Часть 1. Розовая угроза.

Купе было душным. Даже окно не помогало — воздух всё равно оставался липким, как ощущение под кожей, которое Драко не мог стряхнуть с конца лета. Блейз что-то лениво рассказывал про свою мать и нового любовника, слизеринцы хихикали, а он слушал вполуха. Мысли витали где-то дальше — за пределами вагона, за пределами школы, за пределами всей этой показной юности. Дверь в купе открылась. — О, только посмотрите, это наш герой, — лениво протянул он, когда Поттер прошёл мимо. — Поверить не могу, что нас всё ещё не эвакуировали. Аврорат не в курсе, что с нами едет великий защитник всех и вся? Поттер остановился. Уже хотел что-то сказать, но вперёд вышла она. Грейнджер. — Заткнись, Малфой, — холодно произнесла она, глядя прямо в глаза. Её голос был как лезвие — чёткий, уверенный, но без привычной истеричности. Не выкрик. Удар. Он чуть приподнял бровь. — А ты стала острее. Я бы сказал — злее, Грейнджер. Гриффиндор тебя не узнает. — Просто выросла, в отличие от тебя, — бросила она и пошла дальше по коридору, не дожидаясь ответа. И он ничего не сказал в ответ. Только смотрел ей вслед. Длинные локоны, чуть влажные от жары, лёгкое движение плеч, когда она быстро шагала прочь. — Посмотрим, как ты заговоришь, когда грязнокровки окажутся вне закона… Грейнджер! — крикнул Драко ей в спину. Она не обернулась. Шла, как будто и не слышала. Как будто он был пустым местом. Как будто его слова — ничто.. — Эй, Блейз, — процедил он сквозь зубы. — Что там интересного отец тебе из поездки привёз? Давай сюда. Блейз усмехнулся, не став спорить с тоном. — На, смотри. Только не разбей, Малфой. Он достал небольшую коробочку — тёмная, глянцевая, с узором из витиеватых рун. Материал напоминал полированный обсидиан, но был странно… холодный. Даже в руках. — Это что? — нахмурился Драко. — Бездлушка. Отец нашёл её в какой-то лавке в Болгарии. Старая эмпатическая магия. Типа… откровения, если верить продавцу. Показывает то, что ты прячешь сам от себя. Или боишься потерять. — Тьфу, бред, — буркнул Драко, но взгляд его задержался на коробочке. Он сжал её в руке. Лёгкая. Как будто в ней ничего нет. Когда они добрались до повозок, Драко услышал голос Поттера, звучащий немного громче обычного. — Я тебе говорю, Рон, они стояли прямо здесь. Такие... чёрные, с крыльями. Тянут повозки. — Поттер показывал на пустое пространство перед ними. — Я ничего не вижу, Гарри, — ответила Грейнджер, нахмурившись. — Там никого нет. — Я тоже, — подтвердил Уизли, зевая. Драко фыркнул. «Поттер, у тебя совсем поехала крыша», — с усмешкой подумал он. — Я их вижу, — вдруг раздался тонкий, спокойный голос. Он приподнял бровь. Рядом с Поттером стояла Лавгуд. Всё такая же странная, с растрёпанными волосами и слегка отсутствующим выражением лица. — Они называются фестралы, — пояснила она спокойно. — Их могут видеть только те, кто видел смерть. — Красивые, правда? Особенно их глаза. Драко усмехнулся. — Ещё одна чокнутая. Кажется, Хогвартс всё больше напоминает психушку, нежели школу магии. Они сели в повозку. Колёса скрипнули, и карета покатилась в сторону замка. Драко рассеянно смотрел вперёд и вдруг заметил, что в повозке впереди, чуть отвернувшись от своих друзей, сидела Грейнджер. Она смотрела в сторону леса, залитого лунным светом, — задумчиво, почти отрешённо, как будто её мысли были далеко за пределами школы. Он поймал себя на том, что слишком долго на неё смотрит. — Эй, Драко, — прервал его Блейз. — Ты думаешь, Поттер и правда всё это выдумал? — Этот идиот может выдумать что угодно, — отрезал Драко, не отрывая взгляда от Гермионы. — Просто... я слышал, — начал Блейз, но Драко резко повернулся. — Забини, ты можешь хотя бы на пять минут заткнуться? — Конечно, — ответил тот, моргнув. — Прости, Драко. Повозка затормозила у крыльца, и студенты начали выходить. Воздух стал прохладнее, и Драко наконец почувствовал облегчение — жара поезда осталась позади. У входа в замок их уже ждала профессор Макгонагалл. Выглядела она как всегда строго, но в глазах мелькала усталость. — Добро пожаловать в Хогвартс. — Её голос прозвучал твёрдо, но не без напряжения. — Прошу вас… в этом году особенно — сдержанность и дисциплина. Министерство магии проявляет особый интерес к нашему учебному процессу. «Интерес», — хмыкнул про себя Драко. — Лучше назвать это вмешательством.» Он заметил, как Поттер прищурился, а Грейнджер буквально подалась вперёд, насторожившись. Типично. Почует заговор — и пойдёт в бой, даже если против неё армию выставят. Как только двери в большой зал распахнулись, гул голосов заполнил пространство. Потолок сиял звёздами, как всегда, и свет свечей отражался в бокалах, тарелках, глазах. Драко занял своё место за столом Слизерина. Он не слушал ни Блейза, ни Пэнси — взгляд выискивал Грейнджер, сам того не замечая. Нашёл её быстро: сидела между Поттером и Уизли, слегка нахмуренная, как будто предчувствовала бурю. Дамблдор встал. — Добро пожаловать в Хогвартс на новый учебный год, — начал он своей обычной мягкой манерой. — У нас есть важное объявление. В этом году преподавателем Защиты от Тёмных Искусств станет… О да, — подумал Драко, как только увидел её. Драко не удивился. Он знал. Отец упоминал её в письме, ещё в августе — "Министерство наведёт порядок в Хогвартсе, сын. Следи за Амбридж. Она человек Фаджа." Он даже видел её на одном из светских приёмов — вся в розовом, улыбающаяся, как поддельная фарфоровая кукла, от которой веяло жуткой приторностью. — …Долорес Джейн Амбридж, — закончил Дамблдор и сделал шаг назад. Женщина в нелепом розовом костюме встала с места за учительским столом. На её лице застыла улыбка — слишком широкая, слишком неестественная. Она издала мерзкий, мелкий смешок. Драко передёрнуло. — Жаба в кружеве, — пробормотал кто-то сзади. — Спасибо, профессор Дамблдор… — затянуто и приторно начала Амбридж. — Столько лет… столько ошибок. Настало время… навести порядок. Правильный порядок. Драко скользнул взглядом по залу. Многие студенты выглядели озадаченными. Поттер был зол. Уизли скалился. Амбридж хлопнула в ладоши и начала говорить — приторно, медленно, словно разговаривала не с подростками, а с детским садом. Драко поймал взгляд Грейнджер. Она уже поняла. Амбридж закончила своё выступление на приторно-милой ноте,еще раз хлопнула в ладоши и села, вся сияя как напудренная тыква. В зале повисла напряжённая тишина, в которой едва слышно поскрипывали ложки. Драко продолжал наблюдать. Он снова скользнул взглядом по гриффиндорскому столу. Поттер выглядел, как будто вот-вот взорвётся. Уизли хмуро крошил хлеб. А Грейнджер… Она наклонилась к ним, и Драко даже привстал чуть выше — просто чтобы видеть её губы. — Вы что, не поняли? — прошептала она, глядя на них с отчаянием. — Это речь Министерства. Они собираются контролировать Хогвартс. Через неё. Поттер поморщился. — Но Дамблдор же здесь... — Именно, — тихо ответила Гермиона. — И они этого больше всего и боятся. На лице Уизли отразилось недоумение, но Драко смотрел только на неё. Она всё поняла. Первая. Как всегда. Заучка Грейнджер снова оказалась умнее своих тупых друзей. На следующий день начались занятия. Учебники — те же, расписание — до боли знакомое, кабинеты — прохладные и каменные, как и всегда. Только атмосфера в Хогвартсе изменилась. Незримо, но ощутимо. Драко просыпался рано. Как правило, раньше других. Он не терпел суеты. Душ — холодный, бодрящий. Мантию — только свежую, без единой складки. Галстук — затянут идеально, волосы — приглажены и блестели так, будто он сражался за них в дуэли. Идеальность — это привычка. Особенно для Малфоя. Блейз Забини, вечно растянутый и ленивый, всё ещё зевал, когда Драко уже пил чай в зале. Винс и Грег храпели как тролли, и это раздражало. На завтрак он, как всегда, взял поджаренный тост и чёрный чай. Без сахара. Сладкое — для простолюдинов. — Видел, как Поттер вчера кипел? — протянул Блейз, плюхаясь рядом. — Кажется, его вот-вот выкинет из равновесия. Драко не поднял взгляда от расписания. — Его туда не "выкинет", он там и живёт, — лениво сказал он, — между истерикой и манией величия. Блейз фыркнул. — У него глаза были, как у белки на зелье бодрости. Может, всё-таки рехнулся? Драко хмыкнул, откинувшись на спинку скамьи. — Поживём — увидим. Хотя с таким лицом в Азкабане ему быстро найдётся работа. Будет пугалом на тюремных грядках. Блейз расхохотался. — Вот бы его уже выгнали. — Нет, — с деланным разочарованием протянул Драко. — Гриффиндор любит своих позорных святых. Он для них вроде иконе с кривым лицом — смешно, жалко, но все молятся. Он наконец отложил расписание. — Что у нас первым? — Зелья. Снейп. Драко приподнял уголок губ. — Прекрасно. Надеюсь, у кого-нибудь опять расплавится котёл. Смотреть, как гриффиндорцы тушат себя водой, — лучше любого театра. Первые уроки прошли без происшествий. На Зельеварении Драко, как всегда, был сосредоточен и выверен. Его зелье кипело ровно так, как нужно — ни пузыря мимо, ни запаха лишнего. Снейп одобрительно кивал, молча проходя мимо, лишь раз задержавшись у гриффиндорского котла. — Мистер Финниган, — голос профессора был тихим, но в нём звенела сталь. — Скажите, вы хотя бы пытались прочитать инструкции? — Эм… я… — начал Финниган, но тут же отшатнулся, когда из котла вырвался столб фиолетового дыма. — Восхитительно, — процедил Снейп. — Если бы глупость можно было измерить, ваш котёл давно бы лопнул от стыда. Сядьте. И ничего больше не трогайте. Класс сдержал смешок. Драко слегка усмехнулся. Некоторые вещи никогда не меняются. После уроков он ушёл в библиотеку — не ради знаний, а ради тишины. В Хогвартсе, полном криков, шумных переходов, сплетен и чужих лиц, это было чуть ли не единственное место, где можно было побыть наедине с собой. Он сел у окна. Раскрыл книгу — «Превосходство чистокровных династий в магической истории» — не потому что хотел, а потому что так надо. Но через страницу он уже смотрел в стекло. Слишком тихо. Слишком пусто.