Глава 57. Никто не услышит.

Весна пришла в Хогвартс тихо, но неумолимо. Сначала — робкие проталины вдоль стен замка, где камень быстрее отдавал тепло. Потом — почки на деревьях в Запретном лесу, осторожно проклёвывающиеся сквозь ещё холодный воздух. Лёд на озере трескался и отступал, открывая зеркальную гладь воды, отражавшую башни замка. В окна Большого зала по утрам заглядывало солнце, и на длинных столах золотые отблески перемешивались с запахом свежего хлеба и первыми подснежниками, которые кто-то приносил с прогулок. На лужайках у теплиц пробивалась молодая трава, а в воздухе витал запах земли после таяния снега. Хогвартс будто просыпался. В коридорах стало шумнее, студенты всё чаще смеялись, а уроки уже не казались такими мрачными, как в долгие зимние месяцы. Но вместе с весной пришло и ощущение перемен — словно всё вокруг стояло на грани чего-то большего, чего-то, что вот-вот должно было случиться. А ещё весна означала одно: квиддич. Слизерин готовился к матчу против Гриффиндора, и тренировки становились всё более изнуряющими. Даже Драко отложил свои ночные походы в Запретный лес и часы в Выручай-комнате: команда требовала его присутствия, и он не мог позволить себе слабость. Но теперь он смотрел на это иначе. Заклинания, что он оттачивал зимой, стали мощнее, быстрее, точнее. Он знал, что в нужный момент сможет дать отпор. И если потребуется — не только защититься, но и первым нанести удар. Эта уверенность придавала ему новую силу, даже когда он просто сжимал в руках метлу. Гермиона всё чаще исчезала в библиотеке. Ей нравился запах старых книг, шелест страниц и тишина, которую нарушал лишь скрип пера. Хотя до экзаменов было ещё далеко, она уже начинала готовиться — не всерьёз, а понемногу, как всегда делала. Маленькие заметки на полях, аккуратные закладки, повторение старых заклинаний. Иногда Гарри и Рон ворчали, что у неё «снова мания зубрёжки», но она только пожимала плечами. Учёба была её привычным щитом, её способом держать мир в порядке, когда всё вокруг становилось слишком непредсказуемым. И всё же, когда её взгляд случайно встречался с серыми глазами за слизеринским столом или в коридоре, в её груди что-то дрожало, и строки учебников расплывались перед глазами. В Хогвартсе было нелегко найти место, где можно остаться вдвоём, не опасаясь случайных свидетелей. Драко чувствовал это острее, чем когда-либо. Он скучал по теплу её тела, по её запаху, по тому, как дрожали её губы под его поцелуями. Каждая ночь в пустой постели напоминала пытку, и чем больше времени проходило, тем сильнее он жаждал её близости. Возвращаясь после тренировки, с метлой на плече и тёплым ветром в волосах, он вдруг замер. В дальнем конце коридора шла она. Грейнджер. На ней была простая белая блузка, подчёркивающая изгибы её фигуры, и короткая серая юбка, открывавшая стройные ноги. Она двигалась быстро, явно спешила — наверное, на очередной вечер у Слизнорта. Драко не отрывал взгляда. Его серые глаза скользнули по её силуэту, по лёгкой походке, по изгибу талии. Он сжал пальцы на древке метлы чуть сильнее. Такую — уверенную, красивую, живую — он хотел видеть рядом с собой. Только рядом с собой. Она скрылась за поворотом, а он всё ещё стоял, глядя в пустой коридор, чувствуя, как в груди загорается огонь, от которого уже не было спасения. Вернувшись в гостиную Слизерина, Драко сел в кресло у камина. Пламя тихо трещало, но он почти не замечал его — мысли были только о ней. Он знал её привычки. Знал, что после вечеров у Слизнорта Гермиона возвращалась поздно, когда Хогвартс замирал и коридоры пустели. А значит, именно сейчас, в эту ночь, никто не помешает им. В гостиной уже давно не было студентов: лишь гулкие тени на стенах и тиканье старых часов. Когда стрелки показали полночь, Драко поднялся. Его шаги эхом разнеслись по каменному полу, когда он обошёл диван, достал палочку и прошептал заклинание защиты, чтобы никто не вошёл и не услышал. Потом он коснулся рукой кулона на своей груди. Металл был холодным, но в тот миг, когда он наклонился и прошептал короткое заклинание, внутри словно вспыхнуло тепло. Воздух дрогнул. Пространство перед ним затуманилось, будто вода в чаше. И в следующее мгновение — она. Гермиона стояла прямо перед ним, словно её вырвали из другого мира. Волосы чуть растрёпанные после вечера, на щеках лёгкий румянец. Она ахнула, когда узнала знакомую гостиную, и глаза её широко распахнулись. Драко не сказал ни слова. Только шагнул ближе. — Что ты делаешь? — Гермиона нахмурилась, глаза её тревожно блеснули. — Меня могут здесь увидеть… Драко не ответил. Он просто подхватил её на руки и уложил на диван, нависнув сверху. — Стой… — попыталась возразить она, но его губы жадно накрыли её губы, лишая возможности протестовать. Но он лишь впился в её губы — жадно, требовательно, лишая её возможности возразить. Его поцелуй был резким, но в то же время сладостно мучительным. Он прикусывал её губы, а она, сама не заметив как, ответила ему, обвив руками его шею. Он отстранился лишь на секунду и посмотрел на её лицо. Серые глаза сверкнули, а в голове пронеслось: чёрт, как же она прекрасна. Его пальцы торопливо расстёгивали пуговицы на её белой блузке, пока ткань не раскрылась, обнажая кружево бюстгальтера. Гермиона прижала ладони к его груди, шепча: — Подожди… стой… Но он уже откинул ткань и рваным движением задрал кружево, обнажая её грудь. На миг он замер, будто любуясь, а затем его губы жадно накрыли её. Гермиона задохнулась, когда горячий язык обвёл сосок, а пальцы его другой руки сжали и ласкали вторую грудь. Каждый её тихий стон отзывался в нём вспышкой огня. — Не беспокойся, — пробормотал он, не отрываясь от её кожи. Его голос был низким, хриплым. — Я наложил чары. Нас никто не увидит… и не услышит. Он щекотал её сосок языком, дразнил его лёгкими укусами, в то время как пальцы настойчиво играли с другой грудью. Гермиона выгнулась, её тело отзывалось на каждое движение, и тихий стон сорвался с её губ. В этот момент Драко отстранился, его губы блеснули влажным следом. Он посмотрел на неё сверху вниз, дыхание тяжёлое, глаза тёмные, полные желания. — Ты даже не представляешь, — прошептал он, — как долго я ждал этого. Он провёл ладонью по её животу, медленно спускаясь всё ниже, пока пальцы не коснулись края юбки. — Подожди… — снова прошептала Гермиона, но в её голосе дрожали не столько протест, сколько ожидание и волнение. — Нет, Грейнджер, — наклонился он к самому уху, горячее дыхание обжигало кожу. — Сегодня я не отпущу тебя. Я слишком долго ждал. Его руки уверенно потянули юбку вниз, и ткань мягко скользнула по её бёдрам. Гермиона попыталась прикрыться ладонями, но он перехватил её запястья и прижал их к подлокотнику дивана, нависая над ней всем телом. — Слишком красива, чтобы прятаться, — прошептал он и, усмехнувшись, провёл пальцами по её колготкам. Одно резкое движение — и тонкая ткань с треском разошлась. — Не переживай, — хищно усмехнулся он, глядя ей прямо в глаза. — Я куплю тебе хоть тысячу новых. Он скользнул ладонью по её бедру и коснулся трусиков — тонких, почти прозрачных. Его пальцы задержались, дразня, скользя по ткани и чувствуя, как она становится теплее и влажнее под его прикосновениями. Гермиона задохнулась, её дыхание стало неровным. — Драко… — только и смогла она выдохнуть. Он накрыл её губы снова, жадно, властно, а другой рукой скользнул под ткань её белья. Его пальцы легко нашли то место, где её тело отзывалось быстрее всего. Она вздрогнула, из груди вырвался глухой стон, и Драко усмехнулся прямо ей в губы. — Вот так… не сдерживайся, — прошептал он. — Я хочу слышать тебя. Её тело выгнулось навстречу его руке, и в этот миг Драко понял — дальше ждать он больше не будет. Он резко убрал пальцы, заставив её тихо застонать от внезапной пустоты. Его глаза сверкнули тёмным огнём, и он медленно стянул с неё бельё, разрывая последние преграды между ними. — Ты вся моя, — прошептал он, прижимаясь лбом к её виску. Он снова взял её запястья и поднял над её головой, прижимая к спинке дивана. Сильной рукой он держал её неподвижно, другой скользнул вниз и уверенно раздвинул её бёдра. Гермиона зажмурилась, сердце стучало так, будто вырвется наружу. — Драко… — выдохнула она, не зная, что сказать — то ли просьбу, то ли мольбу, то ли вызов. — Смотри на меня, — его голос был хриплым, властным. Он заставил её открыть глаза и встретить его взгляд. Серые зрачки горели безумным, голодным огнём. — Я не отпущу тебя, Грейнджер. Никогда. Он прижался к ней, его тело было горячим и напряжённым. Когда он вошёл в неё, движение было властным, уверенным, лишённым колебаний. Она резко втянула воздух, пальцы сжались на его плечах, а он лишь сильнее прижал её к дивану, полностью накрыв собой. — Чувствуешь? — прорычал он ей в губы. — Это только начало. И он начал двигаться — ритмично, настойчиво, не оставляя ей ни малейшего шанса спрятаться от него или от самого себя. Каждое его движение было заявкой: она принадлежит ему, целиком и полностью. Он задавал темп — резкий, но ровный, уверенный, и Гермиона ощущала, как каждый толчок будто прожигает её изнутри. Её дыхание сбилось, по губам сорвался стон, но Драко тут же накрыл его поцелуем, жадным и властным, не давая ей ни вдохнуть, ни укрыться. — Громче, — прошептал он, отрываясь на миг от её губ. — Я хочу слышать, как ты отдаёшься мне. Его рука скользнула вниз и нашла её чувствительное место. Он ласкал её синхронно с каждым своим движением, и тело Гермионы задрожало. Она выгнулась под ним, волосы рассыпались по дивану, глаза затуманились от удовольствия. — Драко… я… — её голос сорвался на полустон. Он поймал её взгляд и не позволил отвернуться. — Смотри только на меня. Только на меня, Грейнджер. И в тот же миг волна жара накатила на неё. Низ живота сжало, дрожь пробежала по всему телу, дыхание стало рваным, и она вскрикнула, потеряв контроль. Всё вокруг исчезло — остались только его движения, его рука, его глаза. Она задыхалась, будто тонет, а он продолжал держать её за запястья, прижимая к дивану, и входил всё глубже, сильнее. Но в тот миг, когда её тело содрогнулось в оргазме, он сам не выдержал. Его дыхание стало хриплым, движения — сбивчивыми. Он прижался к ней, едва не вгрызаясь в её губы, и сдавленно прорычал её имя. Его тело напряглось, и он полностью растворился в этом мгновении вместе с ней, позволив страсти захлестнуть обоих. Драко тяжело дышал, нависая над ней, его волосы упали ей на щёку. Он всё ещё сжимал её руки над головой, словно боялся отпустить. Но в его глазах теперь было не только желание, но и что-то другое — собственность, решимость, обещание. — Грейнджер, — прошептал он, почти нежно, но с той же железной уверенностью.