Глава 31. Послание .

Пэнси сидела в гостиной Слизерина, пальцы перебирали золотую цепочку на шее. Драко за ужином смотрел не на неё. Опять. Его глаза то и дело искали ту, чьё имя Пэнси даже не желала произносить. Грязнокровка. Пэнси прикусила губу, чувствуя, как злость разъедает изнутри. — Эйвери, — её голос был шелковым, но холодным. — Скучаете по настоящему веселью? Двое старшекурсников переглянулись. — Что ты предлагаешь? Она улыбнулась тонко: — Просто… напомните мисс Грейнджер, кто в замке устанавливает правила. Немного страха ещё никому не помешало. Звякнули монеты, упавшие на стол. — Я не останусь в долгу. Они кивнули. И уже в их глазах мелькнула жадная готовность. Гермиона закрыла библиотеку поздно вечером. Книги в руках, усталость в плечах, шаги отдавались в пустом коридоре. Факелы трещали, отбрасывая длинные тени. Она не успела оглянуться. — Petrificus Totalus! Заклинание ударило в спину — тело сковало, книги выпали из рук. Двое в масках подхватили её и утащили в боковой коридор. Шум библиотеки стих, впереди была только тишина и камень. — В её глазах вопрос, — ухмыльнулся один, наклоняясь к обездвиженной Гермионе. — Зачем? Он шепнул прямо у уха: — У нас для тебя послание. Ты лезешь туда, куда не следует, Грейнджер. Знай своё место. Они сорвали мантию. Второй потянулся к блузке, пальцы грубо разошлись по пуговицам. Белый кружевной бюстгальтер блеснул в свете факела. — Ты видел это? — хрипло сказал он напарнику, останавливаясь, чтобы разглядеть. — Я думал, у заучки бельё дырявое, в цветочек. А тут… кружево. Даже захотелось потрогать. Ты ведь не против, а, Грейнджер? Его рука потянулась к её груди. В этот миг воздух прорезала ослепительная вспышка. Заклинание ударило в маску слизеринца, и того отбросило к стене, где он рухнул, сбивая факел. Камень загудел от удара. — Что за… — второй дёрнулся, разворачиваясь, палочка уже в руке. Драко. Он стоял в нескольких шагах, освещённый дрожащим пламенем. В одной руке — палочка, в другой аккуратно прижатая к боку стопка книг, тех самых, что Гермиона обронила у библиотеки. Взгляд серых глаз был холодным, и это было страшнее заклятия. — Малфой?! — сорвалось с чужих губ. Драко склонил голову чуть вбок, будто разглядывал насекомое. — Ты уверен, что хочешь продолжить? — его голос был тихим. — Феркрофт, разве твоей матери не нравится её новая должность в Министерстве? Мальчишка дёрнулся, но промолчал. Драко сделал шаг ближе, иронично прищурился: — Представляешь, как быстро она может потерять эту работу? Скажем… оказаться с ведром и тряпкой вместо кабинета? Слизеринец выругался сквозь зубы и резко опустил палочку. На лице — смесь злости и страха. Драко не стал добивать. Только бросил холодно: — Исчезни. И забери своего дружка. Тот кинулся к товарищу, помогая подняться. Маски треснули, факелы потрескивали, а по их лицам было видно — не осмелятся проболтаться. Когда они скрылись, в коридоре повисла тишина. Драко шагнул к Гермионе. Она всё ещё лежала в заклятии, глаза её метались — в ужасе и отчаянии. Он осторожно поставил её книги рядом, склонился и почти шёпотом произнёс: — Finite Incantatem. Оковы спали. Гермиона судорожно вдохнула, села, торопливо застёгивая блузку. Щёки пылали. Драко не отвёл взгляда. Его голос был низким, почти равнодушным: — Я вернул то, что уронила. Он протянул ей стопку книг. Их пальцы соприкоснулись — её дрожь, его холод. Он сразу отдёрнул руку, будто случайность не имела значения. Потом коротко глянул туда, где недавно исчезли его однокурсники: — Больше они не посмеют. И, не дожидаясь ответа, резко развернулся и ушёл в темноту. Гермиона сидела, прижимая книги к себе. В груди у неё всё ещё колотилось. Пэнси ждала их в пустой аудитории за Слизеринскими подземельями. Золото, брошенное ею в каминную решётку, звякнуло ещё до того, как дверь приоткрылась. Вошли двое. Маски сняты, лица мрачные. Эйвери тёр ушибленное плечо, Фэркрофт — всё ещё с засохшей кровью под носом. — Ну? — голос Пэнси был ядовито-сладким. — Где она? Почему я не слышу визга и смеха в коридорах? Эйвери глухо пробормотал: — Всё сорвалось. — Сорвалось? — Пэнси прищурилась, шагнула ближе. — Я вам сказала только одно — преподать урок грязнокровке. И вы не справились? Фэркрофт вскинул голову: — Потому что там был Малфой. В её глазах вспыхнуло изумление. — …Что? Эйвери зло добавил: — Он появился из ниоткуда. Уронил нас заклятиями. Грейнджер ушла целой. Пэнси замерла, будто слова обожгли её. Несколько секунд она молчала, потом процедила: — Малфой… ради неё? Фэркрофт усмехнулся криво, вытирая нос. — Похоже на то. Он даже книги её подобрал. Как мальчишка-герой. Эйвери хмыкнул: — Если бы ты видела его лицо… он нас бы убил, если б не сдержался. Пэнси резко развернулась к стене, её пальцы вцепились в край мантии. Губы побелели от сдержанной злости. — Чёрт возьми, Драко… Она глубоко вдохнула, вернулась к ним и бросила холодно: — Исчезните. Чтобы никто и слова не услышал о сегодняшнем. Если кто-то узнает — я вас самих сведу в Больничное крыло в таком виде, что вас там год собирать будут. Эйвери и Фэркрофт молча кивнули, быстро вышли. Оставшись одна, Пэнси ударила ладонью по каменной стене. Звук гулко отразился в подземелье. — Грязнокровка, — прошипела она. — Ради тебя он встаёт против своих? Её глаза блеснули холодным огнём. — Я этого так не оставлю. В тот же вечер, уже после всей суматохи, Драко сидел в своей спальне. Коридоры стихли, факелы в подземельях горели в полнакала. На столе лежал аккуратно сложенный клочок пергамента с печатью — семейный герб Малфоев. Он раскрыл его и пробежал глазами по строчкам. "Драко. Ты знаешь, что доверие Лорда нужно укреплять делом. Твоё задание остаётся прежним: найти способ, чтобы Его люди проникли в Хогвартс, когда настанет час. Не подведи. — Отец." Драко сжал письмо так, что ногти впились в пергамент. Ни «как ты», ни «держись». Только приказы. Только холодные строки, от которых тянуло ледяной петлёй на горле. Он бросил письмо на стол и прошёлся по комнате, срывая дыхание. В груди всё кипело: ещё несколько часов назад он… защищал Грейнджер. А теперь в руках был приказ — готовить дорогу тем, кто её убьёт первым же шансом. Он остановился у зеркала. В отражении — бледное лицо, тень под глазами, серые глаза, в которых жила пустота. — Найти способ… — тихо повторил он, почти шипя.