Глава 17. Мой самый сладкий грех

«Будь у меня выбор — вечность в аду с ней или рай с кем-либо другим, я бы спросил, будет ли моих грехов достаточно, чтобы нас обоих туда пропустили. В конце концов, я и так был грешником. Завидовал — всем, кто имел возможность прикасаться к ней, пока я был этого лишен, жаден — до ее внимания, злился — на себя и на мир за то, что не мог быть рядом, взращивал гордыню — считал, что никто, кроме меня, ее не достоин… Но главное, что я желал ее — отчаянно и невыносимо, представляя ее тело: во сне, наяву… всегда… и сгорая от желания быть единственным его обладателем». — Цитата из будущей книги Макара Громова

***

Телефон отлетел куда-то в дальний угол комнаты, но не перестал разрываться от звуков будильника, что было одновременно хорошим и плохим знаком. Хорошим — потому что мобильник был еще жив и мне не надо было покупать новый, плохим — ведь теперь я уже не мог до него дотянуться, чтобы вырубить. Поворочавшись в постели еще какое-то время, так и не смог уснуть под мощный бас, из-за чего мысленно проклял всё — телефон, сраную школу, собственную тупость, но делать было нечего — пришлось вставать. Я выбрался из постели и поднял мобильный, едва справившись с желанием швырнуть его в стену. Но тогда все же пришлось бы потратиться на новый, а в то время деньги доставались мне очень непросто. Как школьнику мне еще полагались кое-какие выплаты от государства, плюс иногда перепадали призовые на турнирах, но чаще всего подрабатывал, где придется. Охранником, грузчиком, был помощником на стройке, пробовал устроиться курьером, но чуть не подрался с каким-то неадекватом, из-за чего быстро понял, что работа с людьми — не мое. Я привык избивать их на ринге, а не пытаться угодить, выжимая из себя фальшивые улыбки. В общем, любые крупные покупки считались роскошью, и мне хватало мозгов не тратиться попусту. На часах была уже половина десятого, и я понимал, что тренер оторвет мне голову, если не явлюсь в зал в ближайшие полчаса. До турнира оставалось меньше недели, а я все еще был не на пике формы, что заставляло работать еще интенсивнее. Анатолич считал, что победа на этом чемпионате — мой шанс заявить о себе, к тому же, мне нужно было реабилитироваться за прошлый проигрыш. Поэтому я пропадал в зале сутками, соблюдал диету и даже временно бросил бухать и курить, что оказалось самым эффективным, ведь мне невыносимо хотелось кого-то прибить. Я быстро позавтракал, пожарив себе яичницу из трех яиц, которую за годы самостоятельной жизни научился готовить так идеально, что у меня не только ничего не подгорало, но и желток всегда оставался идеально жидким, а белок прожаренным. Этот ежедневный ритуал был настолько отточенным, что я мог бы выполнить его даже с закрытыми глазами… Хотя так, в общем, и было, ведь в кухню попадал в состоянии полусна, просыпаясь в процессе готовки. Когда яичница была готова, оставил ее остывать на столе и отравился в душ, где заодно почистил зубы, стоя в душевой кабинке и медленно вдупляя, где я и что вообще происходит. После этого вернулся в кухню, съел свой завтрак, оделся и наконец-то вывалился из дома. От моей квартиры до школы было всего пять минут ходу, но тренер все равно попенял мне за то, что хожу слишком медленно, еще и сплю на ходу. Но все это беззлобно, без упрека, ведь он давно осознал, что если на меня орать, я буду делать наперекор. Наверное, поэтому мы и сработались — Анатолич не пытался меня воспитывать, а только подсказывал и направлял, не мешая набивать синяки на ошибках. Я рано осознал, что у всех моих действий есть последствия, и научился брать за это какую-никакую ответственность, считая все промахи исключительно своей виной и пытаясь исправить их, становясь лучше. — Сегодня сам будешь, — предупредил Анатолич, как только я переоделся и приступил к разминке. Я кивнул, ведь это был далеко не первый раз, когда он оставлял меня одного. Тренер доверял мне, ведь знал, что я не буду халтурить и увиливать от нагрузок. Результат был важен, прежде всего, мне самому. — Не забудь, что у тебя еще контрольная по русскому языку. От нее я отмазать тебя не смог. — Да что я русского не знаю, — фыркнул, приступая к очередному упражнению. Анатолич нахмурился. — Ну уж в исконно русском я точно спец. В крайнем случае, четко и лаконично объясню всё, что я думаю об этом предмете… и о системе образования в целом. — Надеюсь, барышня твоя тебе поможет, — хмыкнул тренер, и я усмехнулся. Мысль о птичке вызывала какое-то теплое чувство, хоть изо всех сил старался о ней не думать, чтобы не отвлекаться. Когда в голове возникал ее образ, тяжело было сохранять спортивную злость… и контролировать реакции тела. — Она ведь зайдет сегодня? Я кивнул, предвкушая предстоящую встречу. Школа была тем местом, где мы с ней могли видеться ежедневно — в обычное время на уроках, а когда я был занят подготовкой к соревнованиям, она взялась приносить мне обед, что, как уверяла, ей совсем не в тягость. Я каждый раз не мог дождаться этих встреч, ведь мне мучительно не хватало ее. В выходные мы с ней почти не пересекались, а если мне и удавалось заманить ее к себе домой, то она убегала, едва время клонилось к закату. Мы постоянно были на связи, проводили вместе каждую свободную минуту, но мысль о том, чтобы запереть ее в своей квартире, больше не казалась маньячной, а, наоборот, была очень соблазнительной… — Я потусуюсь с тобой? — отвлек меня голос Кита, который плюхнулся на лавку и достал из кармана свою соску. Я поморщился и одновременно почувствовал сильное желание закурить. — Фу, убери эту пипиську нахер, — выругался я, и Кит заржал, демонстративно затягиваясь. Следующий удар по груше оказался сильнее обычного, из-за чего та закачалась. — Слушай, твои извращенные фантазии меня не парят, — отозвался парень, привалившись к стене. Но соску все же спрятал. — Знаешь, чем тут попахивает? Ну, кроме очевидного потняка и пыли… Недотрахом, мальчик мой. Конкретным таким, блять, я твой тестостероновый душок издалека чувствую. Я закатил глаза, но проигнорировал его пустую болтовню, пытаясь сконцентрировать все силы на тренировке. Кит постоянно нес какую-то херню, делал херню, выбирал херню, но… в то же время за годы общения он успел доказать, что в нужный момент на него можно положиться. Если это было реально важно, он не пиздел, а делал. Как Варда, как Леха… хотя тот скорее и пиздел, и делал, но именно за это я их по-своему ценил. Они всегда были за меня. — У меня на примете есть просто шикарная девчонка, — снова начал он свою старую песню, доставая телефон. Я промолчал. — Прям от сердца отрываю, но я напишу, и она прям придет и воплотит все твои самые грязные и извращенные фантазии! — Отвали, — бросил, не оборачиваясь. Сосредоточиться всё не выходило. — Воу, ты реально запал на ту милашку, — присвистнул он, и я шумно выдохнул. Очередной удар оказался таким сильным, что я почувствовал боль в руке. Чертыхнувшись, сбросил перчатку и опустился на маты, чтобы передохнуть. — Видимо, капец как, раз ты так долго практикуешь воздержание… Мне не понять. Раз уж бережешь ее, что мешает получать удовольствие с другими? Жизнь такая короткая, глупо отказывать себе в удовольствии. В следующий момент я запустил в его сторону бутылку с водой. Та ударилась об стену прямиком рядом с головой Кита, но я и не собирался целиться в этого придурка. — Закрыли тему, — отрезал, вставая, чтобы продолжить тренировку. Кит обижено фыркнул. — Это только моё дело. Хочешь девчонок пообсуждать, вали к Маринке и ее компашке, они там обожают попиздеть. — Что я забыл в том детсаду? — буркнул Кит, снова потянувшись за своей соской. Я равнодушно повел плечами. — Девчули даже за бенды не шарят. Вообще я как лучше хотел. Беспокоюсь за друга, ему вон уже… везде пиписьки мерещатся. В этот момент дали звонок с урока, из-за чего бросил взгляд на настенные часы и вновь почувствовал приятное предвкушение от осознания того, что ко мне вот-вот должна зайти моя птичка. — Проваливай давай, — бросил я Киту, снова скидывая перчатки. Он нахмурился. — Я серьезно. Еще не хватало, чтобы ты всю эту херню при моей девчонке нес. — Так это она должна зайти? — он заметно оживился, едва не подавившись своей сраной пиписькой. Более нелепую смерть хрен придумаешь вообще. — Блин, чего ты сразу не сказал? Не буду мешать, вдруг тебе перепадет… На, пригодится, — с этими словами он достал из кармана резинку и положил на лавку, из-за чего я не сдержался и показал ему фак. Кит заржал. — Было бы времени побольше, рассказал бы, как пользоваться… пиписькой… Ну а так, «природа, помоги» и всё такое. Он выбежал прежде, чем я успел отвесить ему подзатыльник. К счастью, птичка этого клоуна не застала, а у меня хватило времени, чтобы быстро принять душ перед ее приходом. В последний момент я догадался спрятать резинку в карман, ведь понимал, как странно будет выглядеть, если она ее заметит. Будто я реально какой-то маньяк… — Привет, — как только она зашла в зал, на ее губах тут же появилась эта хорошенькая улыбка, и я как дурак начал лыбиться в ответ. Рядом с ней было сложно оставаться серьезным и собранным. — Прости, что немного опоздала. Нас на уроке задержали… Птичка скинула свой рюкзак и подошла ближе, чтобы робко поцеловать меня в щеку, но я не сдержался и сразу притянул ее к себе, заключая в крепкие объятия и вдыхая запах шелковистых волос. Он привычно опьянил меня, и я прижал ее еще крепче, обхватив двумя руками за плечи. Она была моей девчонкой уже почти месяц, и с каждым разом сдерживать себя рядом с ней становилось всё сложнее. — Я соскучился, — признался честно, глухо выдохнув ей это в волосы. Я почувствовал, как ее сердце забилось сильнее, и она тут же отстранилась, пряча за длинными прядями покрасневшие щеки. Я убрал одну ей за ухо и улыбнулся. — Я тоже, — отозвалась она, хоть знал это и так. Видел в ее глазах, и это зажигало меня. — Садись скорее, я принесла тебе курицу с рисом и овощами. Она вернулась назад, чтобы открыть свой рюкзак и достать оттуда два контейнера, и я последовал за ней к лавочке. Готовила птичка просто охренительно, и я так ни разу и не смог сделать курицу такой же сочной, а крупу — рассыпчатой. Единственное, меня напрягал тот факт, что все эти шикарные обеды она готовила за свои деньги, а ел я, честно, немало. Сколько не пытался предложить ей компенсировать стоимость продуктов или просто всунуть деньги в карман рюкзака, она отказывалась и так же незаметно мне всё возвращала. Моя гордая маленькая птичка… Ну не продукты же мне было ей таскать, черт возьми! Хотя я был близок к этому. — Ты ведь поешь со мной? — спросил, усаживаясь рядом с ней. Кира передала мне контейнер и вилку, после чего открыла второй для себя, и я выдохнул. А то уже начинал переживать, что вообще объедаю ее нахрен. — Приятного аппетита, птичка. Если съешь всё, то получишь десерт. Она вопросительно приподняла брови, и я подтянул к себе свой рюкзак, из которого вытащил коробку с яблочной шарлоткой. Приготовил ее еще вчера и чуть не забыл закинуть к вещам перед выходом. Я был дико уставший, засрал всю кухню и едва успел вытащить этот чертов пирог, чтобы не подгорел, но реакция птички оказалась бесценной. Ее губы тут же растянулись в широкой улыбке. — Ты не забыл, — выдохнула она, заливаясь этим миленьким румянцем. В такие моменты мне маниакально хотелось коснуться ее щеки, узнать, насколько кожа горячая и гладкая… Черт… Я сделал глубокий вдох и опустил глаза к своему обеду. — Вообще-то я всё ждал, что мы вместе ее приготовим, но ты почти не заходишь, — отозвался, прислонившись к стене и выразительно глядя на нее. Кира нахмурилась. — Может, хотя бы здесь подольше задержишься? — Хочешь, чтобы я урок прогуляла? — спросила она, и я просто кивнул. Для меня вообще не было в этом проблемы. — А тренер не будет против? — Его сегодня не будет, — ответил, отставляя пустой контейнер и придвигаясь к ней ближе. Птичка прикусила нижнюю губу — то ли задумалась, то ли снова засмотрелась на мой голый торс, что неизменно мне льстило. Но мне безумно захотелось и самому укусить ее, поэтому я наклонил к ней голову, не касаясь, а наслаждаясь тем, как от моей близости еще сильнее заалели ее щеки. — Останешься? Она кивнула, и я невольно отметил, что ее дыхание стало тише и прерывистее. Уголок моих губ дернулся в улыбке, но я отстранился прежде, чем она потянулась ко мне. Кира сдвинула брови на переносице, из-за чего не смог не засмеяться. — Доедай, — произнес настойчиво, кивнув на контейнер. Варда уже пару раз доносила мне, что она пропускает завтраки, и это вызывало беспокойство. — Я ведь говорил, что десерт будет потом. Кира фыркнула, но молча доела свою порцию, после чего демонстративно вытерла губы салфеткой. Я протянул ей коробку с шарлоткой и скрестил руки на груди, ожидая, пока она расправиться с пирогом. Но птичка нашла как схитрить и скормила мне половину куска, мотивируя это тем, что просто хочет меня покормить. Ну что сказать… моя выпечка просто божественна и пофиг, что подгореть таки немного успело. Зато тесто поднялось идеально и начинка огонь. — А теперь десерт, — улыбнулась она, стерев крошки с моей нижней губы большим пальцем, который переместила на подбородок и притянула меня к себе. Сопротивляться я не стал, ведь устоять перед ней было просто нереально. Ее поцелуи по-прежнему были мягкими, невинными, а еще очень сладкими, и причина была вовсе не во вкусе яблочного пирога на губах. Сама близость птички была невероятно сладостной, и мне так отчаянно хотелось большего, что в мышцах заболело от напряжения, но усилием воли сдержал себя, не желая торопить ее. Тем более, что она и сама постепенно входила во вкус, касаясь всё увереннее и смелее. Ее тонкие руки зарылись в мои волосы, перебирая пряди, а язык оказался во рту, от чего из моей груди вырвался неровный вздох. На этом я почувствовал, как мне сносит крышу, ведь плохо отдавал себе отчет, когда обхватывал ее за бедра, рывком усаживая к себе на колени, и приподнимал ее футболку, скользнув ладонью по обнаженной спине. — Погоди, я дверь закрою, — выдохнул, найдя в себе силы оторваться от нее в момент, когда ее руки оказались у меня на груди, а бедра прижались к паху. Мне не хотелось, чтобы нас потревожили в такой момент. Кира посмотрела на меня затуманенным взглядом, но затем кивнула, и я быстро поднялся, едва не споткнувшись о собственный рюкзак, после чего рванул к двери. Тренер полностью доверял мне, поэтому оставлял ключ, что в тот день оказалось очень кстати. Я провернул его несколько раз и оставил в замке, после чего вернулся к своей птичке, невольно залюбовавшись ее растрепанными волосами, блестящими глазами и румянцем на нежной коже. — Иди сюда, — позвал, протягивая ей руку. Она схватилась за нее, и я увлек ее за собой к стопке матов в углу. Усевшись на них, тут же снова притянул ее к себе на колени, продолжая поцелуй. — Никак не могу тобой насытиться, — выдохнул между поцелуями, переместив губы на кожу за ее ухом. Она тут же покрылась мурашками, вид которых вызвал восторг. — Мне постоянно тебя мало, хочу ещё и ещё… — Бери, — отозвалась она, слегка отстранившись. В следующий момент сняла через голову футболку и завела руки за спину, потянувшись к застежке, что тут же заставило всё тело напрячься. Но я накрыл ее руки своими, останавливая. — Я сам, — произнес чуть хрипло в ответ на ее недоуменный взгляд. Птица кивнула и убрала руки, позволяя мне снять лифчик, отбросив его в сторону. У меня вырвался восхищенный вздох. — Ты охрененная, птичка, я просто… Черт… — Я подумала, что это нечестно, что я в футболке, а ты без, — смущенно улыбнулась она, несмело расправив плечи. Ее взгляд встретился с моим, и она добавила: — Ты наверняка видел всё и так, но всё же… Я отрицательно покачал головой. На те дурацкие фотки я даже не смотрел, может, разве что разок, но это показалось нечестным по отношению к ней. Теперь же мне хотелось разглядывать ее бесконечно, изучая каждый сантиметр кожи, каждую родинку, каждый изгиб… Я опустил руки на ее талию и медленно провел ладонями выше, очерчивая полушария. — Клянусь, я ничего не видел, — произнес вслух, накрывая пальцами горошины сосков и наблюдая за тем, как темнеют ее глаза от желания. Мои прикосновения были мягкими, но с каждой секундой в них проявлялась настойчивость. — Решил, что ты сама покажешь, когда захочешь… и этот момент того стоил, — говоря это, я опустил голову, касаясь губами кожи над грудью и медленно прокладывая дорожку из поцелуев ниже. Кира негромко застонала, выгнувшись в моих руках, и эти звуки были зеленым светом к продолжению. Я покрыл поцелуями каждое из полушарий, наслаждаясь тем, как на мои прикосновения реагировало ее тело, улавливал малейшие перемены в реакциях и старался отыскать наиболее чувствительные точки, от прикосновения к которым ее стоны звучали бы наиболее умоляюще. Руки Киры вновь оказались у меня в волосах, и она притянула мою голову ближе, направляя, на что я тут же отозвался, стараясь доставить ей максимальное удовольствие. Ласкал, прикусывал, тут же обводя затвердевшие горошины языком, не сдерживая себя и делая это так, как мне действительно хотелось, игнорируя то, насколько тесно стало в штанах. Совсем забывшись, я рывком потянул ее на себя и обхватил за подбородок, обрушив всю нерастраченную страсть на ее губы. Хотелось невыносимо, а то, как она ерзала у меня на руках, только усиливало помешательство. Моя рука оказалась у нее между ног, двинувшись к самой чувствительной точке, которую я накрыл через ткань ее брюк, сорвав с губ очередной стон, оборвавшийся всхлипом, когда надавил чуть сильнее. — Макар… — выдохнула она, но я тут же снова накрыл поцелуем ее губы, не позволяя ни ей, ни себе опомниться, ведь если бы снова отвлекся на то, какая она охренительно сексуальная, точно наделал бы глупостей. Судя по тому, как дрожало ее тело, она была уже почти на грани, и я поблагодарил высшие силы за ее невероятную чувствительность. Бесцеремонно скользнув пальцами под ткань брюк, я коснулся влажной ткани трусиков, продолжая ласкать ее мягкими ритмичными касаниями. Птица застонала мне в губы, и я усилил напор, желая довести ее до пика. Мое собственное дыхание сбилось к чертовой матери, смешиваясь с ее, а давление в штанах стало почти невыносимым, особенно когда она инстинктивно задвигала бедрами у меня на коленях, стремясь к разрядке. Вторая рука сжалась на груди, а язык проник в ее рот, повторив те движения, которые я в своей фантазии делал внутри нее. Глубоко, несдержанно, получая всю, без остатка, завладевая ее податливым телом, которое так сильно дрожало в моих руках… Я представлял себе, как она кричит мое имя, забываясь в удовольствии, как двигается со мной в унисон, обхватив бедра ногами, и как кончает, выгнувшись всем телом… — Макар… — Кира отстранилась, запрокинув голову, когда всё ее тело окутало дрожью, после чего она обмякла в моих руках. Обессиленно уткнулась носом мне в плечо, и я осторожно убрал влажные от ее смазки пальцы. Меня самого всё еще сковывало напряжение, а внутри всё будто бы горело, но я решил, что разберусь с этим позже, не в первый раз всё-таки. — Прости… — Что? — нахмурился, ведь ее внезапное извинение застало меня врасплох. Мягко отстранив птицу от себя, я заглянул ей в глаза. — За что? — Я ведь должна была подумать и о тебе тоже, а я… — забормотала она, в то время как ее щеки снова покрылись этим очаровательным румянцем. Я не смог удержаться от того, чтобы коснуться его губами. — Я просто… я… — Перестань, птичка. Всему свое время, — фыркнул, прокладывая дорожку из поцелуев к ее уху, а затем касаясь губами шеи. Она затаила дыхание. — Мне и так от тебя крышу сносит… Собственное возбуждение все еще давило на мозг, делая мои движения слегка смазанными, а голос — хриплым. Но желание сделать всё правильно пересиливало, из-за чего я просто вытеснил это на дальний план. В конце концов, душ всё еще был в моем распоряжении, и я вновь поблагодарил высшие силы за то, что он примыкал к раздевалке спортзала. — Правда? — шепнула она, и я кивнул. Как вообще можно было в этом сомневаться? Ей хватало улыбки, чтобы увлечь меня, а уж когда она прикасалась, я и вовсе будто бы горел. Постоянно думал о ней, писал ей по сто раз на дню, ведь мне было интересно всё, что с ней происходит, и не мог унять этот щенячий восторг, когда она звонила, и у меня была возможность услышать ее голос. Это всё еще казалось чем-то нездоровым, но мне было плевать, пока она смотрела на меня так зачарованно и нежно, как в тот момент. Птичка обхватила меня двумя руками за голову и снова поцеловала, но тут же отстранилась, как только я попробовал углубить поцелуй. Ее щеки покраснели, а подпухшая от моих поцелуев нижняя губа снова оказалась в плену ее зубов, и мне так сильно захотелось освободить ее… Конечно, только затем, чтобы захватить самому. — Мне казалось, это я рядом с тобой теряю голову, а ты постоянно держишь себя под контролем… — выдохнула вдруг она, смущенно глядя на меня. Я нахмурился. — Иногда я даже чувствую себя маньячкой, если честно. Ведь будто бы только и думаю о том, чтобы затащить тебя в постель, — говоря это, она робко прикрыла грудь, и мне захотелось вновь развести ее руки в стороны, чтобы не прятала от меня произведение искусства. Впрочем, возможно, этим она пыталась уберечь меня от новых глупостей. Знала бы она, о чем я думал… Черт… такое даже в мыслях озвучивать неприлично. Разве что дома, когда оставался совсем один и заходил в душевую кабинку, позволял фантазии оживить все эти развратные картинки, где всегда была она, выгибаясь подо мной в самых провокационных и откровенных позах… Но до этого явно было далеко, поэтому рядом с ней запрещал себе о подобном даже думать. — Знаешь… мой первый раз был максимально неловким, — произнес я вместо этого, протянув руку, чтобы нащупать рядом ее футболку и отдать ей. От греха, так сказать. — Для нас обоих это было впервые, и мы не особо понимали, что делать и как. Было не то время, не то место, не та атмосфера, да и вообще всё не то, но мы были, по сути, детьми, которым хотелось поскорее стать взрослыми… Я не хочу, чтобы так же было и у тебя. Не сейчас, когда в эту дверь могут постучать, не в этом спортзале, в котором даже кровати нормальной нет! — Зато с тобой, — отозвалась она, натягивая футболку. Я покачал головой в ответ, притянув ее к себе, чтобы обнять обеими руками. Моя маленькая невинная птичка… Самая потрясающая на свете. — И что… у вас с этой девчонкой потом ничего из-за этого не вышло? — Да так… было кое-что, — нехотя выдохнул я, успев пожалеть, что поднял эту тему. Говорить о Варде или о ком-либо еще по-прежнему не хотелось, ведь это была не только моя личная жизнь. Если бы дело касалось только меня, расписал бы всё в самых ярких красках. — Можно сказать, что мы учили друг друга, но… Это было не то, что у меня с тобой, птичка. Поэтому для меня так важно, чтобы всё прошло хорошо. — Я думала, таких занудно-правильных парней только в книжках делают, — подразнила она меня, и я усмехнулся. Она подняла голову, чтобы посмотреть мне в глаза. — Хотя даже в моих романах всё происходит сразу. Ее недвусмысленный взгляд вызвал у меня смех, и я откинулся на спину, притягивая ее к себе на грудь. Птичка закатила глаза, но послушно придвинулась ближе, умостив голову чуть выше ребер. Я запустил пальцы ей в волосы, играя с длинными непослушными прядями. — Я бы почитал твои романы, — произнес, прерывая молчание. Честно, я не особо любил читать, но для нее бы постарался, хотя… был один хак: — Или лучше ты сама мне почитаешь. Вдруг мне будет чему поучиться. — Ну нет, сам выкручивайся, — отшутилась она, и я снова рассмеялся. Даже не глядя на лицо, был уверен, что ее щеки снова покраснели. — Да я и говорила, что там не романы, а так… наброски. — Всё с тобой ясно, птичка. Ты просто… используешь меня, чтобы дописать свой роман! — выдохнул я с притворным возмущением, и на этот раз уже она засмеялась. Красиво и чисто, из-за чего я вновь замер, прислушиваясь. Черт, знал бы тогда, что окажусь в какой-то мере прав… Когда она ушла, я первым делом отправился в душ, позволив себе на время забыться в своих фантазиях. Сделал воду похолоднее и опустил руку, прикрыв глаза и снова представляя себе ее. От того, какой она представала в моих мыслях, становилось жарко, и ладонь задвигалась сама по себе, приближая разрядку. Я представлял рядом с собой ее — обнаженную, мокрую, и очень сексуальную. С покрасневшими от возбуждения щеками, растрепанными волосами, подпухшими от поцелуев губами, которые вновь и вновь шептали мое имя как подтверждение того, что она принадлежит только мне… Вторая рука сжала воздух, ведь я представил, как прижимаю ее к себе, жадно кусая ее губы и выбивая из нее всхлипы и стоны, которые становятся все более обрывистыми по мере того, как ее охватывает удовольствие… На этом моменте я сам потерял контроль, потерявшись в водовороте образов и собственном сбитом дыхании. Очередное движение рукой, и я прислонился лбом к дверце душевой кабинки, медленно возвращая себе способность ясно мыслить. Спустя несколько минут вернулся в зал и продолжил тренировку, но она получалась какой-то вялой, из-за чего даже обрадовался, когда заглянула Варда и попросила сделать перерыв. — Есть прогресс? — поинтересовался, усаживаясь рядом с ней на лавку и открывая бутылку с водой. Варда тяжело вздохнула. — Ну, она перестала закрывать от меня телефон, когда строчит тебе эсэмэски, хотя мне это и так не было интересно, — хмыкнула она, скрестив руки на груди. Я сам был не в восторге от этой затеи, но другого плана всё еще не было. — Брось, Громов, мы никогда не подружимся! У нас из общего только твой член, да и то в ее случае только в перспективе! Я чуть не подавился глотком воды, сдерживая смех, и именно в этот момент в зал ввалился Кит. — Как прошло? — поинтересовался он, плюхнувшись на лавку рядом с Вардой. Она вопросительно взглянула на меня, но я лишь покачал головой. Не важно. — Судя по тому, как ты напряжен, не очень. Нет, мальчик мой, так не пойдет. Тебе реально нужен секс! Может, поможешь ему по старой памяти? — Кит пихнул девчонку локтем в бок, из-за чего мне снова захотелось отвесить ему подзатыльник. Но она справилась быстрее. — Мне бы кто помог, — фыркнула, нахмурившись. Я решил вернуться к тренировке, чтобы не участвовать в этом тупом разговоре. — Я всегда к твоим услугам, — отозвался Кит, и Варда тяжело вздохнула. Я попытался заглушить их слова ударами по груше, но помогало не особо. — Специально для тебя найду в плотном графике окошко в это воскресенье. — Да ну тебя, у тебя рекомендации плохие, — буркнула девчонка, что заставило меня усмехнуться. Я даже обернулся, чтобы увидеть вытянувшееся лицо Кита. — Девчонки рассказывали, что ты думаешь только о себе, еще и орешь громче, чем стараешься… Так что нет, лучше как-нибудь… самостоятельно. Бывайте! Она послала мне воздушный поцелуй и направилась к двери, напоследок бросив мне, что поговорим позже. Кит тем временем повернулся ко мне. — Так, лично мне еще никто не жаловался! — выдохнул он раздосадовано, и я решил оставить это без комментариев. Мне вообще похер. — Скажи честно, ты ее своими сраными десертами купил, кулинарушка хренова?! «Расстаться с Макаром оказалось непросто. В первую очередь, конечно, из-за той невыносимой тоски, которая охватывала меня каждый раз, когда мы были не вместе, но еще и по той причине, что после всех его… манипуляций, тело стало мягким и податливым, словно суфле. Я чувствовала легкую дрожь и приятную усталость, из-за чего меня клонило в сон. Кажется, даже задремала на несколько минут, устроившись в уютных объятьях Грома, который продолжал гладить меня по волосам, но затем дали звонок, и мне пришлось встать и найти свой бюстгальтер. Произошедшее вызывало смущение и восторг, ведь я не могла поверить, что он заставил меня чувствовать нечто подобное. Тело все еще помнило прикосновения его пальцев, жаркие поцелуи… укусы… Я закусила нижнюю губу, вспоминая жар его дыхания на коже, и невольно потянулась к губам, вновь оживляя в памяти горячие поцелуи… Кожа Макара по-прежнему была холоднее привычного, но каждое его действие, каждое касание вызывали лишь жар. — Отвернись, пожалуйста, — попросила я, и Гром вскинул бровь, словно бы я сказала какую-то глупость. Я повернулась к нему спиной и быстро скинула футболку, чтобы надеть бюстгальтер. Можно было, конечно, повозиться с этим одеванием через рукав, но у меня не было на это времени. — Черт, птичка, поверь, я и так запомнил всё в мельчайших деталях, — произнес он, и я покраснела. Но в то же время его слова вызвали приятный трепет. — Да ты маньяк, — хмыкнула, оборачиваясь. Судя по всему, он даже не думал отворачиваться — всё так же полулежал на матах, глядя на меня с нескрываемым интересом. Макар усмехнулся. — Но, блин, безумно сексуальный! — Подойди, — потребовал парень, чей голос прозвучал немного ниже обычного. Он жестом подозвал меня у себе, и мне пришлось подчиниться. Когда я подошла, Гром обхватил за подбородок и быстро поцеловал в губы. — Я уже скучаю, птичка… К счастью, скучать пришлось недолго. Уже через урок у нас была контрольная, на которую Макару пришлось явиться, потеснив Варду с того места, что она так нагло оккупировала. Пока его не было, она стала моей неизменной соседкой и спутницей, сопровождавшей в коридорах между уроками, как самый верный телохранитель. Иногда на переменах к нам присоединялся Леха, которого я, кажется, окончательно покорила своим печеньем. Друзьями все мы так и не стали, но всё же они хоть немного скрашивали мои будни в отсутствие того, кого я каждый раз с трепетом назвала своим парнем. За почти месяц так и не успела к этому толком привыкнуть. — Мне до сих пор кажется, что все на нас пялятся, — шепнула я, когда Макар придвинулся ближе, собственнически закинув руку на спинку моего стула. Казалось, никто уже не обращал на это внимания, и даже Теплова после того инцидента с фотками и ее телефоном демонстративно меня игнорировала, но все же меня не покидали мысли, что все вокруг постоянно наблюдают и обсуждают нас, не забывая осуждать меня. Паранойя разыгралась, наверное. — Плевать, — Макар привычно фыркнул, наклонив голову, чтобы поцеловать меня в висок. Этот жест был таким нежным и теплым, что я тут же растаяла. — Пусть дальше завидуют. Мне нереально повезло с девчонкой, — последние слова он произнес чуть громче, из-за чего я тут же залилась краской. Парень усмехнулся. — Ну и тебе со мной, конечно. С последним поспорить было невозможно, и я наигранно закатила глаза, слегка отодвинувшись, ведь его близость туманила мысли, из-за чего мне было тяжело сосредоточиться на контрольной. Я и так слишком переживала, что у меня начались проблемы с учебой, а вот Макара, это, кажется, вообще не заботило. Он закрыл свой листок почти сразу после того, как написал имя и фамилию. — Тебе помочь? — тихонько спросила у него я, но парень лишь отрицательно покачал головой. Я нахмурилась. — Там несложные задания. Давай я посмотрю. — Всё нормально, — буркнул Гром, отодвинув от меня листок. Я вздохнула. — Пиши, а то не успеешь до звонка. — Ты это специально? — догадалась я, вспомнив, как он намеренно притворялся дурачком на географии. Теперь вот закрыл контрольную по русскому, даже не глядя на задания. — Перестань, ты ведь на самом деле все знаешь, а этот дурацкий протест вредит тебе, в первую очередь! Неужели ты думаешь, что я буду встречаться с каким-то двоечником? Я постаралась произнести это максимально небрежно, но мой голос предательски дрогнул, ведь по-прежнему боялась допустить даже мысль о расставании с Макаром. Парень в ответ насмешливо выгнул бровь, но все же взялся за ручку и снова открыл листок. — Разве я могу отказать своей хозяйке? — выдохнул он, и я улыбнулась. Воспоминания о тех надписях на нашей коже приятно грели душу, ведь я понимала, что он сделал всё это ради меня. Не побоялся выглядеть смешным, нелепым, зависимым, не побоялся поставить себя ниже меня, только бы от меня все отстали, и это было бесценно. — Климова, какие-то проблемы? — отвлек меня голос учительницы, что заставило вздрогнуть и отстраниться. Но Ирина Николаевна уже встала из-за своего стола и направилась к нам. — Отвлекись от работы соседа и сосредоточься на своем задании. Списываний с твоей стороны я не потерплю! — О, вы серьезно? — Макар закатил глаза, отложив в сторону ручку. Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Я не посетил ни одного вашего занятия с середины сентября, и вы серьезно решили, что списывает здесь она? — Что за тон, Громов? — мгновенно отреагировала учительница, смерив Макара гневным взглядом. Я почувствовала необходимость вмешаться. — Еще одна подобная фраза и отправишься в кабинет директора! — С удовольствием, — отозвался парень, вставая со своего места и закидывая на плечо рюкзак. В юности он часто был неуправляем, поэтому прежде, чем учительница успела еще что-либо произнести, вышел в коридор и громко хлопнул дверью. Помедлив пару минут, я закрыла свою работу и подхватила рюкзак, чтобы броситься следом за парнем. Наверняка это выглядело глупо и безрассудно, но мне в тот момент было все равно. Я не хотела оставлять его одного. — Подожди! — крикнула, догоняя Макара уже посреди коридора. Он успел достать сигареты и закрутить. — Зря ты так. Во-первых, я могла и сама за себя ответить, а во-вторых… Не хочу, чтобы у тебя были из-за этого проблемы. — Я сам проблема, — напомнил он, затягиваясь. Я фыркнула. — А вот ты и правда зря за мной побежала. Вдруг я теперь не захочу встречаться с двоечницей, птичка. — Какая жалость, — наигранно опечалилась я, перехватывая его руку, чтобы сделать затяжку. Прикосновение к прохладным пальцам невольно оживило в памяти воспоминания о том, где они были еще пару часов назад, и я почувствовала, как щеки предательски покраснели. Макар всё это время внимательно наблюдал за мной. — Ну не очень-то и хотелось, — хмыкнула, поднимая на него глаза и выдыхая сигаретный дым. В его взгляде вспыхнул огонь, что заставило тело напрячься. — Я ведь говорил тебе, что опасно играть с огнем, — ухмыльнулся Гром, приблизив свое лицо к моему. Его вторая рука оказалась поверх моей, и он притянул меня к себе. — Теперь придется постараться, чтобы потушить тот пожар, который ты во мне разожгла… Его губы были так близко, но не касались, из-за чего я ощутила знакомый трепет. Взгляды гипнотизировали, а низкий чуть хрипловатый голос полностью завладел моими мыслями, вытеснив всё остальное на задний план. — А что… — зашептала, потянувшись к его уху. Парню пришлось еще немного наклонить ко мне голову, — вручную уже не справляешься? — Черт, птичка… — Макар рассмеялся, из-за чего напряжение немного рассеялось, и я смогла вернуть себе контроль над своим телом. Он наклонил голову и чмокнул меня в нос. — Если персонажей в твоих романах точно так же обламывают, то я отказываюсь быть одним из них! Но станешь…» — Да к черту его, не буду я ему это отправлять! — выдыхаю, закрывая черновик. Тело все еще немного потряхивает, словно бы я и правда всего пару секунд назад чувствовала на себе руки Макара, слышала его низкий обволакивающий голос, ловила дыхание на своих губах… Черт… Гром рядом со мной одобрительно мяукает, махнув хвостом, чем вырывает меня из запретных мыслей. Не знаю почему в голове первым делом всплыл именно этот день, когда я решила дополнить своими воспоминаниями повествование Макара. Может, потому, что тогда я впервые испытала с ним столь сильное удовольствие, а может… он просто в очередной раз доказал, что со мной и в огонь и в воду… Хотя день на самом деле был не из легких, и дальнейшие события тому доказательство…