...Два сценария одной судьбы...

…Два сценария одной судьбы… Я просыпаюсь с ощущением жуткой головной боли и сухости во рту. Сперва мне кажется, что это похмелье, но я не помню, когда в последний раз пила алкоголь… да и в целом не особо хорошо и соображаю. Голова кажется одновременно пустой и тяжелой, из-за чего даже пошевелиться толком не могу. С трудом поднимаю веки и тут же зажмуриваюсь, ведь дневной свет кажется непривычным и даже болезненным. Но затем снова распахиваю глаза, судорожно осматриваясь вокруг и чувствуя, как стремительно подкатывает паника. Это явно не моя комната, но в то же время она кажется мне такой до ужаса знакомой. Светло-голубые стены, запах медикаментов и… капельница у изголовья, трубка от которой тянется прямиком к моей руке. Опускаю взгляд и замечаю у вены катетер, из-за чего к горлу подкатывает легкая тошнота. Всё это так сильно напоминает ситуацию, в которой я очнулась, кажется, лет пять назад. Разве что тогда в палате была не одна, а целых шесть кроватей, да и краска на стенах немного облупилась, потолок потрескался, тумбочка возле моей постели и вовсе разваливалась, стоило дотронуться. Здесь же чисто, уютно, а в воздухе витает едва уловимый аромат цветов, которые кто-то заботливо поставил у изголовья… — Очнулась? — доносится вдруг до меня голос Макара, и я вздрагиваю, едва не вскочив с постели, что откликается новым приступом головной боли. Поворачиваюсь на звук и замечаю парня, который закрывает изнутри дверь в палату и направляется к моей кровати. При виде него сердце болезненно сжимается, ведь я и так чувствую себя крайне уязвимой и сбитой с толку. — Как ты себя чувствуешь? Он берет с тумбочки стакан с водой и протягивает мне, что оказывается очень кстати. Мне хватает сил только на то, чтобы немного приподнять голову, поэтому парню приходится придерживать стакан, пока я не опустошаю его несколькими жадными глотками. После этого Громов усаживается в кресло рядом с моей постелью и вопросительно смотрит на меня. — Не… знаю? — выдыхаю, и в моем голосе проскальзывают вопросительные нотки. Тревога подкатывает нарастающими волнами, затмевая сознание. — Что случилось? — Не помнишь? — хмурится он, прищурившись. Я старательно напрягаю память, но в ней по-прежнему пустота. — Вообще ничего? В голове вдруг вспыхивает воспоминание о том, как я ударилась головой об стол и отключилась, и я нервно сглатываю, снова взглянув на Макара. Но он явно выглядит старше, чем когда был школьником. Да и я будто бы упускаю что-то очень важное. — Сейчас ведь не 2019-й? — уточняю я на всякий случай, и это вызывает у Макара усмешку. Я невольно закусываю нижнюю губу, ведь это дурацкое ощущение дежавю заставляет думать, что схожу с ума. — Я давно окончила школу, а мы с тобой мы… мы… Сердце болезненно сжимается, и я умолкаю. При попытке углубиться в события пятилетней давности становится трудно дышать. — Даже так? — хмыкает Громов, выгибая бровь. В его взгляде проскальзывает что-то странное, и он снова улыбается. — Кажется, всё хуже, чем мы думали, птичка… Я судорожно выдыхаю, ведь кажется, что мне катастрофически не хватает воздуха. Голова по-прежнему раскалывается, из-за чего не могу даже толком пошевелиться, не то, чтобы сесть, хотя это было бы очень кстати, ведь я ненавижу думать в лежачем положении. Звучит глупо, но у меня и правда словно мозг отключается, стоит только улечься поудобнее. Гром надо мной вечно посмеивался, что я смотрю фильмы только сидя или полулежа, ведь иначе просто не могу понять происходящее на экране. Вот и сейчас я словно не могу толком вникнуть в сценарий своей же жизни. — Даже свадьбу нашу не помнишь? — произносит вдруг Макар, чем окончательно сбивает меня с толку. Я даже на несколько секунд теряю дар речи. Свадьбу? — Хотя свадьбой это назвать трудно, скорее просто роспись, на праздник толком не было денег. Мы ведь поженились сразу после школы, потом ты поступила в универ, я ударился в карьеру… с деньгами стало получше, но вот время… Так и не погуляли нормально, в общем. — Ты шутишь? — шепчу я, уцепившись за ткань одеяла. Перед глазами проносятся смутные образы моей однокомнатной квартиры, книги… кота… — Черт, где мой кот?! — Ты про Грома? Он дома, вместе с нашей дочерью, — заявляет парень невозмутимо, и я снова теряюсь, молча хватая ртом воздух. Память услужливо подкидывает мне образ Ники, но я уже не знаю, можно ли ей доверять. Что происходит? — Ну точнее она нам не прям родная, но мы относимся к ней как к своей. Я еще шучу постоянно, как сильно вы похожи. Те же привычки, тот же взгляд, даже интересы в чем-то совпадают… Вот и ее тоже потянуло на плохих парней. Хотя какой он плохой, конечно, так, ебик на понтах… Родная, ну ты чего? Врача позвать? Родная? Я растерянно морщусь, ведь он никогда меня так не назвал… Не называл же? Всё это кажется каким-то сюрреалистичным, странным, ненормальным… безумным даже. В моих воспоминаниях всё выглядит совершенно по-другому, но я уже не знаю, чему верить. Не могла же удариться головой так, чтобы из моей жизни выпали несколько лет, а подсознание во сне подкинуло образы, которые я теперь воспринимаю как реальность… Сколько я была в отключке? — Что еще за это время произошло? — спрашиваю осторожно, и Макар вопросительно вскидывает брови. Я начинаю переживать, что он вот-вот позовет психиатра. — Мы поженились, удочерили Нику, завели кота… Что еще? Что с моей книгой? С твоей карьерой? Ты не поехал в США, или мы поехали вместе? Где тренер? Где К… Чувствую, что меня несет и тут же умолкаю, пока он окончательно не убедился в моем сумасшествии. Но внешне парень кажется спокойным и даже расслабленным, из-за чего у меня проскальзывает мысль, что свихнулась тут вовсе не я… — Неплохо, — отвечает он коротко, и я сдвигаю брови на переносице. Мне нужны подробности. — Ты преуспела в писательстве, выпустила книгу, как всегда мечтала… Я вроде тоже в выигрыше… не звезда спорта, но на безбедную жизнь хватает. Впрочем… это ведь и не было моей мечтой, правда, любимая? Я хотел семью, большую и любящую, такую чтобы все друг за друга горой. Поддержка там, забота, взаимопонимание, доверие… честность… Звучит красиво, да? Жалко, что неправда. Чем дольше он говорит, тем больше я начинаю различать реальность и вымысел. Наверное, рассеиваются остатки сна, либо ослабевает действие лекарства, но я понимаю, что правда только одна. После окончания школы мы расстались, разъехались по разным городам и строили свои жизни, независимо друг от друга. Я и правда выпустила книгу, завела кота, а он оформил опеку над Никой и таки стал звездой спорта, но всё это не связанные между собой события. — Расслабься, — произносит Макар после недолгого молчания. Когда его взгляд снова встречается с моим, мне кажется, что в глазах парня проскальзывает боль, но он спешно возвращает себе прежнюю невозмутимость. — Ты упала на катке и ударилась головой. Врачи предупреждали, у тебя может быть временное помутнение сознания из-за удара и препаратов, так что память скоро вернется. Но даже если нет… я бы не стал тебе врать. Ложь это не та цена, которую готов заплатить за наши отношения. Просто позволил себе немного пофантазировать, пока была возможность. — Прости… — вырывается у меня, ведь я вдруг ощущаю болезненный приступ вины. Она затмевает все остальные мысли и чувства. — За то, что разрушила твои мечты, переломила твою жизнь, задав то направление, в котором ты двигаться не хотел. Мне правда жаль, но я думала, что так лучше… — Перестань, птица, — фыркает Громов, закатив глаза. Он вдруг встает с кресла и пересаживается на край моей постели. — Я не виню тебя и не злюсь, честно. Говорил ведь, что это невозможно. В конце концов, мне грех жаловаться. Ты была для меня всем, но теперь и я могу дать тебе всё, что ты захочешь. Я до боли закусываю нижнюю губу, ведь к глазам подкатывают непрошенные слезы. У меня было всё, и большего я и не желала. А теперь меня бесконечно будет терзать чувство вины за то, как я в свое время поступила с его мечтами. — Так… я и правда упала? — говорю, пытаясь сменить направление разговора. Макар кивает, слегка усмехнувшись. — И как это случилось? Кажется, что-то вспоминается, но будет лучше, если ты расскажешь подробнее… Несколькими часами ранее «Кай заезжает за мной в половину пятого, ведь до катка добираться целый час, а мы рискуем попасть в пробку. Я решаю одеться как можно практичнее и теплее, вытащив из недр шкафа штаны на флисе, толстовку с начесом и перчатки, которые в обычной жизни никогда бы не надела. Сверху натягиваю старую куртку, ведь по опыту знаю, что на катке запросто можно упасть и порвать одежду. Брат оказывается менее заморочен в этом вопросе, поэтому приезжает за мной в джинсах и пальто, что кажется не самым подходящим нарядом. — Успокойся, мелкая, я профи, — заявляет Кай, хотя с момента его переезда мы ни разу не были на катке вместе. Я хотя бы ходила с девчонками из универа, а он в основном был занят работой. — Пацаны у ног не валяются… В первую же минуту пребывания на льду Кай эпично падает к ногам какой-то женщины, которая спешит увести подальше своего сына, видимо, пока и тот не перестал быть реальным пацаном. Я, в свою очередь, не спешу выходить на каток, решив сперва поговорить с Никой, поэтому оставляю своего сумасшедшего брата на растерянного Костю. Так и хочется сказать бедному мальчишке: «Милый, подними деда, пожалуйста». — Так что там насчет Кости? — спрашиваю осторожно, когда мы уходим подальше, сообщив парням, что хотим сходить за какао. Но им, похоже не до нас, ведь в попытке встать Кай выдает такие словесные конструкции, что бедный мальчик не знает, как лучше поступить — закрыть уши или записывать. — Ты решила расстаться с ним? — Ага, — кивает Ника, расплачиваясь за какао прежде, чем я успеваю приложить свою карту. Это у нее от папочки… — Я поняла, что мне нравится другой. — Ого… быстро, — бормочу, делая глоток из стаканчика. Какао оказывается вполне неплохим, а его вкус погружает в детство. Брат часто готовил его для меня. — И кто же этот счастливчик? — Его зовут Макс! — объявляет Ника, и мне кажется, что я где-то в начале типичного школьного романа про подростков. Там всех зовут либо Макс, либо Дэн, либо в крайнем случае Кир. В общем, парень не считается крутым, если у его имени нет сокращения. — Он спортсмен, красавчик, бунтарь… Я едва не давлюсь очередным глотком какао, ведь кого-то мне это напоминает. Ну, помимо описаний героев в тех же подростковых романах. Впрочем, ничего удивительного, что Ника запала на кого-то подобного. Говорят же, что девочки выбирают парней, похожих на отца, а Макар главная мужская фигура в ее жизни. — Это ведь не главное, — начинаю осторожно, хоть я вряд ли буду авторитетом в этом вопросе. Хотя я в свое время на самом деле выбрала Громова вовсе не из-за этого. — Важно, чтобы он был внимательным, заботливым, чутким, понимающим… — Разве? Мне казалось, главное — чтобы торкало, — хмыкает Ника, и я приподнимаю брови. Она немного смущается и поясняет: — Мне так Варда сказала. Типа знаешь, как в «Монстрах на каникулах», «дзынь» там и всё такое. У нее с па такого не было, а у тебя — да. Вот и мне кажется, что к Максу я что-то чувствую, а к Косте — нет. — Значит, так ему и скажи, — выдыхаю я, понимая, что в этом есть доля правды. Моя влюбленность в Макара казалась безрассудной, безнадежной и бессмысленной, но всё же меня влекло к нему со страшной силой, хотя изначально казалось, что мы друг другу не подходим. Мы не выбираем, кого нам любить, так просто случается. — Косте. Про «дзынь», про притяжение. Он не глупый мальчик и всё поймет… А если нет, то и ну его. Ника улыбается, а затем вдруг порывисто обнимает меня и разворачивается, чтобы вернуться к катку. Я иду за ней, но не спешу выходить на лед, вспоминая все свои прошлые неудачные падения. А их было достаточно, чтобы те части тела, о наличии которых я раньше даже не подозревала, ныли на погоду. — Покатать, мелкая? — предлагает мне Кай, эпично врезаясь рядом в бортик и протягивая мне руку. Я инстинктивно отступаю назад, и брат закатывает глаза. — Да брось, когда мы еще подурачимся вместе? Прямо как в детстве! Слова вызывают легкую тоску, ведь хоть у нас в городе не было катка, и я впервые встала на коньки, уже будучи совершеннолетней, в детстве брат часто водил меня гулять на школьную площадку, в местный парк, на горку, лишь бы хоть как-то скрасить не самые радужные будни. Именно он первым купил мне мороженое, научил кататься на качелях и съезжать по снегу на клеенке, поэтому все самые светлые и яркие воспоминания связанны с ним. Вот и сейчас Кай остается для меня главным источником веселья, разве что… — Ты езжай, а я на следующий кружок зайду, — обещаю, показывая ему стаканчик с остатками какао. Кай недоверчиво прищуривается, но все же катится дальше, заставляя расступаться тех несчастных, что попадаются ему на пути. Я остаюсь стоять у бортика, неспешно делая глотки из стаканчика и наблюдая за многочисленными посетителями катка. На лед меня не тянет, ведь хватает уже имеющихся травм, к которым не хочу добавлять новые. Раньше я вообще частенько влипала в неприятности из-за своего неусидчивого характера, зато каждый мой шрам — целая история… — Эй, покататься с тобой? — предлагает Ника, подъезжая ко мне и протягивая руку. В отличие от Кая, она вполне уверенно держится на коньках, но я все равно не решаюсь согласиться. — Хотя бы кружочек! Давай, это же весело! Потоптавшись в нерешительности, я все же выбрасываю стаканчик в мусорку и осторожно выбираюсь на лед. Зря, что ли, коньки полчаса шнуровала, да и стоять в них не слишком удобно. Ника тут же подхватывает меня под локоть, придержав, чтобы не упала. Несмотря на внешнюю хрупкость, хватка у нее оказывается достаточно крепкая. — Лучше наклонись чуть вперед, так проще удерживать равновесие, — советует она, пока я медленно перебираю ногами, держась одной рукой за бортик, а второй — за нее. Получается не так уж плохо. — Жалко, па с нами не пошел. Он бы тебя быстро научил! — Не сомневалась в этом, — бурчу, вспомнив, что у Макара всегда всё получалось. Он бы и учился на «отлично», если бы хоть немного для этого старался. — Так что там с Костей? Удалось поговорить? — Да, мы решили остаться друзьями, — сообщает девушка, помахав парню, которого я замечаю на противоположной стороне катка. К нему как раз направляется катастрофа в обличие моего брата. — На самом деле он и правда очень милый, заботливый, понимающий… Идеальный друг, короче! Я вздыхаю, но решаю не комментировать ее слова, сосредоточившись на том, чтобы не упасть. Надеюсь, Костя еще найдет свою ценительницу и не перестанет быть хорошим парнем только потому, что его из-за этого отправили во френдзону. — Отъедем немного? — произносит Ника, потянув меня подальше от бортика. Коленки немного дрожат, но уверенность девушки оказывается заразительной, и я решаю ей довериться. В конце концов, пока я даже ни разу не пошатнулась. — На самом деле всё не так уж и сложно. Это как с плаванием. Главное — не бояться и доверять воде. — «Доверять воде?» — усмехаюсь я, и Ника серьезно кивает в ответ. Мы продолжает отдаляться от бортика. — Наверное, глупо звучит, но мне кажется, что когда боишься, то море словно бы это чувствует и тянет вниз, а если доверяешь — подхватывает тебя и помогает удержаться на поверхности, — поясняет девушка, немного смутившись. Я ободряюще улыбаюсь ей. — С природой надо дружить, и всё получится… Вот и каток это же, по сути, замерзшая вода, нужно просто позволить ей тебя подхватить. Заболтав меня, Ника выезжает почти на середину катка, куда бы я никогда не согласилась поехать в здравом уме и твердой памяти… Едва я осознаю это, как меня охватывает паника, из-за чего крепче хватаюсь за дочь Макара. Но она по-прежнему излучает спокойствие и уверенность, за которыми так хочется следовать. — Ой, кажется, твой брат сейчас собьет Костю! — спохватывается Ника, едва я успеваю немного расслабиться. Я прослеживаю за ее взглядом и замечаю, что Костя остановился, уткнувшись в телефон, в то время как Кай вот-вот его настигнет. — Костя! Она отпускает мою руку, чтобы помахать ему, но парень не реагирует. — Постоишь тут? Я быстренько доберусь до него и оттащу в сторону, — говорит мне Ника, и я киваю. Кажется, в том, чтобы пару минут постоять, нет ничего сложного. Но едва девушка успевает отъехать, как я чувствую толчок в спину. Не удержав равновесие, лечу вниз, крепко зажмурившись в ожидании встречи с очередной травмой, но в последний момент кто-то успевает подхватить меня. Оглянувшись, вижу перед собой незнакомого парня, который быстро извиняется и спрашивает, в порядке ли я. — Да, спасибо, — улыбаюсь, поворачиваясь в сторону Кости, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке… Именно тогда меня и сносит поспешивший на помощь Кай…» — Черт, вспомнила! — выдыхаю, протянув свободную руку, чтобы ощупать многострадальный затылок. Теперь он будет еще сильнее ныть на погоду. — Надолго я отключилась? — Примерно на четыре-пять часов, — отзывается Макар, и я шумно вздыхаю. Надеюсь, Кай не чувствует себя слишком виноватым. Он ведь не нарочно. — Тебе дали сильное обезболивающее, но сотрясения вроде нет. Шапка смягчила удар. Если чувствуешь себя нормально, я могу отвезти тебя домой, только позже всё равно придется приехать на обследование. — Как ты вообще здесь оказался? — спохватываюсь, вспоминая, что Громов на каток так и не приехал. По крайней мере, я его там не видела. — Ты звала меня во сне, — произносит он, не скрывая улыбки. Я… что? — Поэтому мне и позвонили… Честно, мне было очень приятно, хоть и пришлось поволноваться. Я чувствую, как щеки заливаются краской и прикрываю лицо рукой. Вот черт… Неужели даже в бреду я не могу отделаться от Громова. — Заткнись, — бросаю ему, и он смеется, ничуть не обидевшись. Я же сгораю от стыда, ведь столько раз говорила ему, что чувства давно в прошлом, а теперь выясняется — его образ постоянно в моей голове. — Ты просто пользуешься тем, что я не могу пошевелиться и стукнуть тебя! — Правда, не можешь? — на губах Макара вдруг появляется лукавая улыбка, а в глазах вспыхивает неподдельный интерес. Он пододвигается чуть ближе, глядя на меня сверху вниз. — Совсем? Я невольно пропускаю вдох, когда парень вдруг наклоняется ко мне, мягко касаясь губами подбородка. Меня охватывает противоречивая смесь чувств из предвкушения, тоски и волнения, но я так и не решаюсь пошевелиться, замерев под его изучающим взглядом. — Ты даже не представляешь, как сильно я скучаю, птица, — шепчет он, медленно опускаясь поцелуями ниже. Когда его губы касаются кожи на шее, тело охватывает знакомая дрожь. — Макар… — выдыхаю, и тут же прикусываю нижнюю губу, понимая, что вновь поддалась собственным чувствам. Но его близость кажется такой одурманивающей, такой манящей, что мне все сложнее ей сопротивляться. Парень замирает, а затем вновь ловит мой взгляд. Я почти чувствую вкус его губ на своих губах, когда он вновь придвигается ближе, но в этот момент неожиданно раздается стук в дверь. Громов резко отстраняется, что оказывается очень кстати, ведь в палату заходит Кай. — Ты уже проснулась, спящая красавица? — улыбается он, бросив странный взгляд на Макара. Я пытаюсь изобразить спокойствие, но сердце в груди продолжает колотится как сумасшедшее. — Врач сказал, я могу отвезти тебя домой. Сейчас уберут капельницу, и я помогу тебе собраться. — Вообще-то она хочет, чтобы я ее отвез, — вклинивается Макар, и я хмурюсь. Ничего подобного мы не обсуждали. — Со мной ей спокойнее. — Ты опоздал с этим лет так… на пять, — бросает Кай чуть раздраженно, приблизившись к моей постели. От такого количества внимания я начинаю чувствовать себя неуютно. — Наверняка она говорила о тебе во сне только потому, что просила меня избавить ее от твоего навязчивого внимания. Серьезно, в последнее время тебя слишком много! — Кто бы говорил, — хмыкает Громов, закатив глаза. Их перепалка всё меньше мне нравится. — Не я ведь уронил ее на катке… Впрочем, будь я рядом, такого бы не случилось! Взгляд Кая вспыхивает, но вместе со злостью в нем проскальзывает вина. Именно этого я больше всего боялась — что он начнет переживать из-за этого. Но, по сути, это просто нелепое стечение обстоятельств, и вины моего брата уж точно нет в том, что он как всегда хотел позаботиться обо мне, но не рассчитал силы. — Если хоть кого-то здесь интересует мое мнение, то я хочу поехать на такси! — не выдерживаю, ведь мне не хочется продолжать этот дурацкий спор. Мне и так плохо. — Ещё чего! — в один голос восклицают они, и у меня вырывается тяжелый вздох. Ну хоть в чем-то сошлись. — Вообще-то я хотел обсудить с тобой пару моментов из книги, — заговаривает Макар, и взгляд Кая становится непонимающим. Вот черт… я же так и не сказала ему… И сейчас у меня нет для этого никакого желания. — Да, ты прав! — произношу спешно, не дожидаясь, пока брат начнет задавать вопросы. По сравнению с этим поездка в одной машине с Макаром кажется меньшим злом. — Кай, позови медсестру, пожалуйста. Я сейчас быстро соберусь, и мы с Макаром поедем. Тебе же всё равно завтра на работу рано вставать… Брат нерешительно мнется пару минут, но затем всё же выходит в коридор. Облегчение в моем выдохе смешивается с негодованием, которое я тут же обрушиваю на Громова. — Зачем ты вообще об этом заговорил?! — шиплю, и парень вопросительно выгибает бровь. У меня вырывается стон. — Не хочу втягивать в это Кая… Ты представляешь, что будет, если брат узнает о моем литературном рабстве? — Прости, птичка, искусству обмана я только учусь, — усмехается Макар, и я чувствую укол совести, ведь понимаю, к чему он ведет. Но с его стороны это всё равно было слишком. — Может, по дороге к тебе домой ты успеешь дать мне пару уроков…