Глава 43. Безумие.

Ночь окутала замок. В коридорах было тихо, лишь изредка доносился скрип половиц и дальний стук шагов ночного привратника. Гермиона, кутаясь в плащ-невидимку, шагала вдоль каменных стен, стараясь не шуметь. Плащ достался ей от Гарри на одну ночь — она сказала, что хочет проверить догадку. Гарри нахмурился, но не стал задавать вопросов. Она знала, что делает безумие. Но вопрос жёг её изнутри. У входа в подземелье она затаилась, пока двое слизеринцев не вышли, вполголоса споря о чём-то. Дверь закрылась не до конца, и Гермиона юркнула внутрь. Тёмные коридоры Слизерина пахли сыростью и камнем. Она добралась до комнаты, где, как знала, спал Драко. Сбросив с головы капюшон плаща, она тронула его за плечо. — Малфой. Проснись. Он дёрнулся, резко распахнул глаза и сел на постели, хватаясь за палочку. Увидев её, нахмурился. — Грейнджер? — Нам нужно поговорить. Но не здесь. — Она говорила твёрдо, но шёпотом. Его губы скривились, но он поднялся. Через несколько минут они вышли во двор. Луна освещала снег, воздух был холоден и свеж, дыхание вырывалось облаками пара. Они остановились у древней каменной арки. Гермиона сжала кулаки. — Это был ты? — её голос прозвучал резче, чем она ожидала. — Кейти Белл. Ожерелье. Драко долго молчал. Потом усмехнулся уголком губ, но усмешка вышла горькой. — Грейнджер, было бы проще, не будь ты такой умной. Её сердце сжалось. — Значит… это правда. Он посмотрел прямо в её глаза. В серых зрачках мелькнула усталость, вина, и что-то ещё — страх. — Я не хотел, чтобы так вышло, — глухо сказал он. — Она не должна была пострадать. Всё пошло не так. Чёрт… Гермиона шагнула ближе. — Тогда прекрати. Ты ещё можешь. — Прекратить? — он почти рассмеялся, но в голосе слышалась горечь. — Грейнджер, у меня нет выбора. Это не игра. Это не школьные стычки. Это Тёмный Лорд. Он держит мою семью за горло. — Я уже говорила - всегда есть выбор, — упрямо возразила она. — Дамблдор ищет способ остановить его. Мы знаем это. Если ты думаешь, что всё решено — ты ошибаешься. Драко резко шагнул ближе, так что их дыхание смешалось. — Ошибаешься ты, — прошипел он. — Он может убить любого. Тебя в том числе. Её сердце билось так сильно, что казалось, его можно услышать. Но она не отступила. — Тогда пусть попробует, — тихо сказала она. — Но я не позволю кому-либо еще пострадать. Его пальцы дёрнулись, будто он хотел коснуться её, но он сжал кулаки и отвернулся. — Ты понятия не имеешь, во что ввязываешься. Они стояли в холодной тишине двора, под светом луны и снежной пеленой. Между ними было меньше шага, и в этот миг они оба знали: больше скрываться бессмысленно. Драко тяжело выдохнул, уткнувшись взглядом в снег у своих ботинок. Луна отражалась в его глазах, и он казался старше, чем был на самом деле. — Ты думаешь, это просто ожерелье? — его голос прозвучал глухо, надломлено. — Это только начало. Он поднял взгляд, и Гермиона заметила, как дрогнули его губы, будто он впервые произносил то, о чём не говорил никому. — Мне поручено… — он запнулся, сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Я должен убить Дамблдора. Гермиона будто окаменела. Снег повис в воздухе, холод перестал ощущаться. — Что?.. — прошептала она. — Если я не сделаю этого, — продолжил он, — убьют меня. Убьют мою мать. Мой отец уже в Азкабане, а она… она единственная, кто у меня остался. Я не могу её потерять. Гермиона почувствовала, как у неё дрожат руки. Она искала слова, но в голове звучал только его голос. — Но… — она шагнула ближе. — Это безумие. Ты не сможешь… ты не должен. Он резко поднял руку, будто хотел остановить её, и покачал головой. — Это приказ Тёмного Лорда. Она поймала его взгляд и не отвела глаз. — Дамблдор не враг тебе. — твёрдо сказала она. — Он может помочь. Драко открыл рот, будто собирался возразить. Но он не успел договорить. Гермиона шагнула вперёд, так близко, что их дыхание смешалось в морозном воздухе, и внезапно накрыла его губы своими. Он опешил, замер, словно мир вокруг исчез. В какой-то момент Драко хотел отстраниться, но вместо этого пальцы дрогнули и сжались в её плечах. Всё, что давило на него — приказ, Метка, страх за мать — будто отступило на шаг. Мир сузился до её тепла, до вкуса её губ, до снежинок, что падали им на волосы и таяли в этом невозможном мгновении. Когда она отстранилась, его глаза всё ещё были расширены. Он смотрел на неё так, словно впервые увидел. Когда она отстранилась, их дыхание ещё смешивалось в морозном воздухе. Драко смотрел на неё так, словно весь мир рухнул, а осталась только она. В его глазах сверкала боль, растерянность и что-то новое, опасное. Он горько усмехнулся, но усмешка дрогнула. — Ты говорила «безумие»… — прошептал он. — Но безумие — это то, что происходит сейчас. И прежде чем она успела возразить, он рывком притянул её к себе и поцеловал. Его поцелуй был жадным, почти болезненным, словно он пытался украсть у неё хоть частичку тепла, которого ему всегда не хватало. Её губы были горячими на морозе, и этот жар обжигал сильнее любого заклятия. Гермиона ответила, и в тот миг всё исчезло: снег, запреты, война. Осталась только она — её дыхание, её руки, её губы. Они не знали, что за их спинами, в тени арки, уже стоял тот, кто не сводил с них взгляда.