Глава 102. Гнев Беллатриссы.

Холодный мраморный пол Гринготтса дрогнул под каблуками Беллатриссы, когда она вошла. Не просто вошла — ворвалась, словно ураган, созданный из ярости, унижения и страха перед тем, чей гнев она оставила позади. Все гоблины, работавшие у прилавков, подняли головы. Некоторые застылИ с раскрытыми ртами. Другие инстинктивно отступили, будто чувствовали, что от неё исходит не магия — смерть. У главного столба стоял гоблин — тот самый, что обслуживал её хранилище. Он ожидал её, но, увидев мрачную тень в её глазах, побледнел ещё сильнее. — Мадам Лестрейндж… — начал он дрожащим голосом. Беллатрисса даже не дала ему договорить. — CRUCIO! Гоблина выгнуло на месте. Он завизжал так, что звук рванул воздух, и отлетел в сторону, ударившись о колонну. Все остальные гоблины вскочили со своих мест. Кто-то шагнул назад. Кто-то схватился за оружие. Но никто не осмелился приблизиться. Беллатрисса развернулась к залу, волосы метнулись чёрной волной. Глаза — безумные, блестящие, полные лютой ненависти. — Самое безопасное место хранения во всей Англии! — её голос взвился над мраморным залом. — Ловушки! Заклятия! Драконы! Она шагнула по кругу, словно выслеживала добычу. — И вы, жалкие, ничтожные КРЫСЫ, смеете говорить о безопасности после того, как у МЕНЯ похитили самую важную вещь, которую вы должны были охранять?! Тишина была такой глубокой, что слышно было, как дрожат стеклянные лампы на стенах. Она наклонилась к корчившемуся на полу гоблину и прошипела ему прямо в лицо: — За это к вам придёт армия Пожирателей Смерти. И если мы найдём хоть одно доказательство вашей причастности… Она улыбнулась — медленно, страшно, слишком широко. — …вы пожалеете, что родились на этот свет. Гоблин едва поднял голову — он трясся всем телом. — П-прошу… мадам… п-прошу… по-следуйте за мной к хранилищу… Он всхлипнул, оглянулся на других гоблинов, будто надеясь на помощь — но те лишь отшатнулись, дрожали, прятали глаза. И всё же он рискнул продолжить — заикаясь, спотыкаясь, будто слова сами царапали ему горло: — Мы… мы… мы думали, что это были вы… мадам… и… и ваш племянник… Беллатрисса замерла. — Что? — её голос стал ровным, ледяным, смертельным. Гоблин сглотнул. — Они… они выглядели КАК вы… мадам… и КАК юный мистер Малфой… Мы… мы не посмели проверять… думали, вы сами пришли… Сами… и приказали открыть хранилище… Беллатрисса медленно расправила плечи. Почти хищно. — Значит… — прошептала она, и огонь в её глазах стал тёмным, как бездна, — кто-то посмел взять МОЁ лицо… И лицо МОЕГО племянника… Беллатрисса резко выпрямилась. — Веди. Гоблин, шатаясь, поднялся на ноги и направился к узкому проходу, бросая испуганные взгляды назад — будто надеялся, что она исчезнет. Но она шла за ним. Точно хищник, который уже чувствует запах крови. И чем дальше они углублялись в туннели Гринготтса… тем сильнее рос её ужасный, чернеющий гнев — потому что она уже знала: Кубка там нет. Запах серы, влажный камень, отдалённый звон цепей — всё раздражало её до судорог в пальцах. Гоблин, который шёл впереди, дрожал так сильно, что его шаги сбивались, а уши подрагивали, будто от мороза. Беллатрисса не моргала. Её глаза горели маниакальным блеском. Наконец они добрались до платформы. Гоблин дрожащими руками активировал тележку. Та рванулась вперёд — визжа колёсами, подпрыгивая на рельсах Тележка мчалась по рельсам, визжа и подпрыгивая, а гоблин перед ней дрожал так сильно, что казалось — он вот-вот выпадет наружу. Беллатрисса стояла, не держась, будто сила злости сама удерживала её в равновесии. — Быстрее, — прохрипела она, и в её голосе дрожала ярость. — Или я тебя… потороплю. Гоблин всхлипнул и ударил по рычагу. Тележка сорвалась вниз. Поворот. Снижение. Ещё один коридор. Гоблин, тот самый, кто должен был её вести, уже стоял возле массивной двери хранилища №998. Колени его дрожали так, что казалось — он рассыплется прямо сейчас. — Мадам Лестрейндж, — попытался он, но голос сорвался. — Мы… мы уверены, что ловушки сработали корректно… дракон… цепи… Беллатрисса медленно повернула голову. — ДРАКОН? — прорычала она. Гоблин взвизгнул, ноги подломились. — Да… ваша… ваша защита… дракон был… освобождён… Тележка тормознула, и Беллатрисса остановилась так резко, что гоблин врезался ей в спину и отлетел назад, шмякнувшись о стену. Она обернулась. Жутко медленно. Змеино. — Ты хочешь сказать… — её голос стал низким, ледяным, — что они не просто проникли в моё хранилище… Она наклонилась вперёд, склонив голову набок. — …они УЛЕТЕЛИ на моём драконе? Гоблин пискнул. За его спиной остальные гоблины метнулись в стороны, один спрятался за колонной, двое упали на колени, закрыв уши. Беллатрисса взмахнула палочкой — ближайший гоблин взлетел и с хрустом ударился о стену, оставив трещину. — «Самое безопасное место в Англии»! — завопила она, голос сорвался в визг. Её смех — холодный, рваный, безумный — разорвал туннель. — ОТКРЫВАЙ. — прошипела Беллатрисса. Руны вспыхнули кровавым светом. Цепи со скрежетом отодвинулись, будто их тащили невидимые руки. Дверь дрогнула — как живая, как сопротивляющаяся, как знающая, что сейчас произойдёт. — Проходите… м-мадам Лестрейндж… — пролепетал гоблин. Беллатрисса не ответила. Она шагнула внутрь первой — походкой хищницы, уверенной, что мир обязан склониться перед ней. Хранилище приветствовало её мерзким звоном золота. Груды монет и кубков блестели под тусклыми рунами, отражая искаженную тень хозяйки. Чары умножения не тронули её — конечно нет. Их накладывала она сама. А вот гоблин позади… дёрнулся, когда под его ногой монета раздвоилось, а от прикосновения к цепочке вверх брызнули обжигающие копии. Он запищал и вскочил обратно на каменную дорожку. Беллатрисса не обернулась. Она шла всё дальше — её мантия скользила по золоту, как чёрный разрыв пространства. И остановилась. Тело гоблина не успело — он врезался ей в спину и отлетел назад. Но она даже не заметила. Её взгляд вонзился в центр хранилища. В то самое, где должен был стоять кубок Хельги Хаффлпафф. Её гордость. Её ответственность. Её бремя, данное лично Лордом. Теперь там лежала только тень — холодная, пустая, насмешливая.. Губы Беллатриссы дрогнули. Казалось, она задыхалась от ярости, которая рвала лёгкие изнутри. — НЕТ… — прошептала она. Потом — громче. — НЕТ! Магия содрогнулась. Она развернулась рывком — почти нечеловеческим — и закричала так, что стены задрожали: — АВАДА КЕДАВРА! Зелёная молния ударила гоблина в грудь. Тот отлетел, ударился об стену — и безжизненно сполз вниз. Беллатрисса даже не моргнула. — Жалкие крысы! — закричала она, голос сорвался на звериный рёв. — Жалкие! Никчемные! Бесполезные! Она ходила по хранилищу взад и вперёд, как безумная ведьма в клетке. Её дыхание стало прерывистым, руки дрожали, рот дёргался нервными улыбками. — Вы… ВСЕ… — прошипела она, швыряя палочкой по воздуху, от чего золото дрожало. — …позволили ОГРАБИТЬ меня?! Меня! Она остановилась. Резко. Неестественно. Её взгляд зацепился за что-то на каменном полу. Маленькое. Неброское. Но совершенно невозможное в этом месте. Беллатрисса медленно опустилась на корточки. Тёмные волосы падали ей на лицо, она казалась скорее зверем, чем женщиной. Она протянула руку. Пальцы коснулись холодного металла. Она подняла находку. И застыла. Это был… …кулон. Не её. Не из хранилища. Но знакомый. Пугающе знакомый. Беллатрисса раскрыла глаза шире, чем казалось возможным. Её дыхание сорвалось на судорожный вдох. — Нет… — одними губами произнесла она. Потому что этот кулон она уже видела раньше. Не на шее сына своей сестры — этого она не произнесла бы вслух… Беллатрисса замерла — мёртвая тишина обрушилась вокруг. Потом — уголок её губ дёрнулся в злобной, перекошенной ухмылке. — Маленький… предатель. И впервые за всё время её смех был тихим. Тихим — и намного страшнее прежнего.