Глава 5. То, что недоступно.

Небо над Хогвартсом затянуло тяжёлыми свинцовыми тучами, и над стадионом стелился холодный утренний туман. Морось впивалась в лицо ледяными каплями, а ветер рвал края мантий, заставляя игроков сильнее пригибаться к метлам. Драко сжал рукоять своего «Нимбуса-2001» и оттолкнулся от земли. Метла мягко, но быстро рванула вверх, унося его сквозь клочья тумана. На мгновение он оказался выше всех, глотая колючий воздух полной грудью, и тут же услышал хриплый оклик: — Малфой! Не для красоты летим, а за снитчем! — Флинт, капитан команды, едва держался на своей метле под напором ветра, но голос его был как всегда жёстким. Драко резко наклонил корпус вперёд, уводя метлу в стремительный вираж. Хлёсткий ветер бил в лицо, метла дрожала под натиском порывов, но он знал — контроль у него идеальный. Под ним мантии Крэбба и Гойла мелькали зелёными пятнами, когда они изображали загонщиков, отбивая квоффл обратно к воротам. Сквозь туман промелькнула крошечная золотая искра — тренировочный снитч. Сердце ухнуло, и Драко рванул за ним. Метла под ним вибрировала от скорости, в ушах свистел ветер. Он почти настиг мяч, протянул руку… но в последний миг снитч, словно издеваясь, нырнул вниз. — Давай, Малфой, Поттер бы уже поймал! — заорал Флинт, с трудом разворачивая свою метлу. Драко стиснул зубы и направил «Нимбус» в крутое пике. Холодный воздух полоснул по лицу, а мир превратился в размытые полосы серого и зелёного. Он выровнялся всего в паре футов от земли, выхватил снитч и тут же поднялся в воздух, держа добычу высоко над головой. — Вот так, — бросил он с ленивым удовлетворением, ловя взгляд Флинта. — Поттер может идти отдыхать. Капитан довольно кивнул, но добавил: — Запомни, в матче он не даст тебе и секунды. Тренировка тянулась почти два часа. Игроки несколько раз меняли позиции, отрабатывали резкие повороты и ложные манёвры. Драко несколько раз проходил опасно близко к кольцам, то перехватывая мяч, то обводя соперников, и каждый раз ощущал, как адреналин бьёт в виски. Пальцы давно онемели от холода, мантия прилипла к спине от мороси, но он не сбавлял темп. Когда Флинт наконец скомандовал приземление, Драко спрыгнул на сырую землю, почувствовав, как ноги чуть подгибаются от усталости. Мышцы плеч ныли, а волосы были влажными от тумана, но на лице играла довольная усмешка — сегодня он летал на пределе. Он перекинул метлу через плечо и направился к замку. Сырые каменные ступени скользили под ногами, и в лицо всё ещё бил колючий ветер. Внутри Хогвартса было теплее, но туман будто проник и сюда — сквозняки тянулись по коридорам, подхватывая клочья влаги с его мантии. После изнурительной тренировки Драко всё ещё ощущал в плечах приятную тяжесть, а ладони — лёгкий зуд от рукояти метлы. Он шёл по полутёмным коридорам Хогвартса, намереваясь миновать Большой зал. Большинство студентов уже спустились в Большой зал на ужин, поэтому коридоры были почти пустыми. И это время передвигающиеся лестницы, казалось, жили своей особенной жизнью Драко медленно поднимался по лестнице, лениво глядя вперёд, и собирался перейти на следующий пролёт, когда услышал тихие шаги. Лестница перед ним сдвинулась, и на повороте он столкнулся взглядом с Гермионой. Она тоже замерла, держа под мышкой толстую книгу. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, пока на его губах не появилась хищная ухмылка. Он уже собирался пройти мимо, но в этот момент лестница дрогнула и начала смещаться в сторону. Гермиона потянулась за перилами, но там уже лежала его ладонь. Потеряв опору, она врезалась в него грудью Драко почувствовал лёгкий аромат от её волос и кожи — смесь мяты и сладковатой малины. Он чуть наклонился к ней, положил руки на её плечи и тихо, с ленивой насмешкой произнёс: — Что, Грейнджер, страшно? — О чём ты, Малфой? — с вызовом подняла подбородок она, глядя ему прямо в глаза. Он впервые заметил, что её глаза — глубокие, тёплые, цвета лесного ореха, с золотистыми искрами, вспыхивающими в отблесках факелов. В них горел живой, упрямый огонёк, который всегда подталкивал её бросать вызов миру — и ему в том числе. Уголок его губ чуть дёрнулся в усмешке. Он уже знал, что за этой бронёй скрывается обычная девушка, способная плакать и переживать. Лестница остановилась, и Драко, бросив быстрый взгляд на ближайший коридор, заметил массивную дверь. Этот этаж… Он вспомнил слухи. — Что, нахлынули воспоминания, Грейнджер? — негромко произнёс он, кивая в сторону двери, за которой когда-то скрывался трёхголовый пёс. — Ты про те воспоминания, в которых Гарри спас Хогвартс? — ухмыльнулась гриффиндорка. Драко нахмурился и, отступив на шаг, убрал руки с её плеч. — Нравится гордиться чужими подвигами, когда сама даже не являешься волшебницей по крови? А, Грейнджер? — резко бросил он, почти смакуя слова. Она не заставила его ждать — упрямый огонёк в её глазах сменился яростным пламенем. — Знаешь, Малфой… — начала она, и тут же её взгляд словно остыл, став холодным и ровным. — Есть вещи, которых ты никогда не поймёшь. Вещи, недоступные тебе. В том числе и настоящая дружба. С этими словами она махнула рукой и пошла прочь, даже не обернувшись. — Недоступны, говоришь… — тихо, сквозь стиснутые зубы, бросил ей в спину Малфой, глядя, как она исчезает за поворотом. Помимо ярости, которую разожгла в нём гриффиндорка, он всё ещё ощущал в воздухе тонкий, тёплый аромат малины, смешанный с прохладной свежестью мяты. Этот запах, как назойливое воспоминание, упорно не хотел отпускать, только сильнее зля его. В этот вечер, устроившись в кресле у камина, Драко откинулся на спинку и какое-то время молча смотрел на пламя. Перед глазами всё ещё стояла Грейнджер — упрямо вскинувшая подбородок, с огнём в глазах… и с тем самым ароматом малины и мяты, который, к его раздражению, никак не выветривался из памяти. С тихим, ленивым вздохом он потянулся к бордовому дневнику. На этот раз он открыл его не на последних страницах, а пролистал в самое начало. 9 сентября — сегодня у меня день рождения, мне исполнилось 10 лет. Папа в честь праздника взял выходной на работе и пообещал, что мы пойдём в парк аттракционов. Сегодня был чудесный день. Мы катались на горках, мама смеялась так, что у неё розовели щёки, а папа на некоторых спусках зажмуривался от страха — это выглядело ужасно забавно. Когда я побежала сфотографироваться с большим плюшевым зайцем, который раздавал воздушные шары, то споткнулась и упала, разодрав коленку. Было больно, но папа поднял меня на руки и закружил, и я тут же забыла про боль. Потом мы пошли в ресторан, и родители заказали самый большой яблочный пирог. Официант принёс его нам со свечами, от которых шёл тёплый аромат корицы и ванили. Я загадала желание, но никому его не сказала. Папа сказал, что если расскажешь, оно не сбудется. Мы ели пирог, а мама всё время улыбалась. Она подарила мне книгу о знаменитых волшебниках, сказав, что однажды я стану в ней. Это был лучший день рождения в моей жизни. Драко задержал взгляд на аккуратных строчках, пытаясь представить себе эту сцену — смех, свечи, отец, подхватывающий дочь на руки. Что-то неприятно кольнуло под рёбра, как будто он увидел чужое сокровище, к которому не имел доступа. Да, у него всегда были подарки — дорогие, редкие, блестящие. Но не было этой показной семейной теплоты. Отец никогда не стал бы кружить его в парке и уж точно не заказал бы нелепый пирог со свечами. Люциус Малфой считал, что сентиментальность — удел слабых. Он сжал челюсть и откинулся на спинку кресла. В голове всплыли слова Грейнджер, сказанные на лестнице: «Есть вещи, которые тебе недоступны». Она бросила их, как вызов, глядя прямо в глаза. Недоступны? Она понятия не имеет, что ему доступно, а что нет. И всё же — этот укол под рёбра никуда не делся. Да, может, у него не было глупых пирогов и кружений в парках, но у него было другое — власть, имя, сила. И всё же… почему-то он продолжал видеть перед собой её взгляд, в котором упрямый огонёк сменился холодом. Он откинул дневник на колени, медленно провёл пальцем по тиснённой обложке и усмехнулся краем губ. — Посмотрим, Грейнджер, — тихо пробормотал он, убирая дневник в сторону. — Что из этого на самом деле недоступно. Он поднялся и направился к Астрономической башне, желая вдохнуть холодный ночной воздух и выкинуть из головы лишние мысли. Выйдя на каменный балкон, Драко облокотился о парапет и посмотрел вниз, туда, где внизу темнел школьный двор. Лёгкий ветер тронул его волосы. — Мне доступно всё, — произнёс он вполголоса, с лёгкой насмешкой в тоне. — Даже твой дневник… и ты сама, Грейнджер.