Глава 77. Эхо.

Утро было серым, словно небо само устало плакать. Лес вокруг дышал влагой, и редкие капли всё ещё падали с ветвей, шепча в траву. Мир будто задержал дыхание — без птичьих криков, без ветра, без солнца. Небольшой лагерь, укрытый между скал и корней старых деревьев, выглядел почти призрачным. Две палатки стояли спина к спине; между ними тлел костёр, над которым висел котелок. Вокруг шевелился воздух — не от ветра, а от магии. Гермиона ещё ночью наложила протеиум и невидимость: вокруг лагеря стояло заклинание, искажая пространство. Снаружи место выглядело как пустая поляна с густым туманом. Даже если кто-то проходил бы рядом — увидел бы лишь серую мглу и прошёл мимо. Она сидела у костра, обхватив ладонями кружку с тёплым чаем. Пламя потрескивало вяло, и дым ложился низко, не поднимаясь выше колен. Рядом спал Гарри, натянув капюшон до глаз. Рон, свернувшись калачиком, тихо посапывал в палатке. А Гермиона не могла заставить себя лечь. Сон не приходил. Всю ночь её мучило странное чувство — будто кто-то думал о ней, касался сознания, как тень на краю мысли. Не угроза, не зов… просто ощущение присутствия. Она подняла руку и машинально коснулась кулона. Металл был холодным, как утренний воздух, но вдруг на миг стал тёплым, будто в нём что-то откликнулось. Гермиона вздрогнула, но не отняла руку. — Глупости, — шепнула она самой себе. — Просто нервы. Но сердце билось чуть быстрее. Она опустила взгляд в огонь — в его отражении на миг будто мелькнула чужая тень. Она моргнула — и всё исчезло. Костёр потрескивал, а над лагерем стояла тишина. Только лес слушал её дыхание. И где-то далеко, в другом месте, под тем же небом, мужчина стоял под дождём, сжимая в руке кулон — и думал о ней. — Нам нужно решить, что дальше, — сказал Гарри, когда солнце, затерявшееся за облаками, едва пробилось сквозь ветви. Он сидел у костра, глядя на пепел. Рон растягивался на спальном мешке, потирая глаза, а Гермиона мешала чай в котелке, будто надеялась, что ответ всплывёт в отражении воды. — Главное — не попасться, — сказала она спокойно. — И не использовать магию без необходимости. Они чувствуют следы. — А крестражи? — Рон поднял голову. — Мы нашли один. Что дальше? — Дальше ищем способ уничтожить его, — ответила Гермиона. — Пока не разберёмся, каждый шаг — риск. — Прекрасно, — мрачно сказал Гарри. — Значит, сидим и ждём? Она подняла взгляд. — Нет. Мы ждём, чтобы выжить. А потом — идём дальше. Несколько секунд никто не говорил. Только ветер шевелил полог палатки. Гермиона вздохнула, встала и потянулась за флягой. — Внизу по склону — ручей. Я схожу, наберу воды. — Сама? — нахмурился Рон. — Да, — она натянула капюшон. — Я недолго. Лес встретил её запахом мокрых листьев и сырой земли. Воздух был плотным, влажным, словно натянутым между деревьями. Где-то вдалеке капала вода — ровно, как метроном. Она присела у ручья, наполнила флягу, взглянула на своё отражение в воде. Тень под глазами, волосы спутаны, но взгляд — живой. Решительный. Когда она выпрямилась, всё изменилось. Лес стих. Не капли, не шороха. Только ощущение — кто-то смотрит. Гермиона медленно повернулась. Между стволами мелькнуло движение — чёрные мантии, блеск металлических масок. Пожиратели. — Чёрт, — прошептала она. И уже через миг сорвалась с места. Заклинание пролетело мимо, осветив дерево зелёным вспышкой. — Не убивайте девчонку! Она нужна живой! — рявкнул кто-то. Гермиона петляла между деревьями, скользя по мокрой земле. Оглушающие заклинания срывались с ветвей, вспыхивали в воздухе. Она отражала одно, второе, но силы убывали. Так долго я не протяну… Сердце билось в горле. Она резко нырнула за упавший ствол, выдохнула, прижимая к груди флягу. В голове мелькнула мысль — отчаянная, безумная. Пальцы сжали кулон. — Если хоть раз во мне есть смысл твоей магии... — прошептала она. Мир вокруг сжался. Воздух стал вязким, огонь вспыхнул белым светом. Пожиратели, выскочив из-за деревьев, ослепли на секунду. Когда тьма вернулась — поляна была пуста. Только следы на мокрой земле и слабый запах озона. — Она исчезла! — выкрикнул один. — Найдите её! Живой! Но Гермионы уже не было. Там, где секунду назад билось её сердце, теперь стояла только тишина.