Глава 95. В тени его поцелуев.

Огонь почти догорел. Угли тлели, изредка посылая вверх золотые искры, растворяющиеся в холодном воздухе. Троица сидела в молчании, и только где-то далеко ухала сова. — Значит, Гринготтс, — сказал наконец Рон. — Прекрасно. Осталось только придумать, как туда попасть, не умерев на первом этаже. — Я думала об этом, — сказала Гермиона, пододвигая к себе котелок. — Если использовать оборотное зелье, кто-то из нас может принять облик Беллатрисы. Рон чуть не поперхнулся воздухом. — Гермиона, ты шутишь? Это же недели на приготовление! У нас нет ни времени, ни ингредиентов! Гермиона спокойно приподняла бровь и достала из бездонной сумки маленькую стеклянную бутылочку. Жидкость внутри мерцала мутно-золотистым светом. — У нас нет недель, но у меня есть основа. Я предусмотрела, — сказала она. — Остаётся только добавить последний компонент. — Волос, — догадался Гарри. Она кивнула. — Волос Беллатрисы. Рон моргнул. — И ты, значит, просто пойдёшь и выпросишь у неё волосок, да? Может, заодно спросишь, не даст ли она пропуск в банк? Гермиона сдержанно вздохнула: — Не совсем. Я… знаю, как его достать. Гарри прищурился. — Гермиона, что ты задумала? Гермиона глубоко вздохнула. — Я знаю, как. Но… не спрашивайте. Мне нужно встретиться с Малфоем. — Опять он?! — Рон вскрикнул так, что листья на ближайшем кусте дрогнули. — Это нужно, — твёрдо ответила она. — Не спрашивайте как. Гарри долго молчал, потом медленно кивнул: — Если ты уверена… Рон буркнул что-то нечленораздельное, но больше не возражал. Поздним вечером, когда лес заволок густой туман, Гермиона вышла за пределы охранных чар, глубоко вдохнула и трансгрессировала. Мир скрутился, распался и снова собрался вокруг неё — уже совсем другим. Тёмная комната, каменные стены, запах сырости и горького дыма. Единственный источник света — камин, отблески которого ползли по полу, будто живые. Драко стоял у стены, руки в карманах, лицо наполовину скрыто в тени. — Ты пришла, — сказал он спокойно. Гермиона кивнула, выпрямляя спину. — Да. Нам нужно продолжать наши занятия… и… Он приподнял бровь. — И? Она глубоко вдохнула. — Мне нужен волос Беллатрисы. Его глаза слегка сузились — не от удивления, а от мгновенной догадки. — Полагаю, для оборотного зелья? — Да, — ответила она. Драко вздохнул с полуиронией: — Но на его приготовление нужен месяц. Гермиона сдвинула бутылку в кармане плаща, словно подтверждая своё решение. — Не нужен. У меня есть заготовка. Он вышел из тени и подошёл ближе. Тёплый свет камина загорелся в его глазах — мягкий, тёмный огонь. Он наклонился, заглядывая ей в лицо так близко, что она почувствовала его дыхание. — Грейнджер… — он мягко ухмыльнулся. — Есть ли хоть что-то, что ты не предусмотрела? Его пальцы легко коснулись её щеки, как будто сами нашли её кожу. Гермиона положила свою ладонь поверх его руки — не отталкивая, а удерживая. — Я всегда стараюсь быть на шаг впереди, — сказала она тихо. — Ведь наш враг не так прост, как хотелось бы. — Мне нравится эта твоя черта, — прошептал он, поднимая её лицо за подбородок. Его голос стал мягче, ниже. — Но скажи… не будь тебя рядом с Поттером и Уизли — долго бы они протянули? Гермиона резко вытянулась, в голосе прозвучала сталь: — Я пришла не говорить о своих друзьях. Драко отступил на шаг, бросая на неё искристый взгляд. — Возможно… тогда тебе нужен не волос. А целая голова. Он коротко хохотнул, но смех был безрадостный, почти горький. Гермиона нахмурилась: — Тебе не жалко свою тётку? — С чего бы вдруг? — он отмахнулся. — Она чудовище. И ты это знаешь. — Знаю, — тихо сказала она… и ещё тише добавила: — Но её ребёнок… Его взгляд стал острым, холодным, обжигающе честным. — Такое же чудовище, как и его мать и отец, — прямо сказал Драко, не смягчая угол речи. — А что если нет? — тихо сказала Гермиона. — Её ребёнок… он не обязан быть таким же, как она. Драко фыркнул, но в этом звуке было меньше уверенности, чем он надеялся. — Грейнджер, приди в себя. От гнилой яблони сладких яблок не жди. Она ничего не ответила. И его это зацепило — тишина в её исполнении всегда была громче любых слов. Драко смотрел на неё внимательно, слишком внимательно, будто пытаясь разобрать по осколкам её мысли. Эта её задумчивая, чуть упрямая тишина всегда трогала в нём что-то, что он не привык замечать. Он подошёл ближе. И мягко притянул её к себе за талию — будто проверяя, позволит ли она. — Грейнджер, — произнёс он почти шёпотом. — Несмотря на весь свой блестящий ум… ты позволяешь себе быть наивной. Она подняла на него глаза. — Но ведь ты… ты не похож на своего отца. Уголки его губ дрогнули. — Я был похож на него очень долго. — Он тихо усмехнулся. — Пока кое-что не изменилось. — Что же? Он наклонился ближе; его дыхание коснулось её виска. — Я нашёл дневник одной заучки. Щёки Гермионы моментально порозовели, и он это увидел. Ему нравилось, как она смущается — искренне, живо. Его руки скользнули вверх по её спине, будто изучая линии её силуэта. Касания были холодными, но мягкими, и от этого по её коже пробежали мурашки. Она не отстранилась — лишь вдохнула чуть глубже, выдавая себя. — Грейнджер… — его голос стал ниже, хрипловатее, будто ему пришлось проглотить что-то слишком откровенное. Он посмотрел на неё так, словно пытался решить последнюю задачу в жизни, потом резко, уверенно, почти требовательно наклонился — и их губы столкнулись. Поцелуй был вовсе не сдержанным. Он был голодным. Глубоким. Его пальцы скользнули вверх, запутались в её волосах. Другая рука крепче обвила её талию, притягивая так близко, что Гермиона потеряла ощущение, где кончается её тело и начинается его. Она ответила так же — без рассудка, только чувством, нечаянной жадностью, накопленной во всех встречах, в каждом взгляде, в каждом шаге между ними. Драко прижал её спиной к стене — не грубо, а будто больше не мог выдерживать расстояния. Она подалась навстречу, сминая пальцами ткань его рубашки, ощущая под ней тепло и напряжение мышц. Он едва оторвал губы, чтобы вдохнуть, но не отступил: лоб к лбу, дыхание смешалось, пальцы всё ещё держали её крепко. Он выдохнул её имя: — Гермиона… — Не останавливайся, — прошептала она, почти касаясь его губами. Этого было достаточно. Он не проверял, не ждал, не сомневался. Его дыхание коснулось её губ — уверенно, как у человека, который точно знает, что будет дальше. Поцелуй последовал сразу — ещё глубже и горячее. Без паузы. Без попытки понять, «можно ли». Они давно перестали обсуждать это — всё было ясно без слов. Гермиона ответила так же — будто возвращалась туда, где ей было по-настоящему спокойно. Её руки легли на его плечи, тянули ближе, и он поддался, с привычной твёрдостью обнимая её за талию. Он прижал её так, словно их разделяли недели, хотя прошли лишь часы. И она прижалась так, будто это был единственный момент, в котором можно было спрятаться от мира. И всё вокруг исчезло — быстро, естественно, как происходило уже не раз. Темнота стала мягкой, тёплой, укрывшей их обоих. Мир сузился до звука его дыхания, до тепла его ладоней, до её пальцев, цепляющихся за него. Они растворились в этой тьме вместе — в привычном ритме, в знакомой близости, что давно стала их тайной. Ночь скрыла всё остальное.