Глава 125. Последняя фаза.

Драко, Гермиона, Нарцисса и Тео сидели за большим столом в столовой. Свечи горели ровно, но их свет не делал комнату теплее. В воздухе висела тишина — плотная, осторожная, как после бури, когда никто не решается первым заговорить. — Я не понимаю, — наконец нарушил молчание Нотт, — почему она… Беллатриса не выдала её. Нас. Драко даже не повернул головы. — Очевидно, — сказал он спокойно. — Мои слова о значимости — а точнее, о полной ничтожности жизни её ребёнка в глазах Тёмного Лорда… разбудили в ней то, что никогда раньше не имело голоса. Нарцисса медленно сложила руки. — Она мать, — тихо сказала она. — Пусть и совсем не такая, какой должна была бы быть. — Но что теперь? — Гермиона подняла взгляд от стола. Ответил Драко. Он сидел рядом с ней и накрыл своей ладонью её руку, всё ещё сжимавшую вилку. Жест был простым, почти неосознанным — но в нём было слишком много смысла, чтобы остаться незамеченным. Нарцисса проследила за этим движением. Кто бы мог подумать, что в их доме появится эта волшебница — в доме, где чистота крови десятилетиями считалась высшей ценностью. И всё же… Она хотела, чтобы её сын был счастлив. А ещё — она уже давно сомневалась. В убеждениях семьи. В словах, которые повторяла годами. Она никогда по-настоящему не презирала маглорождённых — но слишком боялась даже признаться в этом себе. Слишком хорошо она помнила судьбу третьей сестры Блэков — Андромеды. Изгнание. Потеря имени. Разрыв с семьёй. Позор рода. Голос Драко вырвал её из мыслей. — Нам повезло, — сказал он, — что Поттера и Уизли не было в Мэноре. — Действительно, — усмехнулся Тео. — Иначе ребята из четвёртого отряда сорвали бы самый настоящий куш. Гермиона снова посмотрела на Драко. — Что теперь? Он сжал её руку чуть сильнее. — Ты остаёшься здесь. Она не возразила. — А мы, — продолжил он, — готовимся к последней битве. Она неизбежна. Поттер должен отправиться в Хогвартс. И его появление там не останется незамеченным. Тишина снова опустилась на стол. Гермиона вскинула на него взгляд. — А ты? Драко на секунду замолчал. Его пальцы всё ещё держали её руку, но теперь это было скорее якорем, чем утешением. — А мне, — сказал он ровно, — нужно встретиться с Тёмным Лордом. Тишина в комнате стала острой. Тео нахмурился. — Ты уверен, что это хорошая идея? — У меня нет выбора, — ответил Драко. — После обыска, после Беллатриссы, после всего этого… сомнения уже есть. И если я не появлюсь сам — он пришлёт тех, кто появится вместо меня. Нарцисса медленно выдохнула. — Ты хочешь убедить его, — сказала она, — что всё по-прежнему. — Именно, — кивнул Драко. — Что я всё ещё верен. Что я не скрываю ничего. Что Мэнор под контролем. Он сделал паузу. — И что у него нет причин сомневаться во мне. Гермиона сжала его руку в ответ. — Это опасно. — Всё, что мы делаем, опасно, — тихо ответил он и посмотрел на неё. — Но если я не сыграю эту роль до конца, он начнёт искать правду там, где ему удобнее всего. Он не произнёс её имени. Не было нужды. — Тогда, — сказал Тео после паузы, — у нас остаётся очень мало времени. Драко кивнул. — Именно. Он поднялся из-за стола. — И нам нельзя ошибиться. На следующий день небо было низким и серым — таким, которое не даёт ни света, ни надежды. Драко стоял в большом зале, где камень впитывал звуки и возвращал их искажёнными. Здесь всегда было холодно — не от температуры, а от присутствия. Воздух словно знал, кому принадлежит это место, и не смел сопротивляться. Тёмный Лорд сидел на возвышении. Не в тени — он никогда не прятался. Его бледное лицо было неподвижным, почти спокойным. Красные глаза смотрели на Драко с тем особым вниманием, в котором не было ни ярости, ни спешки — только интерес хищника, который уже решил, что добыча никуда не денется. — Драко Малфой, — произнёс он мягко. Слишком мягко. — Ты заставил меня ждать. Драко опустился на одно колено. — Мой Лорд. — Подними голову. Он повиновался. Волдеморт разглядывал его неторопливо, будто отмечал детали: напряжение в плечах, сжатую челюсть, ровное дыхание. Он любил такие моменты — когда человек уже знает, что будет больно, но ещё не знает как. — Ты по-прежнему не нашёл девчонку,  — сказал он почти дружелюбно. Драко не отвёл взгляда. — Она рядом с Поттером, мой Лорд. Где он — там и она. — О, — Волдеморт чуть наклонил голову. — Ты всё ещё веришь, что сможешь предугадать Поттера? Тон был насмешливым, но в глазах мелькнуло раздражение. — Я не верю, — ответил Драко. — Я наблюдаю. Наступила пауза. Слишком длинная. — Знаешь, — сказал Волдеморт наконец, — что отличает верного слугу от полезного? Драко молчал. — Первый готов платить за свои ошибки. Второй — лишь обещает. Он медленно поднялся. — Ты ошибся, Драко. И ты заплатишь. Волдеморт протянул руку — не к палочке, а просто в сторону Драко. — Докажи мне, что твоя преданность — не слова. Он не сказал, что именно нужно сделать. Но Драко понял сразу. Он медленно выпрямился, вынул палочку и посмотрел на свою руку. Ни дрожи. Ни колебаний. Только пустота внутри — та самая, в которой давно не было иллюзий. — Какой? — спросил он спокойно. Волдеморт медленно улыбнулся — тонко, почти удовлетворённо. — Для начала… мизинец, — произнёс он. — Остальные тебе ещё пригодятся. Он скользнул взглядом по руке Драко, на мгновение задержавшись на палочке. — Чтобы и дальше доказывать свою верность. В зале стало совсем тихо. Драко поднёс палочку к пальцу. Он не закричал. Не застонал. Заклинание было быстрым, чистым, точным — как всё, что он делал в последние месяцы. Боль ударила сразу, резкая, ослепляющая, но он устоял. Кровь упала на каменный пол, тёмная, густая. Он сжал руку в кулак. И только потом снова поднял взгляд. Волдеморт смотрел с явным удовлетворением. — Вот теперь, — сказал он, — мы понимаем друг друга. Драко склонил голову. — Как только Поттер появится, — произнёс он ровно, — девчонка будет с ним. Я буду рядом. Я не упущу момент. Волдеморт медленно подошёл ближе. — Ты не имеешь права на ещё одну ошибку, — прошептал он. — Потому что в следующий раз я возьму больше, чем палец. Драко не отвёл взгляда. — Я понимаю, мой Лорд. Волдеморт отступил. — Иди, — сказал он лениво. — И сделай так, чтобы твоя боль сегодня не была напрасной. Драко развернулся и вышел, не оборачиваясь. И только когда двери зала закрылись за ним, он позволил себе выдохнуть. Не от боли. От того, что цена была заплачена. И война вошла в последнюю фазу. Он вернулся в Мэнор под вечер. Дом узнал его сразу — двери расступились, чары пропустили, но что-то в нём самом было другим. Словно часть его осталась там, в холодном зале, среди шёпота и змеиных улыбок. Гермиона ждала. Она поднялась ему навстречу почти сразу — и уже на полпути заметила руку. Повязку. Слишком аккуратную. Слишком свежую. Она остановилась. — Драко… — её голос был тихим, но в нём сразу появилось понимание. Он не стал прятать руку. Даже не попытался. — Ты снова… — она сглотнула, подходя ближе. — Ты второй раз жертвуешь руками ради меня. Он посмотрел на неё внимательно. Долго. Так, будто взвешивал, стоит ли говорить правду вслух. — Я готов пожертвовать и головой, Грейнджер, — сказал он спокойно. Без героизма. Без вызова. Как факт. Она подняла на него взгляд. — Это война, — продолжил он, уже тише. — Здесь не бывает без потерь. Он чуть приподнял забинтованную руку, словно сам оценивая ущерб. — А мой мизинец — даже не потеря, — добавил он. — Лишь небольшая плата. Гермиона резко шагнула ближе и сжала его здоровую руку — крепко, почти болезненно. — Ты не имеешь права так говорить, — прошептала она. — Ты не вещь. И не разменная монета. Он усмехнулся — едва заметно. — В этом мире? — спросил он тихо. — Мы все разменные. Вопрос только — за что. Она не ответила. Просто прижалась лбом к его плечу, осторожно, словно боялась причинить боль. А он впервые за день позволил себе закрыть глаза. И подумать, что если за неё нужно платить — он заплатит снова. И ещё раз. И столько, сколько потребуется. Они вернулись ночью. Просто — появились в камине, закопчённые, уставшие, похудевшие, но живые. Гермиона узнала шаги сразу. Даже раньше, чем услышала голос. — Гарри… Рон… Они обернулись почти одновременно. Гарри выглядел старше. Не внешне — внутри. Взгляд стал другим: более жёстким, более сосредоточенным, как у человека, который больше не ждёт чудес. Рон держался рядом — плечом к плечу, привычно, словно это было единственным надёжным местом в мире. — Мы нашли его, — сказал Гарри почти сразу, без предисловий. — Брата Дамблдора. Гермиона замерла. Драко, стоявший чуть поодаль, медленно выпрямился. — Аберфорта, — продолжил Гарри. — Он… не похож на Альбуса. Но он знает больше, чем показывает. И он нам помог. Они рассказали всё. Про «Кабанью голову». Про странный взгляд хозяина, который узнал Гарри даже под чарами. Про разговоры вполголоса, про недоверие — и про момент, когда Аберфорт всё-таки решился. — У него есть проход, — сказал Рон. — Прямо в Хогвартс. — Не обычный, — добавил Гарри. — Он ведёт в Выручай-комнату. Туда, где сейчас прячутся те, кто ещё сопротивляется. Невилл. Джинни. Луна. Остальные. Имя Луны прозвучало тихо — но Гермиона уловила, как Драко чуть напрягся. — Проход старый, — продолжил Гарри. — Его не чувствуют обычные чары. Но он нестабилен. Мы не можем тянуть слишком долго. Наступила пауза. Та самая, в которой все уже знали ответ. — Значит, Хогвартс, — сказал Драко наконец. Не вопрос. Решение. Гарри кивнул. — Мы подготовимся, — сказал он. — Соберём тех, кто готов идти до конца. И тогда — туда. Гермиона медленно выдохнула. Хогвартс. Не как школа. Как последняя точка. — Когда? — спросила она. Гарри посмотрел на них обоих. — Скоро, — ответил он. — Очень скоро. И в этот момент стало ясно: затишье закончилось окончательно.