Глава 24. Запятнанная.

Она замерла, сжав лейку обеими руками. Капли воды тонкой цепочкой стекали с носика и падали ему на волосы, на плечи, на сжатые костяшки пальцев — и в этом случайном дожде было что-то нестерпимо реальное. — Драко… — повторила она, уже тише. — Встань. Пожалуйста. Он не шевельнулся. Только сильнее вцепился в мягкую ткань подола, будто страховал себя от падения в ту самую тьму, из которой только что вырвался. — Я… — голос сорвался, и он выдавил почти шёпотом: — Меня отметили. Она заметила перевязь на его запястье лишь теперь: тёмная лента промокла, по краю проступила кровь. Гермиона машинально поставила лейку на ступеньку, присела, протянула руку — и тут же отдёрнула: взгляд зацепился за рукав. Он понял без слов, слегка приподнял ткань. Чёрное клеймо блеснуло в сумеречном свете и тут же исчезло под тканью. Её вдох хрипло зацепился где-то в горле. Несколько мгновений — только вечерние звуки: далёкий лай, шорох листвы, далёкое велосипедное «дзынь». Совершенно другой мир. Не его. — Зачем ты пришёл? — наконец спросила она. Никакой патоки, никакой театральности — сухая, необходимая правда. Он поднял глаза. В них не было вызова, только усталость и какое-то безнадёжное «помоги». — Я не знаю… как дальше, — он почти не разжимал губ. — Только знал, куда идти. Тяжёлая пауза повисла между ними. Гермиона перевела взгляд на его руку — кровь тонкой струйкой стянулась к костяшкам — и будто что-то решила внутри себя. В её лице ничего не смягчилось, но движение стало чётким, практичным. — Ты мне нужна, Грейнджер… пойдём со мной. Я покажу. Он всё ещё стоял на коленях, пальцы сжимали подол её белого платья так крепко, что ткань натянулась, и красные пятна медленно проступали на светлой материи. Кровь с его руки оставляла на ней след — слишком яркий, слишком явный. Драко на миг опустил взгляд и усмехнулся горько, почти беззвучно. «Как символично… Я запятнал её. Чистую. Светлую. Как всё, к чему я прикасаюсь.» Гермиона застыла, не зная, что ответить. В её глазах отразился страх и растерянность, но вместе с тем — странное, опасное любопытство. — Драко?. — её голос сорвался. — Зачем… зачем ты пришёл? Он поднял взгляд снизу вверх. Серые глаза, полные мольбы и отчаяния, впились в неё. — Пойдём. Я хочу, чтобы ты увидела. Он встал, но не разжал пальцев, всё ещё сжимая её платье, будто боялся, что она исчезнет, если отпустит. Потом медленно поднял руку, протянул её ей. Гермиона колебалась. В груди всё сжалось: разум кричал «нет», но сердце билось так, что её пальцы сами дрогнули. Она замерла на миг, будто у края пропасти, и всё же положила ладонь в его. Её кожа обожглась холодом его пальцев. Он сжал её руку крепко, так, что стало ясно: отпустить он не сможет. — Драко… — начала она, но не успела договорить. Тьма сомкнулась вокруг них. Рывок — и земля ушла из-под ног. Аппарирование. Когда воздух вернулся в лёгкие, Гермиона едва не вскрикнула. Её окружили тяжёлые каменные стены, мраморные колонны, тусклые серебряные бра. Воздух был другим: густым, пропитанным пылью и чем-то ледяным. Мэнор. Она сразу ощутила — это место дышало тьмой. Коридор, в который они попали, тянулся вдаль, увешанный портретами предков Малфоев. Величественные лица с аристократическими чертами смотрели на них свысока, губы скривлены в презрении. Казалось, сами стены презирали её присутствие. — Зачем ты привёл меня сюда?.. — шёпотом спросила Гермиона, оглядываясь. — Чтобы ты знала. — коротко бросил Драко, не отпуская её руки. Он шагал вперёд по коврам, и Гермиона чувствовала, как с каждым его шагом холоднее становится его хватка. Словно вместе с этим домом на него ложился груз, который он носил всю жизнь. Они свернули в боковой зал. В центре возвышался высокий камин, пламя едва трепетало. Здесь тени сгущались особенно густо. Драко остановился и вытащил палочку. Его пальцы дрожали, когда он провёл кончиком по виску и вынул серебристую нить воспоминания. — Смотри. Он бросил её в камин — и пламя вспыхнуло, отразив картину. Гермиона ахнула. Перед её глазами ожила сцена: Беллатрикс кружила по этому самому залу, её смех пронзал воздух, как ржавый нож. — «Скоро, Драко… скоро, мой мальчик! Ты станешь одним из нас! Честь, честь, которой удостаиваются лишь избранные!» Голос звенел безумием. У камина стоял Люциус, его лицо бледное, но жёсткое. Он произнёс низким голосом: — Мой сын будет достойным. Он продолжит наш род. Рядом — Нарцисса. Её губы были плотно сжаты, глаза потемнели. Она не произнесла ни слова, но тень сомнения, отчаяния и боли на её лице не могла скрыться даже под ледяной маской. Гермиона застыла. Она смотрела, как в зале бушует фанатичка Беллатрикс, как отец Драко кивает в покорности, и как мать — единственная — не может скрыть своего страха. Воспоминание погасло, огонь снова стал тусклым. Драко стоял, тяжело дыша, и не отпускал её руки. Его глаза были полны боли. — Ты видела.У меня нет выбора. Он отвёл взгляд, и голос его сорвался: — Но я не хочу этого, Грейнджер… чёрт, я не хочу… Его пальцы сильнее сжали её ладонь, и он впервые за всё время выглядел не холодным Малфоем — а просто мальчишкой, которому страшно. Она медлила, её ладонь всё ещё лежала в его холодных пальцах. Но стоило ей чуть крепче коснуться его руки — как Драко вдруг сорвался. Он рывком притянул её к себе, и Гермиона оказалась в его объятиях. Его руки дрожали, но сжимали её так крепко, словно он боялся, что если отпустит — потеряет навсегда. Она почувствовала, как его сердце грохочет прямо у виска, не меньше её собственного. Его дыхание было горячим, рваным, почти болезненным. — Ты мне нужна… — выдохнул он в её волосы, и это прозвучало не приказом, а признанием, мольбой. Кровь с его раны оставила тёмный след на её белом платье. Он увидел это, скривил губы и с горечью подумал: как символично… я запятнал тебя. Такую чистую. Такую светлую. Гермиона застыла в его руках, не зная, как дышать, что сказать. Но не оттолкнула. И этого оказалось достаточно. "Иногда достаточно одного прикосновения, чтобы запятнать не платье, а сердце. И тогда уже невозможно понять — кто спасённый, а кто потерянный."