Глава 89. Разговор в саду.

Мэнор утопал в полумраке. Огромные канделябры едва освещали длинный зал, отражаясь в холодном мраморе пола. Воздух пах воском и чем-то металлическим — следом от недавнего визита Лорда. Беллатриса стояла у камина, как всегда слишком оживлённая, почти дрожащая от восторга. — Всё идёт по плану, — говорила она, глядя то на Нарциссу, то на Люциуса. — Лорд почти достиг цели. Осталось лишь найти девчонку и Поттера. Тогда всё закончится — разом, блестяще, великолепно! Её глаза сверкнули безумным огнём. Нарцисса слушала, сложив руки на коленях, но взгляд её был пустым. Люциус стоял чуть поодаль, сдержанно кивая — словно каждое слово Беллатриссы было не радостью, а приговором. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая только треском огня. Драко стоял у стены, стараясь не встречаться взглядом с тётей. Он чувствовал, как воздух в комнате будто густеет при каждом упоминании Гермионы. Люциус шагнул к нему. — Я слышал, дела у твоего отряда идут прекрасно, — произнёс он холодно, но с лёгкой ноткой удовлетворения. — Рад за тебя, сын. Драко кивнул. — Мы выполняем приказы, отец. Без промедлений. — Превосходно, — Люциус чуть приподнял подбородок. — Именно это отличает Малфоев от прочих — дисциплина и эффективность. Он говорил размеренно, почти рассеянно, но в голосе слышалась тень усталости. Последние месяцы Люциус редко бывал дома. Он проводил почти всё время рядом с Тёмным Лордом — участвовал в совещаниях, сопровождал его в Министерство, выполнял особые поручения, о которых в доме не говорили вслух. Драко знал: отряд, которым он командует, не имел к этому прямого отношения. Его люди действовали иначе — быстро, жёстко, молча. Ударный отряд, созданный для подавления очагов сопротивления, для устрашения, а не для интриг. И хотя с каждым днём его успехи росли, в груди нарастало ощущение, будто это не победа, а ловушка. Он взглянул на отца. Люциус стоял у камина рядом с Беллатриссой, и отблески пламени ложились на его лицо, делая его старше, чем прежде. Когда-то уверенный и непоколебимый, теперь он казался человеком, который каждую минуту боится сделать шаг не туда. Он взглянул на отца. Люциус стоял у камина рядом с Беллатриссой, и отблески пламени ложились на его лицо, делая его старше, чем прежде. Когда-то уверенный и непоколебимый, теперь он казался человеком, который каждую минуту боится сделать шаг не туда. Беллатриса всё говорила — оживлённо. Её слова звучали как проповедь, каждая фраза — словно заклинание, обращённое в пустоту. Время от времени она касалась живота, и это простое движение почему-то вызывало у Драко странное чувство — не тревогу даже, а смутное отвращение. Всё в этом казалось неправдой — сама мысль, что существо, которое она носит, растёт под сердцем той, чьи руки по локоть в крови. Он перевёл взгляд — и встретился глазами с матерью. Нарцисса сидела чуть в стороне, руки сложены на коленях, осанка безупречна. Но в её лице не было той надменной холодности, что раньше. Теперь оно казалось усталым, почти прозрачным. Взгляд матери говорил больше, чем слова. В нём читалось раздражение — нет, боль, — от того, что её сестра, с её истерическим смехом и манией, поселилась в их доме и вела себя так, будто именно она хозяйка. Хоть обе они были рождёнными Блэками, в Нарциссе не осталось ничего от той старой фамильной жестокости. В ней ещё жило нечто человеческое — тихое, светлое, неуместное в этом доме, где свет давно перестал быть добрым. Драко поймал её взгляд, и на секунду между ними промелькнуло безмолвное понимание. Он знал, что она всё чувствует — и то, как он устал, и то, что каждый их ужин теперь похож на допрос. После ужина Драко дождался, когда разговор у камина стихнет, и, поймав взгляд матери, тихо сказал: — Пойдём, мама. Немного подышим. Нарцисса, будто и сама нуждалась в передышке, едва заметно кивнула. Она накинула лёгкое пальто, обернувшись один раз — чтобы убедиться, что никто не обратил внимания, — и они вышли из зала. В саду стояла прохлада. Луна серебрила ветви старых деревьев, и в воздухе пахло сыростью и осенними розами, которые упрямо цвели, несмотря на холод. Какое-то время они шли молча, пока за их спинами не остался дом, и голоса изнутри окончательно не стихли. — Что ты думаешь о Беллатриссе? — наконец спросил Драко, останавливаясь у каменной скамьи. — О… её положении. Нарцисса нахмурилась. — О твоей тёте? — в голосе прозвучала сдержанная настороженность. — Почему ты спрашиваешь? — Просто хочу знать, как ты относишься к… её положению. Она резко обернулась, в её взгляде мелькнула тревога. — Откуда ты… знаешь? — тихо произнесла она. — Драко, пожалуйста, никому ни слова. Никому. Даже отцу. Он не должен… пока… Она несколько секунд молчала, потом глубоко вдохнула. — Драко, — произнесла тихо, почти шёпотом, — ты должен сохранить это в тайне. Никто не знает. Даже твой отец. — Я и не собирался говорить, — ответил он, глядя прямо на неё. — Но я догадался. Нарцисса нахмурилась. — Как? Он пожал плечами. — Я видел, как её тошнит по утрам. И то, как она то и дело касается живота — даже неосознанно. Она отвела взгляд, но он продолжил, чуть тише: — А однажды я зашёл на кухню. Наши домовые готовили для неё чай. — Чай? — переспросила она, прищурившись. — С душицей, листьями крапивы и корнем алтея, — ответил он. — Такие травы обычно используют, чтобы облегчить токсикоз и укрепить организм. Ты же знаешь, я неплохо разбираюсь в травологии. Нарцисса молчала, но в её глазах нарастала тревога. — Я спросил, для кого чай, — продолжил Драко. — И Тилби сказал, что госпожа Беллатриса приказала подать его ей в покои. Он замолчал. В саду повисла тишина, нарушаемая лишь шорохом ветра в сухих ветвях. Нарцисса медленно подняла руку и коснулась виска, будто пытаясь осмыслить услышанное. Драко посмотрел на неё с тревогой. — Ты боишься, что это узнают? Она подняла взгляд. — Боюсь не за неё, Драко. За всех нас, — сказала она негромко. — Если Лорд узнает раньше времени… Она не договорила. Ветер тронул край её пальто, шевельнул прядь светлых волос. На миг её лицо показалось совсем бледным, почти прозрачным — как у человека, который слишком долго живёт в страхе, стараясь не показать его никому. — Ты ведь понимаешь, — продолжила она чуть тише, — ребёнок от Беллатриссы… это может всё изменить. Если Лорд сочтёт это слабостью — он уничтожит её. Но если решит, что это его, — тогда опасность будет для всех, кто живёт под этой крышей. Драко молчал, чувствуя, как холод от земли поднимается вверх по ногам. Мир, казалось, стал ещё тише. — Я не скажу никому, — сказал он наконец. — Обещаю. Нарцисса кивнула. — Этого достаточно. На миг она коснулась его руки — редкий жест, почти забытый. А потом выпрямилась, снова став той самой леди Малфой, безупречной и непроницаемой. — Пойдём в дом, — сказала она спокойно. — Уже темнеет.