Глава 26. Не сегодня.

Мэнор спал тяжёлым, давящим сном. Даже тени здесь будто следили. Драко сидел за столом, пальцы машинально вертели перо, но строк на пергаменте так и не появлялось. Его взгляд упал на тонкий чёрный блокнот, давно забытый в ящике. С тех пор, как он вернулся из Хогвартса, он не решался его открыть — слишком много в нём было сказано чужим голосом. Её голосом. Но сегодня руки сами достали его. Лист за листом — знакомые записи, всё прочитанное раньше… и вдруг — новое. Свежие чернила. «Завтра. У меня во дворе. После пяти». Драко замер. Сердце отозвалось гулким ударом. Кажется, Грейнджер придумала для нас отличный способ связываться, — мелькнула мысль. Губы Драко дёрнулись в кривой усмешке, но внутри было слишком много всего сразу: недоверие, надежда, тревога. — Сама назначаешь встречи, Грейнджер… смелая, — пробормотал он вполголоса. Грохот в саду заставил её вздрогнуть. Через мгновение — хлопок, и прямо на мокрой траве появился Драко. В чёрной рубашке и брюках, с идеально уложенными светлыми волосами, он выглядел так чуждо в её мире, что дыхание перехватило. — Грейнджер, — ухмылка мелькнула на губах. — Ты сама написала. — Тише! — зашипела она, выбегая навстречу. — Родители дома! Он приподнял бровь. — Разве они не должны быть на своём спектакле для магглов?.. — Отменили. Гроза. — Гермиона схватила его за руку и дёрнула. — Быстро, в комнату! Они почти бегом поднялись по лестнице. Драко успел только кинуть взгляд на фотографии в коридоре — улыбающиеся лица её родителей, школьные снимки Гермионы, на которых она смеялась без тени тревоги. В её комнате он остановился. Провёл взглядом по светлым стенам, по полкам, заставленным книгами и коробками. Его рука потянулась к маленькому золотому кубку с надписью «I место. Городская математическая олимпиада». — Ну надо же… — протянул он с насмешкой. — Маленькая мисс всезнайка получает награды и в маггловском мире. — Поставь на место, Малфой, — строго сказала Гермиона, прикрывая дверь. Но он уже заметил рядом другую награду — пластмассовый кубок с приклеенной картинкой кота. На табличке криво было выведено: «За самый красивый рисунок домашнего питомца. Детский сад». Драко усмехнулся и поднял его. — Кубок за кота? — он качнул кубок в руке. — Ты только скажи, Грейнджер, это часом не Кубок Огня? Гермиона вспыхнула и шагнула к нему. — Отдай! Она схватила кубок, он не отпустил — и в этот миг оба потеряли равновесие. Книжка с полки рухнула вниз, под ногой скользнул ковёр. Гермиона вскрикнула — и они повалились на пол. Гермиона оказалась сверху. Тишина. Только стук дождя по окну. Она широко раскрытыми глазами смотрела на него, а Драко, не отрывая взгляда, медленно поднял руку и убрал выбившуюся прядь её волос за ухо. Его пальцы задержались у её щеки, и Гермиона почувствовала, как кровь приливает к лицу. Он чуть сузил глаза, уголок губ дёрнулся. — Тогда, на полу в Министерстве, ты так не краснела… Сердце Гермионы ухнуло вниз. Щёки вспыхнули ещё сильнее. И вдруг он резко моргнул, словно осознал, что сказал. На его лице самодовольная ухмылка сменилась жарким румянцем. — Чёрт… — пробормотал он, и, оттолкнувшись локтями, подскочил на ноги. Начал отряхивать идеально сидящие чёрные брюки, поправлять манжеты рубашки. — Глупый ковёр. Гермиона тоже вскочила, поправляя своё коричневое поло и белые брюки. Сердце всё ещё бешено колотилось, а в голове звенела его фраза. Они стояли напротив, стараясь не смотреть друг другу в глаза. Но воздух между ними был натянут, как струна, и каждый вдох отдавался в этой тишине громким эхом. Гермиона тяжело вдохнула, словно решаясь, и её голос дрогнул: — Это было… практически изнасилование. Драко резко вскинул голову. Его бровь изогнулась в холодном изумлении. — Правда? — протянул он насмешливо. — Ты ведь сама позволила мне. — Я… — её губы дрогнули. — Я боялась. Твои глаза были полны безумия, и я… Он шагнул ближе, тень упала на её лицо. — Ты что? — тихо, с хрипотцой. Гермиона сжала кулаки, но всё же выговорила: — Я боялась, что если буду сопротивляться, ты убьёшь меня. Как того Пожирателя. На лице Драко мелькнула тень. Его взгляд потемнел, губы скривились. — Ах вот как… — медленно сказал он. — Ты боялась. Он подошёл почти вплотную. Кончиком пальца провёл по её руке, и от этого прикосновения у неё по коже побежали мурашки. Затем его глаза поднялись к её глазам. — Тогда ответь мне, Грейнджер… — его голос стал ниже, опаснее. — Почему твоё тело в конце концов стало отвечать мне? Она резко отвела взгляд. Молчала. Улыбка исказила его лицо, самодовольная и горькая одновременно. Он поднял глаза к потолку, тихо усмехнувшись: — Грейнджер… Его рука коснулась её подбородка и мягко, но настойчиво подняла его к себе. Он заставил её снова смотреть прямо в глаза. — Вчера я стоял у тебя во дворе на коленях. Сегодня снова здесь, в твоей комнате. — Он наклонился ближе, и его дыхание коснулось её щеки. — Возможно, твоё тело отвечало по той же причине, по какой я всё ещё здесь. Большим пальцем он провёл по её губам, задержавшись на их мягкости. Его глаза были полны мрака и отчаяния. — Я сломлен, Грейнджер. Всё вокруг рушится. На мне висит долг перед семьёй, перед Лордом. Но меня тянет к тебе. Слишком сильно. — Его голос сорвался на шёпот. — Я хочу сделать тебя своей. Он наклонился к её уху, и его горячий шёпот прожёг кожу: — Я хочу, чтобы ты принадлежала мне. Затем он резко отстранился, словно сам испугавшись собственных слов, и усмехнулся жёстко: — Но мы из разных миров. И, возможно, мне придётся убить твоих друзей. Я служу Тёмному Лорду. Может, отец даже простит мне, если после победы я приведу тебя в Мэнор, в роли служанки… и сделаю трофеем в своей спальне. Он замер, и в его голосе зазвенела странная, почти надломленная нота: — Но скажи, Грейнджер… возможно ли, чтобы ты стала моей иным путём? Если мы найдём способ всё изменить? Возможно ли это? Его серые глаза впились в неё, искали хоть искру ответа. Гермиона с трудом сглотнула, её сердце билось так сильно, что отдавало в виски. Она посмотрела прямо на него, не мигая. — Так что же ты хочешь, Малфой? — её голос прозвучал тихо, но твёрдо. — Трофей в своей спальне… или равного партнёра? Слова упали между ними, как вызов. Драко замер. Его пальцы ещё держали её за подбородок, но дрогнули. Он смотрел на неё — и в груди будто что-то рвалось. В его взгляде смешались ярость и боль, гордость и отчаяние. Он медленно убрал руку, будто обжёгся. Сделал шаг назад, провёл ладонью по волосам, сбивая идеально уложенные пряди. — Ты даже не понимаешь… — его голос был низким, сорванным. — У меня нет права выбирать. Не у тебя, не у себя. Моя жизнь расписана. Метка уже горит на руке. Я — пешка в чужой игре. Он сжал кулаки, ногти впились в кожу. В серых глазах мелькнуло что-то дикое. — И всё же… — он резко выдохнул, словно не веря сам себе. — Когда я рядом с тобой… я впервые хочу быть кем-то больше, чем просто оружием. Он шагнул ближе. Его лицо оказалось совсем рядом, голос сорвался почти на шёпот: — Чёрт возьми, Грейнджер… я хочу, чтобы ты была рядом. Не как трофей. Не как пленница. А потому что только ты умеешь заставить меня забыть, кто я. Он вдруг усмехнулся — криво, почти злобно, словно хотел высмеять собственные слова. — Но разве это возможно? Слизеринский наследник и гриффиндорская заучка. Чистокровный и грязнокровка. Сын Малфоя и дочь магглов. Он сжал челюсти, но взгляд его уже не отрывался от неё. — Отвечай, Грейнджер. Если я протяну тебе руку… ты возьмёшь её? Или оставишь меня тонуть в этой чёртовой тьме? Гермиона застыла. Его слова врезались в неё сильнее любого заклинания. Она видела — он не играет, не язвит, не прячется за маской. Сейчас перед ней был не Малфой-соперник, а Драко — сломанный, злой, растерянный… но живой. Её губы дрогнули. — Если бы я взяла твою руку… — голос был тихим, но твёрдым, — кто знает, не потащишь ли ты меня за собой в пропасть? Он хрипло усмехнулся, но в глазах мелькнула боль. — А если я, наоборот, держусь за тебя, чтобы не упасть сам? Гермиона отвела взгляд. Сердце колотилось, дыхание сбивалось. — Я не могу доверять тебе. Но… — она сглотнула, сжимая ладони в кулаки, — я не могу и ненавидеть тебя так, как должна. Тишина. Дождь барабанил по стеклу, словно отбивая ритм её сердца. Она подняла глаза и встретила его взгляд. — Может, однажды… — прошептала она. — Но не сегодня. Эти слова ударили в самое сердце. Драко замер, будто её голос на миг пронзил всё его сопротивление. В уголках губ мелькнула усмешка — резкая, больше похожая на гримасу боли. — Не сегодня, — повторил он тихо, и в голосе смешалось разочарование и странное облегчение. — Грейнджер, ты умеешь держать человека на крючке. Он сделал шаг назад, взгляд его скользнул по её лицу, по щекам, залитым румянцем, и задержался на глазах — полных тревоги и чего-то, что она сама боялась признать. — Я всё равно вернусь, — сказал он, почти угрожающе, но в то же время слишком честно. — Даже если ты будешь запирать окна и двери. Он разжал пальцы, будто отпуская что-то невидимое, и ещё мгновение стоял, вглядываясь в неё, словно хотел запомнить каждый штрих её лица. Потом резко выдохнул, отвернулся и шагнул в сторону окна. Хлопок — и воздух дрогнул. Он исчез. Только запах дождя и тишина остались в комнате. Гермиона ещё долго стояла, глядя на пустое место, где секунду назад был Малфой, и пыталась унять дрожь в руках.