...Разный взгляд и цвет одной игры...

Выглядеть слабой, жалкой и беспомощной рядом с Макаром мне совсем не хочется, как и продолжать этот разговор, который всё равно ни к чему не приведет. Поэтому я медленно встаю с дивана и ухожу в ванную, чтобы умыться и принять душ. Голова всё еще немного болит, но в целом я чувствую себя неплохо. Врач ведь сказал, что никакого сотрясения нет, да и вряд ли мне вообще нужна была помощь и куча обезболивающих, наверняка это просто Кай устроил переполох, а в больнице решили с ним не спорить, сочтя, что пара лишних часов сна мне все равно не повредит. Кай… При мысли о том, что мне еще предстоит объясняться с братом, меня начинает мутить, а от осознания высокой вероятности вновь остаться наедине со своим прошлым, становится душно в собственной квартире. Поэтому, недолго думая, я собираю волосы в хвост и достаю с полки косметичку, чтобы замазать темные тени под глазами консилером и подкрасить губы, придав им легкий розовый цвет, ведь они выглядят слишком бледными и потрескавшимися. — Выйди, пожалуйста, мне нужно переодеться, — говорю Макару, вернувшись в спальню. Парень хмыкает, но молча выходит, позволяя мне закрыть дверь. Велик соблазн так и остаться сидеть в комнате, закрывшись от него на щеколду, но мне нужно проветрить голову, а в идеале — сбежать подальше от давящей обстановки и собственных мыслей. Я открываю шкаф, пытаясь найти там что-то более-менее приличное, и останавливаю выбор на длинной светлой юбке, простой белой майке и персиково-розовом кардигане. Пока я одеваюсь, кот лежит в своем кресле, недовольно помахивая хвостом, из-за чего испытываю приступ раскаяния. — Ну прости, — шепчу, усевшись на подлокотник. Я протягиваю руку, чтобы почесать его за ухом, но Гром тут же отворачивается. — Я не хотела волновать тебя, правда, и уж точно не желала прихода незваного гостя, который еще и отжал у тебя кресло… Но так уж сложилось, что всё пошло не по плану, а теперь мне и вовсе надо сбежать. Ненадолго. Обещаю, если ты не будешь на меня дуться, я куплю тебе еще тунца… Две банки! Гром недовольно хмурится, словно бы одним взглядом намекая, что в последнее время я так часто вынуждена заглаживать свою вину перед ним, что тунца скоро станет негде ставить. Ну либо я схожу с ума и мне кажется, что мне ненавидит уже даже мой кот… — Игрушку, — исправляюсь, вспоминая, что давно хотела купить ему какую-нибудь пищалку или заводную мышку. Правда, мячик ему не зашел — он просто толкнул его лапой, тот укатился под диван, и больше мы о нем не вспоминали. — Только не злись на меня. Негромко муркнув, Гром прижимается головой к моей руке, и я решаю, что это означает прощение. Осталось только выпихнуть из квартиры Макара, чтобы не создавать для кота неблагоприятную обстановку. Наверняка он мне это кресло еще припомнит. — Я смотрю, ты подготовилась к завтраку, — усмехается Макар, увидев, как я выхожу из комнаты. Так непривычно видеть его в своей кухне. Он еще и выглядит таким расслабленным и даже немного домашним, устроившись на стуле возле окна, что невольно навевает воспоминания. — Давай садись, пока кофе совсем не остыл. — Вообще-то я собираюсь уходить, — сообщаю, направляясь в прихожую, чтобы выбрать сумку. У меня их всего две — черная и белая, ведь обычно я вообще предпочитаю распихивать все вещи по карманам. — Позавтракаю где-нибудь в кофейне или в парке, а ты можешь поесть и в машине. — Вообще-то я обещал присмотреть за тобой, — напоминает Громов, и я закатываю глаза. Мне ведь не десять, чтобы за мной приглядывать. — Давай подвезу, куда тебе нужно. — Я хочу немного пройтись, — отзываюсь, убрав руки за спину. Вся эта ситуация заставляет меня нервничать. — Спасибо, что отвез домой и позаботился обо мне, но, думаю, тебе пора. Парень хмурится, но молча кивает, вставая из-за стола. Он оставляет на столе оба стакана с кофе и пакет с пирожными, направляясь в прихожую. Я не хотела обижать его, но все эти попытки сблизиться по-прежнему кажутся мне некомфортными. С одной стороны, мне тоже тяжело расстаться с прошлым, а с другой… после всего, что случилось, кажется, ничего уже и не вернуть. А любые попытки могут разрушить и то, что есть в настоящем. — Я покормил кота, — сообщает Макар, и я испытываю очередной приступ вины, ведь совсем об этом забыла. Хотя, с другой стороны, когда Гром голоден, он сам сообщает об этом, требовательно мяукая и ведя меня к миске, а сегодня он вел себя тихо. Наверное, поэтому не почувствовала беспокойства. — Спасибо, — повторяю, быстро застегивая пальто и обувая осенние сапоги. Скоро конец ноября, но на улице еще не похолодало так сильно, чтобы кутаться в пуховик. — Может, он простит тебя за кресло. — Ну учитывая, что я еще убрал за ним лоток, он мне теперь должен, — усмехается парень, и я фыркаю. Думаю, Гром, как и любой кот, считает, что оказал ему большую честь, сделав дела в его присутствии. — Мечтай, — бросаю, уже когда мы выходим на лестничную площадку. Я замыкаю квартиру и иду к лестнице. — Прости, что так вышло с завтраком. Но мне и правда нужно прогуляться. Все-таки я кучу времени пролежала и теперь буду корить себя за то, что не выполнила норму шагов. Это и правда так, ведь вчера я успела пройтись только до машины Кая и до катка. Утром шагомер показал какие-то жалкие триста шагов, поэтому теперь придется выхаживать за этот день и за прошлый. Я в этом плане немного псих, ведь больше всего боюсь, что мне придется сесть на диету и отказаться от любимой еды. — Может, все же выпьем где-нибудь кофе, а потом ты пойдешь на прогулку? — предлагает вдруг Громов, когда мы выходим из подъезда. Я замираю в нерешительности, не желая снова его обижать. — В конце концов, для любых физических нагрузок нужны силы, а тебе сейчас и вовсе следует себя поберечь. Лучше поесть. — Ладно, — соглашаюсь, решив, что полчаса времени ничего не изменят. Погода сегодня ясная и солнечная, а значит, мне не следует опасаться, что прогулке помешает дождь. Да и на работе, узнав о происшествии, мне согласились дать на понедельник отгул, чтобы как следует отлежалась. — Только давай счет оплачу я, так будет справедливо. Ты потратился на кофе и пирожные, а я куплю завтрак. — Ну нет, птичка, как только у меня в жизни станет все плохо, я сразу возьму пару уроков у Кита, — ухмыляется Макар, снова напоминая о том, что его школьный приятель подался в содержанки. Судя по его профилю в запрещенной соцсети, устроился он довольно неплохо. Регулярно постит фотки с отдыха у океана и из дорогих заведений. — Он, кстати, даже курсы свои продает. Вещает о том, как жить в свое удовольствие, не напрягаясь. — Наверняка взял за основу принципы Прохора Шаляпина, — смеюсь я, вспоминая, что как раз недавно смотрела обзор на его книгу. Не удивлюсь, если Кит выучил ее наизусть. — Ну, зато хоть один из нас пришел к своей цели… Закончив фразу, я тут же умолкаю, понимая, что снова затронула неприятную тему. К счастью, в этот момент мы останавливаемся возле двери ближайшей к моему дому кофейни, расположенной по соседству с супермаркетом, и Громов тянет ручку на себя, открывая мне дверь. Я уже много раз была здесь, балуя себя свежей выпечкой и вкусным кофе, поэтому успела выучить меню наизусть. — Я буду раф с соленой карамелью и яблочный штрудель, — произношу сходу, радуясь возможности сменить тему. Порывшись в сумке, я нахожу карту заведения. — И раз уж ты решил делать из меня содержанку, то не забудь взять наклейки. За каждую шестую полагается бесплатный напиток! Макар выгибает бровь, но никак это не комментирует, а молча направляется к прилавку, чтобы сделать заказ. Официантов в заведении нет, ведь оно само по себе небольшое, да и наплыва посетителей никогда не бывает. Чаще всего заглядывают работники соседних магазинов и пунктов выдачи, чтобы взять кофе на вынос. Я люблю заходить в хорошую погоду, устраиваясь за столиком у окна с ноутбуком, ведь мне хочется иногда сменить обстановку — выпить кофе и поработать в уютной атмосфере. — Твой раф, твой пирог, твои наклейки, — сообщает мне Макар, выкладывая все это передо мной. Я улыбаюсь, ведь выражение его лица в этот момент кажется очень забавным. — Ничего не забыл, мисс? — Нет. Так и быть, оставлю тебе чаевые, — усмехаюсь, делая глоток из чашки. Кофе здесь как всегда потрясающий. — О, ты взял себе меренговый рулет? Давно хотела его попробовать… Можно? Макар молча пододвигает ко мне тарелку, и я беру вилку, чтобы отковырять кусочек. Вроде неплохо. Может быть, когда-нибудь возьму себе полную порцию. После этого я предлагаю парню попробовать мой штрудель, но он отказывается. — Ты же знаешь, что я готовлю его гораздо лучше, — напоминает Громов, и я не могу с ним поспорить. В школьные годы его выпечка была просто волшебной, а с возрастом он наверняка только улучшил мастерство. — Может, примешь мое приглашение и заглянешь в ближайшие выходные? Ты ведь, кажется, обещала дать нам шанс… — Не знаю… Я все еще боюсь, что это будет ошибкой, — признаюсь, хоть изо всех сил пыталась избежать этого разговора. Не в силах смотреть на парня, я опускаю взгляд на чашку с кофе. — Вдруг станет только хуже, и мы… — «Хуже» я уже пережил, — возражает Макар, мягко касаясь моей руки. Мне приходится все же взглянуть на него. — Поверь, нет ничего ужаснее, чем быть без тебя. Остальное не имеет значения. Мы преодолеем всё, только, пожалуйста, перестань уже этому препятствовать! — Ладно, — бормочу, закусив нижнюю губу. Мне вдруг становится неловко. — Приглашение на пирог звучит не так уж плохо… Может быть, нам и правда следует заново узнать друг друга. В этот момент у Макара звонит телефон, и ему приходится отпустить мою руку. Даже без громкой связи я узнаю голос Лехи, который как всегда эмоционально о чем-то рассказывает. Меня по-прежнему радует, что он за эти годы вообще никак не изменился. — Он узнал, что ты попала в больницу, и теперь хочет встретиться, — сообщает мне парень, прикрыв динамик рукой. Я вопросительно приподнимаю брови, и он пожимает плечами. — Я ничего ему не рассказывал. Могу сказать, что ты не хочешь никого видеть. — Давай я сама с ним поговорю, — предлагаю, протягивая руку к телефону. Громов передает его мне. — Привет, Леш. Я, правда, в порядке, не стоит беспокоиться. — Не-не, Кирюх, так не пойдет, братаны братанов не бросают, — фыркает он, и я невольно усмехаюсь тому, что снова попала в разряд братанов. Впрочем, может, Леха меня оттуда никогда и не вычеркивал, это ведь я оборвала все связи не только с Макаром, но со всем, что о нем напоминало, включая город и его окружение. И если с Китом и Вардой мы толком не успели сблизиться, то по нему я порой скучала. — Давай я щас заскочу с тортиком, гляну, руки-ноги целы, и будешь дальше на койке загорать. А то твой братуха говорит, тебя там едва не по льду размазало. — Кай? — удивляюсь я, но затем вспоминаю, что у них там вроде как деловое партнерство. На самом деле, они с братом чем-то похожи, наверное, поэтому мне в свое время Леха и понравился. С ним было так же просто, как с Каем. — Он просто любит драматизировать. Поверь, ты только время на дорогу зря потратишь. Я цела и невредима, сижу в кафе и ем десерт. — Ооо, у вас там романтик с Громычем? — мгновенно оживляется Леха, и я тут же заливаюсь краской. Но возразить не успеваю, потому что парень тут же добавляет: — А вот и хрен вам. Кидайте точку. Я тоже тусить хочу. Он сбрасывает звонок, и я перевожу немного растерянный взгляд на Макара, который, очевидно, слышал весь разговор, потому что на его губах появляется лукавая улыбка. Вздохнув, я возвращаю ему телефон. Видимо, побыть наедине и собраться с мыслями у меня уже не получится, ведь Леха точно не угомониться… да мне и не сильно хочется уже. — Напиши ему, чтобы в парк местный подкатывал, — говорю, делая глоток кофе. Как всегда безупречно. — Я еще мороженое хочу… Макар поднимает взгляд от своего телефона и улыбается, ведь понимает: это означает, что я хочу провести время и с ним тоже. Он быстро отписывается Лехе и продолжить разговор, пока его неугомонный товарищ добирается до моего захолустья. — Итак, ты обещала мне рассказать о себе, — напоминает парень, и я закатываю глаза, ведь ничего ему не обещала. Да и рассказывать мне нечего. У меня невероятно скучная, но зато спокойная жизнь. Ее нарушают разве что выходки моего кота и муки творчества, но это гораздо лучше, чем любовные переживания. — Я и так уже всё рассказала, — произношу вслух, отламывая кусочек от штруделя. Он оказывается хрустящим снаружи и нежным внутри, всё как я люблю. Хотя, следует признать, что у Громова и правда получалось вкуснее. — Днем работаю, вечером извожу себя попытками написать очередную главу… Разве что Кай и кот иногда скрашивают мои серые будни. Далеко не так насыщенно, как у тебя. — Мне все еще приятно, что ты так многое знаешь о моей жизни, — тут же поддевает меня Макар, и я чувствую, как горят щеки. Нашел же, за что зацепиться. — Впрочем, мои соцсети веду не я, и всё, что ты видишь, это только части публичного образа. Все эти годы я только и делал, что работал, изредка отвлекаясь на алкоголь, чтобы еще сильнее заглушить непрошенные мысли, но однажды словно очнулся от кошмарного сна и понял: дальше так продолжаться не может. Вот я здесь. У меня на языке вертится вопрос о том, были ли его громкие романы частью публичного имиджа, либо попыткой избавиться от непрошенных мыслей, но затем решаю не акцентировать на этом внимание и не давать ему повод подшутить надо мной, уличив в ревности. Но, как и в прошлом, стараюсь не копаться в его личной жизни, ведь он был свободным человеком и мог делать, что хотел. — Так о чем ты пишешь сейчас? — резко меняет тему парень, что заставляет меня почувствовать одновременно благодарность и смущение. Я рада, что мы ушли от воспоминаний о прошлом, но в то же время мне неловко обсуждать свои истории лично. Одно дело делать это с читателями в переписках, а с другой — глядя человеку в глаза и наблюдая его реакцию. — Конкретно сейчас? — уточняю, поборов стеснение. Громов кивает, и я вздыхаю. — Ну… не так давно я начала довольно мрачную историю о парне, который преследует свою бывшую девушку, вынужденную скрываться от него, меняя города, имена и даже внешность… Немного непривычный для меня жанр, ведь я больше люблю романтические комедии. Моя единственная изданная книга «Лети» хоть и наполнена драматичными моментами, но все же довольно легкая, милая и веселая, а тут мне вдруг захотелось какой-нибудь жести, и я пошла вразнос. — Дай угадаю — ты начала ее, когда я решил вернуться? — уточняет Громов, и я со смехом киваю. На самом деле я не связывала в своей голове эти два факта до этого момента. — Что ж… надеюсь, ты хотя бы выбрала кого-то вроде Генри Кавилла как пример его внешности в своем канале. — О боже… ты листал его? — выдыхаю, закрывая лицо руками. Теперь мне придется закрыть его, а лучше сменить имя и сбежать куда-нибудь… в Беларусь. — Тогда ты должен знать, что Генри уже занят. Да и он слишком милый для серийного убийцы со сталкерскими замашками. — Приятно, что я вызываю у тебя только самые добрые и светлые ассоциации, — хмыкает Громов, отправляя в рот кусочек меренгового рулета. Теперь уже я совсем не могу сдержать смех. Но я и правда не думала о нем, когда начинала эту книгу… Наверное. — Нужно будет зайти почитать, может, узнаю еще что-то новое… А то я со всеми заботами слишком давно не бывал на твоей странице. Я отрицательно качаю головой, ведь перспектива того, что он начнет сравнивать себя с моим жестоким, одержимым и немного сумасшедшим героем мне совершенно не нравится. Даже пытаюсь выбить из парня клятву, что он ни за что не станет это читать, но Макар уходит от ответа. — Только если ты пообещаешь мне второе свидание, которое пройдет на моих условиях, — выдвигает он требование, уже когда мы выходим из кафе и неспешно бредем в сторону парка. Леха написал, что уже скоро будет на месте. — Например, у меня дома, где мы вместе приготовим ужин. — Я подумаю, — обещаю, хоть перспектива кажется все более заманчивой. Но я не спешу сближаться с ним, по-прежнему опасаясь подвоха. — Ты должен поклясться мне, что никогда и ни при каких условиях не станешь читать эту книгу. — Значит, я заеду за тобой в пятницу вечером? — улыбается он, протягивая мне руку для рукопожатия, и я, помедлив, отвечаю ему. Макар тут же сжимает мою ладонь, переплетая наши пальцы, а затем подносит к губам, чтобы поцеловать мои костяшки. Я вспыхиваю. — Решено, птица. Обещаю, это будет лучший вечер… Его ладонь все такая же прохладная, но прикосновения губ к моей коже кажется обжигающим, и этот приятный контраст заставляет меня плавиться от его близости. Мысли разбегаются, и я на несколько секунд забываю, как дышать, опомнившись в тот момент, когда Громов отстраняется, не отпуская моей руки. — Тебе всё так же нравится шоколадный пломбир? — спрашивает он, легко меняя тему. Мои щеки тем временем по-прежнему предательски краснеют. — На самом деле в последнее время я переключилась на фисташковый, — отвечаю, кое-как собрав мысли в кучку. Но то и дело отвлекаюсь на наши сомкнутые руки. — А ты? Все так же не любишь мороженое? — Ну, меня и так некому согреть одинокими вечерами, не хватало мне еще есть холодное, — ухмыляется он, и я хмурюсь. Не замечала за ним мерзлячести. А вот воспаления хитрости, похоже, бывают на регулярной основе. — Лучше возьму себе сладкую вату. — Да уж, нужно же хоть немного подсластить твою сложную жизнь, — бурчу я, направляясь к палатке со сладостями. Так давно не была в парке, ведь мне, по сути, и сходить сюда не с кем. Разве что с Каем, но у него не всегда есть время, а друзьями толком так и не обзавелась. — Давай Лехе чуррос с шоколадным сиропом возьмем, он вроде любит такое… Мороженое оказывается довольно вкусным, как и сладкая вата, которую я понемногу отщипываю у Макара с его позволения, пока мы гуляем вдоль дорожек, пытаясь как-то склеить разговор, но это по-прежнему дается непросто. Многие темы попросту нельзя затрагивать, а многие мы обсудили еще тогда, в прошлом, и с тех пор мало что изменилось. В конце концов, решаем устроиться на лавочке неподалеку от входа в парк, чтобы дождаться Леху там. — Ооо, жареные палки, пасиба, — расплывается в улыбке парень, когда я протягиваю ему чурросы, которые чудом уберегла от поползновений Макара. Он, в свою очередь, приносит мне упаковку шоколадно-орехового печенья. — Че вы тут? Уже пососались? Нет? А нахрен тогда лавку заняли, другим нужнее! — Заткнись, — бросает ему Громов, и тот в ответ показывает ему средний палец. Я невольно задерживаю взгляд на футболке парня, на которой в этот раз изображены персонажи «Галактического футбола». В детстве я просто обожала этот мультсериал, правда, вовсе не из-за любви к игре с мячом, а потому что там еще были очень милые парочки. — Убедился, что она в порядке? Проваливай. — Ващет я еще должен убедиться, что на этот раз ты ее не упустишь, — фыркает Леха, усаживаясь на лавочку сбоку от меня. Мне приходится пододвинуться немного ближе к Макару, чтобы все поместились. — Бля, ты б видела, че с ним в прошлый раз было, когда вы разбежались… Потеряли пацана, короче. Взгляд Громова становится угрожающим, а я тяжело вздыхаю, вновь чувствуя себя виноватой, из-за чего резко пропадает аппетит. Кое-как расправившись с остатками мороженого, решаю еще немного пройтись, и парни, как по команде, встают, чтобы составить мне компанию. - Я вообще-то хотела прогуляться одна, — говорю прямо, но ни один из них не спешит возвращаться на место. Я скрещиваю руки на груди. — Можете не беспокоиться, я живу тут уже давно и вряд ли потеряюсь — Ага, щас еще свалишь снова, ищи потом, — парирует Леха, на что я закатываю глаза. Макар отвешивает ему подзатыльник. — Не, а че? Я на такое не подписывался. — Он хотел сказать, мы оба беспокоимся, что ты снова пострадаешь, — говоря это, Громов подходит ближе, чтобы снова взять меня за руку. С каждым разом это начинает казаться всё менее странным и смущающим. — Тебя ведь нужно постоянно оберегать, птичка… Я фыркаю, но решаю продолжить путь, чувствуя до боли знакомый трепет, когда он ко мне так близко. Леха плетется позади, но почти не вмешивается в разговор, становящийся все менее напряженным, по мере того, как мы продолжаем прогулку. Вспоминаем совместные вечера, общие интересы, моменты, которые делили на двоих, и это словно бы все больше сближает нас… В какой-то момент я понимаю, что хочу пить, и Макар отходит, чтобы взять мне воды, а заодно купить Лехе еще мороженое, ведь тот успевает проголодаться, пока мы бесцельно бродим по парку. Это он еще долго держался. — Слушай, Кирюх, у меня ваще разговор есть, — начинает вдруг Леха, пододвинувшись ко мне. Я вопросительно приподнимаю брови. — Ты же видела Варвару, да? Я думаю… может, мне к ней подкатить? — Может, тебе перестать называть ее Варварой? — предлагаю я, испытав странное ощущение дежавю. Парень хмурится. — Если решил, то вперед, в чем проблема? — Знаешь, мне кажется, к ней уже кто-то подкатывает, — произносит Леха негромко, вдруг смутившись. Я ничуть не удивляюсь. Варда — девушка видная, у нее наверняка там очередь стоит из потенциальных женихов. — Может, ты там выяснишь как-нибудь ненавязчиво, кто именно это может быть?