1 глава

      Гермиона яростно отбросила пергамент на стол.       — Как это могло произойти?! — вырвалось у нее, кровь в жилах закипала от возмущения.       Она, всю жизнь посвятившая борьбе за справедливость и свободу, последние годы упорно продвигала прогрессивные законы в Министерстве.       Её кабинет был тому ярким свидетельством: строгий, утонченный, отражающий её безукоризненный вкус. Темные деревянные панели, сдержанные картины в тонких рамах, лаконичная мебель из благородных пород дерева, минимум декора, максимум функциональности. Свет, проникавший сквозь высокие панорамные окна, заливал комнату, подчеркивая порядок и выверенность каждой детали.       Как этот указ, архаичный пережиток прошлого, мог пройти мимо неё?       Не в силах усидеть на месте, она обошла стол, взмахом палочки наколдовала напольное зеркало и, взглянув в него, ощутила прилив еще большей ярости.       Полупрозрачная кремовая блузка, подчеркивающая изящную шею и ключицы, кожаная юбка миди, безупречно облегающая бедра, демонстрирующая длинные, стройные ноги на изящном каблуке, красивый, но ненавязчивый макияж, подчеркивающий глубокий цвет глаз, и аккуратные, волнистые локоны, обрамляющие лицо…       Да, с возрастом она становилась только прекрасней, умнее и увереннее в себе. И уж точно не для того, чтобы какие-то старики из Визенгамота, сидя в своих пыльных кабинетах, решали её судьбу.       Она вышла из кабинета, резко захлопнув за собой дверь и взмахом палочки запирая её. Министерство вовсю гудело, наверняка обсуждая этот абсурдный закон. Гермиона почувствовала, как волна гнева прокатилась по коридорам, отражаясь в каждом встречном взгляде.       Стук каблуков уверенно отлетал от полированного пола, пока она шла прямо в кабинет Министра.       Его помощница, молодая волшебница с паникой в глазах, пыталась оттолкнуть всех от кабинета Кингсли, отчаянно жестикулируя и шепча что-то вроде: «Сейчас нельзя!» Видимо, недовольных, жаждущих объяснений, было предостаточно.       Но Гермиона не собиралась стоять в стороне. Она шла уверенно, решительно, пока перед ней расступалась толпа обеспокоенных сотрудников, освобождая ей путь.       — Госпожа Заместитель Министра, Министр сейчас занят, — выдохнула помощница, пытаясь преградить ей дорогу.       — Значит, освободится, — отчеканила Гермиона, не останавливаясь, и, игнорируя все попытки остановить её.       Гермиона уверенно вошла в кабинет Кингсли, не постучав и не дожидаясь приглашения.       Не теряя ни секунды, она села в кресло напротив, демонстрируя, что не собирается тратить время на пустые формальности.       — Гермиона, я… — начал Бруствер, пытаясь подобрать нужные слова и избежать неминуемого шквала вопросов.       — Кингсли, что за хуйня? — не выдерживает она, отбрасывая в сторону всю вежливость и субординацию. — Мне тут пришло одно занимательное письмо, как и, наверняка, многим другим. Ничего не хочешь объяснить? Или ты считаешь, что подобные «сюрпризы» входят в мои должностные обязанности?       Кингсли тяжело выдохнул, откидываясь на спинку кресла. В его глазах читались усталость и бессилие.       Он молча достал из нижнего ящика стола початую бутылку огневиски и два бокала, наливая себе и Гермионе щедрую порцию.       — Гермиона, — начал он снова, уже более спокойно, но с грустью в голосе. — Я узнал об этом указе так же, как и ты, когда он уже был принят. Ты же знаешь, у Визенгамота есть право принимать во время десятилетия после войны законы без моей подписи, если они связаны с безопасностью и восстановлением магического мира. Они использовали эту лазейку.       — Какие же уебки, — почти рычит Гермиона, и, не дожидаясь, пока Кингсли что-то ответит, делает большой глоток.       Алкоголь обжигает горло, но не смягчает кипящий внутри гнев. Она ставит бокал на стол с таким стуком, что чудо, что он не треснул.       — Что мы будем делать? — спрашивает она, глядя Кингсли прямо в глаза.       Бруствер опускает взгляд, стыдясь собственных слов, и залпом осушает бокал, в попытке заглушить горечь бессилия.       — Я не знаю, — горько признается он. — Но я хочу тебе сказать… что это еще не все, — он поднимает взгляд, и в его глазах Гермиона видит искреннее сожаление и тревогу. — Я видел весь указ полностью… — он делает паузу, собираясь с духом, — …и остальные его пункты огласят, когда пары будут сформированы, — он замолчал, подбирая слова.       — Кингсли, не томи, — обрывает его Гермиона, не в силах выносить эту тягостную паузу.       Она чувствует, как внутри нарастает паника, как гнев смешивается с тревогой и страхом перед неизвестным. Каждое его слово бьет как молот, и она хочет, чтобы все это закончилось как можно скорее, даже если правда окажется ужасной.       Кингсли тяжело вздыхает и, глядя ей прямо в глаза, произносит:       — Из тех пунктов, которые непосредственно коснутся населения… — он снова делает паузу, — …консуммация брака в первый месяц… а также… рождение ребенка в первые три года брака.       — Блять! Они издеваются, — Гермиона вскакивает со стула с такой яростью, что он с грохотом опрокидывается на пол. — Они хотят контролировать кольцо на моем пальце и залезть ко мне в трусы? А жопу им подтереть не нужно? — она произносит это с такой ненавистью и отвращением, что в кабинете становится холодно.       Ей кажется, что ее, и, наверное, половину населения, лишили всего, что так дорого: свободы, независимости, права выбора. И все это ради какой-то абсурдной идеи о восстановлении магического мира.       — Я понимаю твои эмоции, Гермиона, — Кингсли пытается успокоить ее, но в его голосе сквозит фальшь.       Он прекрасно понимает, насколько это тяжело, но он не может полностью прочувствовать ее ярость и бессилие.       — Нет, не понимаешь! — взрывается она, и в ее словах звучит не только гнев, но и горечь. — Ты женат на работе, и не входишь в возрастной диапазон. Ты лишь сторонний наблюдатель, Кингсли, а я… я в самом центре этого дерьма!       — Еще? — Кингсли, понимая, что сейчас лучше не спорить, лишь молча указывает на бутылку огневиски.       — Да!       Гермиона не дожидается, пока он нальет ей в стакан, берет бутылку и делает жадный глоток прямо из горла. Жидкость обжигает изнутри, но это хоть как-то помогает ей справиться с бушующими эмоциями.       — Какие варианты для отмены этой хуйни? — хрипло спрашивает она, опуская бутылку.       В глазах — решимость. Отчаяние осталось где-то на дне бутылки.       — Пока никаких, — отвечает Кингсли, его голос по-прежнему тих. — Но я уже наметил план. В ближайшие дни я соберу ближний круг, не поддерживающих Визенгамот.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      — Я тебя ненавижу! — очередной взрыв ярости, и тарелка, сверкнув в воздухе, с характерным звоном разбивается о стену.       — Джинни, успокойся, пожалуйста, мы все решим.       Пытается утихомирить девушку Поттер, уворачиваясь от летящих осколков фарфора. Его голос звучит мягко, но в глазах читается усталость.       — Ты не думаешь, что мы идеальная пара? — спрашивает он, надеясь хоть как-то сгладить обстановку.       — Учитывая твою заторможенность, уже не уверена! — отвечает Джинни, сарказм в ее голосе бьет Гарри больнее, чем осколки тарелки.       — Ты же была не против отложить свадьбу, — напоминает Гарри.       — Но не на восемь же лет! — Джинни взрывается снова.       — Любимая, успокойся, — умоляет Поттер, — мы подпишем эти чертовы бумажки, узнаем, что мы идеальная пара, и сыграем свадьбу. Все будет хорошо.       — Ты уверен, что мы идеальная пара? Мы ведь не знаем, как они будут это определять.       — Абсолютно уверен.       Плечи Джинни устало опускаются, и Гарри наконец может обнять ее, прижав к себе и пытаясь разделить с ней этот гнетущий страх.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      Тео нежно обнимает Луну, прижимая её к себе, пытаясь защитить от надвигающейся бури. Его голос звучит тихо, но в нём слышится неподдельная забота.       — Ты уверена, что нам нужно подписать это? Мы всё ещё можем уехать в другую страну, — говорит он, надеясь хоть как-то изменить ситуацию.       — Ну, во-первых, я думаю, узнать свою истинную пару безумно романтично, — отвечает Луна мечтательным голосом. — А во-вторых, думаю, они найдут рычаги давления и в других странах. Лучше уж сразу узнать правду, чем прятаться и бояться.       — Только ради тебя, солнце моё, — произносит Тео, и его губы легко касаются лба Луны, даря ей нежный поцелуй.       Он выдыхает, собираясь с мыслями, и призывает пергаменты.       Теодор крутит палочку в руке, вчитываясь в текст ещё раз, в последний. Каждое слово отзывается болью в сердце, но любовь к Луне сильнее страха.       Они вместе всего несколько месяцев, но эти отношения ощущаются чертовски правильно.       — Готова? — спрашивает он, его голос немного дрожит.       — Да, — улыбается Луна, пытаясь передать ему свою уверенность.       — Subscriptio, — произносят они одновременно, их голоса сливаются воедино, заворожённо наблюдая, как на пергаменте появляется магическая подпись.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      Драко потягивал колу, к великому сожалению, без виски.       Он скептически оглядел обстановку забегаловки. Уютной её назвать было трудно, но чисто и ладно.       — Почему мы едим в этой забегаловке? — ухмыльнулся он, доедая свою пасту.       Несмотря на все его претензии, готовка здесь была на уровне.       — Lo giuro, в этой забегаловке одна из лучших паст, — ответил Блейз, потягивая вино, которое ему, к счастью, удалось пронести.       — Салазар, до чего мы докатились, что дальше? — Драко откинулся на спинку стула.       — А дальше свадьба, друг.       — Блять, и ты туда же? Я собираюсь просто уехать во Францию, — Драко ухмыльнулся, будто это был самый очевидный и логичный выход из ситуации.       — Sei stupido o qualcosa del genere? Они закрыли выезд, просто ещё не объявляли об этом, — Блейз покачал головой, вздыхая.       — С чего ты так решил?       — Мама спит с кем-то из министерства, — пожал плечами Блейз, словно это было обычное дело.       — Намечается очередной папаша?       — Dio non voglia, — ответил Блейз, закатив глаза.       — Как же заебало, — Драко устало потёр переносицу, пытаясь унять нарастающую головную боль. — Я два года ебался, чтобы отменить помолвку с Асторией, чтобы мне сейчас навязали очередную тупоголовую курицу, — в его голосе сквозила нескрываемая злость и отчаяние.       Не дожидаясь разрешения, Драко потянулся к стакану Блейза, наполненному колой, и сделал большой глоток.       Алкоголь приятно обжёг горло, ненадолго принося облегчение.       — Какого хуя ты такой спокойный? — огрызнулся Драко, глядя на невозмутимое лицо Блейза.       — Они же обещали идеальную пару, — Блейз усмехнулся и указал вилкой на себя. — Такому красавчику явно достанется горячая цыпочка, которая будет идеально сос…       — Салазар, заткнись, — рявкнул Драко, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения.       — Тебе явно не помешает потрахаться, — констатировал Блейз, не обращая внимания на недовольство Драко.       — Чтоб тебе досталась ярчайшая сука, которая откусит твой чёрный член и засунет его в глотку, — процедил Драко сквозь зубы.