложнее. Особенно когда его взгляд словно бы невзначай опустился к моим губам. — Не считаю… Наоборот, рядом с тобой я сам иногда чувствую себя беспомощным, — признался Гром, потянувшись, чтобы прижаться своим лбом к моему. Я неровно выдохнула. — Мне тоже не нравится, что ты отказываешься от моей защиты, ведь я просто хочу быть уверен в твоей безопасности. Тогда смогу успокоиться и сосредоточиться на подготовке к турниру, ведь иначе я буду постоянно беспокоиться о тебе… Черт, я ведь и так все время о тебе думаю! Тренер скоро решит, что у меня встает на грушу! — Разве это не так? — рассмеялась я, окончательно отпустив негативные эмоции. Рядом с ним злиться было невозможно. — Раскусила, — подыграл мне Макар, подмигивая. Его пальцы зарылись в мои волосы, перебирая. — Но так было раньше, а сейчас никакая груша не отвлечет меня от мыслей о тебе… Блин… звучит, наверное, бредово. Я кивнула, но так и не смогла спрятать улыбку. С ним было так легко чувствовать себя счастливой… — Так… ты хочешь, чтобы мы с Вардой… подружились? — спросила осторожно, смутившись. На самом деле у меня никогда не было настоящих подруг, и я даже толком не представляла, что нужно делать, чтобы ими обзавестись. — Было бы круто, но ты не обязана, — отозвался он, коснувшись губами моей скулы. Я невольно прикрыла глаза, наслаждаясь этими ощущениями. — Она побудет с тобой, чтобы я не переживал, хорошо? Но в целом Варда простая классная девчонка… чем-то похожа на меня, но в женской версии… Так что если она тебе понравится, я пойму, но буду очень сильно ревновать. Очень. — Кажется, нам и правда стоит подружиться, — хихикнула я, решив подразнить его. Гром фыркнул и тут же поцеловал меня в нос, из-за чего поморщилась. Но на самом деле я сама едва удерживалась от ревности и вопроса о том, могло ли у них что-то быть, раз они так похожи… Единственное, что меня сдерживало, нежелание копаться в личной жизни Макара, ведь мне и так казалось, что я углубилась в нее слишком сильно и влезла туда, куда не звали. Воспоминания о словах его бывших подружек время от времени всплывали в голове, из-за чего мы сближались медленнее, чем хотелось бы. — Так ты позволишь мне о тебе позаботиться? — спросил Макар неожиданно серьезно, отстраняясь, чтобы посмотреть мне в глаза. Его голос звучал слишком проникновенно, что не оставляло мне шанса отказать. — Пожалуйста, птичка, это очень важно для меня. — Хорошо, — согласилась, и Гром улыбнулся, обхватывая мою голову руками. Он притянул меня к себе и поцеловал — быстро, легко, но очень жадно, из-за чего на коже тут же выступили мурашки, а из груди вырвался вздох. Когда Макар отстранился, я не сразу вернула контроль над мыслями, но затем все же добавила: — Но взамен ты пригласишь меня к себе на турнир. Макар нахмурился. Я напрашивалась уже давно, но парень все находил поводы, чтобы уйти от разговора. Теперь же я не оставила ему выбора. — Это плохая идея, птичка, — произнес он после недолгой паузы. Выражение его лица стало немного виноватым. — На ринге я совсем себя не контролирую. Не хочу, чтобы ты видела меня… таким. Говорил ведь, что это не для твоих глаз. — Неужели ты думаешь, что это напугает меня? — выдохнула я, и он неопределенно пожал плечами. Я же не могла представить хоть что-то, что заставило бы меня отказаться от Макара. — Послушай, — заговорила, прижимая ладони к его щекам и заставляя посмотреть на меня. Парень вскинул брови. — Отношения — это ведь когда люди принимают друг друга такими, какие они есть, верно? С достоинствами и недостатками. Если я буду видеть только светлую сторону, то как смогу в полной мере считать тебя своим парнем? Получится ведь, что я совсем тебя не знаю. — А я? — произнес он вдруг, мягко накрывая мои руки своими и прижимая крепче к своему лицу. Не сразу поняла, что имеет в виду, но парень добавил: — Когда я узнаю темную сторону твоей жизни? Тебе ведь тоже есть, что скрывать, и пока это так, могу ли я в полной мере считать тебя своей? — Я… ничего от тебя не скрываю, — пробормотала, отворачиваясь. Потому что знала, что он прав, и не хотела видеть выражение его лица в тот момент. Мне было стыдно. — Ты… просто надумал себе, хотя на деле всё гораздо проще. Я — ходячее несчастье, и мои вечные спутники: синяки, царапины и шишки. Не нужно искать подвох там, где его нет, пожалуйста. Это начинает быть похоже на паранойю… Честно, уже немного пугает. Я говорила и говорила, никак не могла остановиться, ведь знала, что как только замолчу, он непременно уличит меня во лжи. Хотелось встать и уйти, но мои руки по-прежнему были плотно прижаты к его коже, и у меня не было никакого шанса избежать этого разговора. — Посмотри на меня, — потребовал вдруг Макар, и мне пришлось подчиниться. Наши взгляды встретились, словно бы в безмолвном противостоянии, в котором мне, очевидно, было не выстоять, но я изо всех сил старалась. — Ты права, — губы парня вдруг искривились в горькой усмешке. Он отпустил мои руки, но тут же обхватил двумя пальцами за подбородок, притягивая к себе ближе. — У нас нет секретов, а значит, и на турнире тебе делать нечего. Раз я уже вызываю у тебя страх, выходит, ты обо мне всё знаешь и так. — Это другое… — прошептала я, чувствуя, как сердце сжимается от металла, прозвучавшего в его голосе. Глаза смотрели на меня снизу вверх, и вместо привычного тепла в них поселился колючий холод. — Я ведь просто хочу поддержать тебя и… Макар покачал головой, и мне пришлось умолкнуть. Во рту появилась неприятная горечь, вновь захотелось отвернуться, но он удержал. — Я справлюсь, — его слова прозвучали сухо и бескомпромиссно. Он провел большим пальцем по моей нижней губе, очерчивая контур, а затем негромко выдохнул: — Ты же справляешься. Вот и я прекрасно разберусь со всем один… Это ведь тоже нормально, когда двое в отношениях. — Это шантаж? — вспыхнула я, скрестив руки на груди. Гром выгнул бровь. — Окей. Давай так. Давай начнем манипулировать, шантажировать, обманывать друг друга… Неужели я и правда всё это заслужила? В глазах застыли предательские слезы, и я вырвалась из его хватки, чтобы встать и уйти, но Макар не позволил. Вместо этого он усадил меня к себе на колени и крепко обнял, прижавшись щекой к груди прямо там, где так отчаянно колотилось сердце. — Прости… — прошептал Гром, ловя мой взгляд. Его тон стал заметно мягче. — Веду себя как ублюдок… Мне жаль. Не убегай от меня, птичка. Клянусь, я буду держать себя в руках. — Ты тоже прости, — пролепетала я, уткнувшись носом ему в макушку. На глаза снова навернулись слезы. Если бы он спросил, за что извиняюсь, никогда бы не смогла объяснить, но в тот момент чувствовала себя бесконечно виноватой. За ложь, за эти дурацкие манипуляции, в которых винила его, но использовала сама, за то, что наши отношения не были нормальными, и я была тому причиной. Пыталась защитить его, Крис, эту постыдную тайну, которую хранила наша семья, но почему-то чувствовала себя предательницей. Врала Макару, не доверяла сестре… позволяла отцу оставаться безнаказанным, тем самым только усугубляя и усугубляя ситуацию, которой, казалось, не было конца… — Какой бы темной не была другая твоя сторона, я приму тебя любой, — произнес вдруг Гром, снова прижимаясь к моей груди. Я почувствовала, как сердце болезненно сжалось. — Всегда… Тогда я еще не подозревала, что однажды часть меня станет столь темной, что не смогу принять ее даже сама… и это будет началом конца… «Злость окутала с такой силой, что меня вдруг затошнило. Я ненавидел ложь, ненавидел фальшь, а в ней в тот момент этого было так много, что меня сорвало. Наговорил херни, но тут же пожалел об этом, когда увидел слезы в ее глазах и отчетливо осознал, что делаю ей так же больно, как тот, кого так отчаянно хотел наказать за то же самое. Это отрезвило меня, заставило опомниться, ведь я не мог винить птицу в том, что она пыталась защититься, пусть это и толкало ее на ложь. Мне хотелось, чтобы между нами было доверие, но я не мог принудить ее к этому, только завоевать… — Я тоже приму тебя… Всегда… — пробормотала она глухо, обнимая меня двумя руками за плечи. Я крепче сжал ее в объятьях, тайком вдыхая ее запах. Птица снова пахла мной, а еще — домом, теплом и чем-то очень уютным. Мне хотелось прочувствовать все оттенки, упиваясь ею бесконечно, ведь безумно тосковал, когда ее не было рядом. Я провел носом вверх, туда, где нежный аромат её кожи ощущался особенно ярко. Птичка замерла в моих руках, словно бы прислушиваясь к ощущениям, и я усмехнулся, ткнувшись ей в шею. Кожа мгновенно покрылась россыпью мурашек, а мне снова невыносимо захотелось ее попробовать. Решив не отказывать себе хотя бы в небольшом удовольствии, я коснулся её губами, а затем провел языком, из-за чего птичка тут же задрожала. Она была такой чувствительной, и от этого ещё более притягательной, что едва ли помогало мне держать себя в руках. Раздался звонок на урок, и я нехотя отстранился, притянув ее голову к себе, чтобы поцеловать в висок. Задержался на пару секунд, ведь мне было безумно мало. Мне постоянно не хватало ее, и я искал любой повод, чтобы вырваться к ней хотя бы на пару минут. Где-то на задворках билась мысль, что простым «запал» уже не отделаться, но я игнорировал это так же, как и вечный стояк, с которым всеми силами старался бороться в ее присутствии… Но мне и правда было интересно изучать ее постепенно, словно бы, сдерживая себя, я воспринимал каждую близость как долгожданную награду, и старательно растягивал удовольствие до того, как получу главный приз… — Так мне можно прийти на турнир? — спросила вдруг птица, глядя на меня со смесью надежды и смущения. Но я лишь отрицательно покачал головой. Это был вопрос решенный и обсуждению не подлежал. — Всё равно приду! — Нет, — отрезал я, едва подавив улыбку, когда увидел ее надутые губки. Мне захотелось их поцеловать, но я и так тянул время. — Это никак не связано с нашим разговором, я просто не хочу, чтобы ты переживала. Я и сам буду нервничать, думая, что тебе приходится всё это наблюдать. Не смогу сосредоточиться, снова накосячу… — Ладно, — сдалась птичка, но в ее голосе послышалось сожаление. Она тяжело вздохнула. — Но я всё равно буду переживать… Не хочу, чтобы тебе причинили боль. Я фыркнул. Физическая боль была для меня делом привычным. Меня приучали к ней с детства, и к восемнадцати я уже давно научился вытеснять ее на дальний план. А вот свыкнуться с душевной оказалось гораздо сложнее, ведь до нее я даже не думал, что буду о ком-то так сильно беспокоиться. — Береги себя, — попросил я вместо ответа, выпуская ее из объятий. Птица встала и подхватила свой рюкзак. — Иначе мне точно придется взять это на себя, раз ты не справляешься достаточно хорошо… Я старался говорить шутливо, но мысли такие были. Маньячные немного мысли. Забрать птичку к себе домой и никуда не отпускать, сопровождая на работу, в школу — куда угодно, лишь бы она никогда не оставалась одна, всё время находясь под моим присмотром, чтобы никто и ни за что не причинял ей боль… Но я понимал, что не могу ограничить ее свободу, хоть и пометил это себе как запасной план. — Ушла барышня? — спросил тренер, который зашел в зал через пару минут после того, как птица ушла, показав мне язык напоследок. Я к тому времени уже взялся отрабатывать удары. — Смотрю, она у тебя тоже с характером. Может, все же запишется к нам в секцию? Такую энергию, да в верное русло… — О нет… Она уже нашла ей применение — изводит меня, доводя до белого каления, — прошипел я, попытавшись пошутить, но сам же на это обозлился. На самом деле меня изводило в ней только одно, и в этом она вроде как была не виновата. — Ну… это даже хорошо, — выдохнул тренер, помолчав несколько секунд. Он подошел ближе, чтобы проконтролировать технику, и одобрительно кивнул. — Женщина ведь должна вдохновлять… А если твоя барышня тебя так распаляет, то это только на пользу… Надо бы тебе пообщаться с ней перед турниром. Едва он успел договорить, как я обрушил на грушу очередной удар, вложив в него всю силу, из-за чего чудом выдержало крепление. Но тренер был прав — с птичкой было не соскучится, и каждое ее слово и действие по-своему меня зажигало… — Она миленькая, — произнесла вдруг Варда, когда вечером мы вышли на пришкольную площадку, чтобы покурить. Птичка сразу после уроков упорхнула на работу, из-за чего нам даже не удалось толком попрощаться. — Честно… я понимаю, почему ты выбрал ее, а не меня. Такое откровение стало неожиданностью, ведь я, кажется, никогда и не выбирал. С Вардой всё было как-то… по-другому, и мы словно бы оба не относились к этому серьезно. Просто хотели познать то, что для нас было в новинку, впервые, но это воспринималось как какая-то игра, эксперимент, без намека на чувства. — Ты по натуре защитник, и с ней ты можешь раскрыть себя в полной мере, — проговорила она, наблюдая за тем, как я курю. Сама она никогда не курила, но не отказывалась составить компанию. — Я же никогда не выглядела слабой и беззащитной, да и не хотела бы, если честно… Поэтому я — не твой типаж, а вот она тебе определенно подходит. — Я знаю, — фыркнул, ведь уже тогда это казалось очевидным. И дело было вовсе не в том, что я стремился ее защитить, мне просто было с ней хорошо во всех смыслах. Как там говорят, нам было о чем поболтать, и о чем помолчать, и это помимо того, что меня безумно к ней влекло. — Но ты тоже найдешь кого-то, кто тебе подходит. — Вряд ли, — Варда хмыкнула. Она уселась на покрышку и притянула одну ногу к груди. — У этого парня должно быть как минимум железное терпение, а как максимум… такой же стальной пресс…» — Ты и правда собираешься ей это отправить? — закатывает глаза Варда, дочитывая до последней строчки. Ну вот, уже третья женщина критикует меня за мое творчество… Да я так… скоро в депрессию уйду! Обидеть художника может каждый или типа того. — Я бы, честно, не хотела читать про твою бывшую… Ну если бы надеялась стать настоящей. Ты понял, короче. — Окей, не буду, — выдыхаю я, сохраняя черновик, чтобы закинуть его в папку с такими же набросками, которые не суждено было отправить. На самом деле я дал почитать Варде только пару отрывков и то только тех, где упоминалась она, ведь ей было интересно, как она будет выглядеть в книге. — Отправлю другой, погорячее… Но уж его я точно не дам читать никому, кроме нее! — Зачем ты тогда решил рассказать об этом в книге? — усмехается девушка, усевшись на подлокотник кресла рядом со мной. Ее глаза загораются от любопытства. — Или это такая месть? Хочешь обличить ее на страницах? — С чего ты вообще взяла, что я собираюсь мстить? — фыркаю я, и Варда недоверчиво хмурится. Я шумно выдыхаю. — Да, я злился… Да, в какой-то мере до сих пор злюсь, но если подумать… Она в этом не так уж виновата. В конце концов, ей было шестнадцать лет! Почти как Нике сейчас… и я не могу представить, чтобы всерьез злился на нее за принятые решения. По сути, она была ребенком… да я и сам недалеко ушел, иначе бы всей этой херни не случилось… Наверное, единственный, на кого я на самом деле должен был злиться, это я сам, и в большей степени так и есть. — Тогда почему просто ей всё не расскажешь? — предлагает Варда, и это звучит так разумно, что мне становится смешно. Будто бы я сам об этом не думал. — Не знаю… боюсь спугнуть, — признаюсь честно, и девушка криво ухмыляется. Но ей ли не знать, как легко спугнуть мою птичку. — Решит еще, что я и правда приехал мстить, а ведь у меня к ней самые чистые намерения…