8 глава

      Малфой широко улыбался, наблюдая за тем, как Гермиона рассматривает поместье.       Эта улыбка была ему к лицу, но одновременно её это настораживало.       Что-то было не так.       — С чего вдруг у тебя такое хорошее настроение? — поинтересовалась она, не отрывая взгляда от его наглой улыбки.       — Да так, ничего, — ухмыльнулся он, пожимая плечами. — А теперь давай руку, нужно добавить тебя в защиту, иначе мы не проедем дальше.       Он протянул к ней свою руку, и Гермиона снова почувствовала странное волнение.       Его кожа была бледной, почти фарфоровой, но при этом чувствовалась сила и уверенность.       Девушка колебалась лишь мгновение, прежде чем вложить свою ладонь в мужскую. Как только их пальцы соприкоснулись, она почувствовала легкий разряд, словно между ними проскочила искра. Малфой крепко сжал ее руку, глядя ей прямо в глаза.       — Готова?       Гермиона кивнула, стараясь скрыть свое волнение.       — Я буду нежен, — подмигнул он, доставая палочку.       — Придурок.       Мгновенный взмах, и ее ладонь пересёк тонкий, но ощутимый порез.       Он что-то зашептал, и мельчайшие капли крови, выступившие на её ладони, устремились вверх, к невидимому куполу над домом.       Гермиона затаила дыхание, наблюдая за этим странным и жутковатым ритуалом. Кровь, достигнув купола, растворилась в нем, оставив за собой лишь лёгкий мерцающий след.       — Готово, — тихо произнёс Малфой, отступая на шаг.       Блондин снова поднял палочку и на этот раз направил её на её ладонь. Гермиона замерла, ожидая нового болезненного укола, но вместо этого почувствовала лишь лёгкое тепло.       Малфой прошептал заклинание, и рана на её ладони начала стремительно затягиваться. Через несколько секунд от пореза не осталось и следа, лишь чуть порозовевшая кожа напоминала о случившемся.       — Не стоило, я могла сама залечить, — пробормотала Гермиона, чувствуя себя немного неловко из-за его заботы, хоть и такой своеобразной.       Малфой лишь ухмыльнулся в ответ. Он обошел машину и открыл пассажирскую дверь.       — Поехали, — скомандовал он.       Гермиона, с сомнением посмотрев на ворота поместья, вздохнула и вернулась в машину.       Ворота бесшумно распахнулись, приветствуя их, и Малфой медленно повел машину по длинной извилистой подъездной дорожке, вымощенной серым камнем.       По обеим сторонам тянулись идеально подстриженные живые изгороди, старинные фонари, установленные на каменных столбах вдоль дороги, отбрасывали мягкий, теплый свет, создавая атмосферу таинственности и уюта.       Гермиона, прильнув к окну, рассматривала открывающийся перед ней вид.       Эпплтон оказался еще более впечатляющим, чем она могла себе представить. Это был настоящий родовой замок, утопающий в зелени вековых деревьев.       Они плавно подъехали к массивным главным дверям, вырезанным из темного дерева и украшенным сложной резьбой.       Гермиона невольно задержала дыхание.       Вблизи Эпплтон выглядел еще более величественным и неприступным, чем издалека.       Возможно, она ошиблась. Сильно ошиблась, когда наивно полагала, что это будет небольшой коттедж, пусть и аристократического вида.       Гермиона вышла из машины, словно во сне, и медленно повернулась, осматривая территорию. Огромные газоны, фонтаны с замысловатыми скульптурами, цветущие клумбы, раскидистые деревья, чей возраст, казалось, исчислялся веками.       Она поняла, что территория была просто огромной, больше, чем ей представлялось.       Малфой хмыкнул за ее спиной, и Гермиона вздрогнула, очнувшись от наваждения.       — Впечатляет, правда, Грейнджер? — произнес он с еле уловимой насмешкой в голосе.       — Не… — она не успела закончить свою мысль, как увидела трех огромных псов, бегущих навстречу.       Она вскрикнула от ужаса и инстинктивно вжалась в Малфоя, ища защиты. Она не знала, что делать, куда бежать. Грейнджер просто стояла, дрожа от страха, прижимаясь к единственному человеку, который мог ее защитить.       Малфой обнял ее за спину одной рукой, прижимая к своему широкому торсу, она почувствовала, как его твердые мышцы напряглись.       — Сидеть! — скомандовал он.       Гермиона не видела, что происходит, но слышала, как цокот лап о дорожку внезапно прекратился.       Воцарилась тишина, нарушаемая лишь ее учащенным дыханием.       — Они не тронут тебя, — успокаивающе сказал он, поглаживая её по спине.       Гермиона медленно подняла голову, заглядывая в его пронзительные серые глаза. Вблизи они казались еще более глубокими и завораживающими.       — Я сейчас вас познакомлю, — его голос звучал мягче, чем Гермиона когда-либо слышала.       Драко бережно заправил выбившуюся прядь ее непослушных волос за ухо, и от этого нежного прикосновения по ее коже пробежала дрожь.       — Прости, что не предупредил.       Гермиона молчала, все еще находясь под впечатлением от произошедшего. Она чувствовала, как его тепло окутывает ее, помогая успокоиться.       Она медленно повернулась в его руках, но не спешила освобождаться от его объятий. Ей хотелось еще немного побыть в этом странном, но приятном плену.       — Это Зевс, — он показал на огромного белого добермана, который, казалось, был самым спокойным из всей троицы. — Посейдон и Аид.       Аид — черный доберман, гордо выпрямился, демонстрируя свою красоту и силу.       Коричневый доберман с гладкой, блестящей шерстью казался более сдержанным, но в его янтарных глазах читалась не меньшая настороженность.       — Они…красивые, — пробормотала она. — Но я не очень хорошо лажу с собаками.       Малфой тихо рассмеялся, и Гермиона почувствовала, как вибрация его смеха отдается у нее в груди.       — Они чувствуют твой страх, Грейнджер, — прошептал он ей на ухо. — Как и я, — тихо закончил он, выдыхая ей в шею.       От его слов и от этого интимного жеста по телу Гермионы пробежала дрожь.       — Что там насчет экскурсии, Малфой? — ухмыльнулась она, освобождаясь от его объятий.       Сердце все еще билось быстрее обычного, а щеки предательски горели. Гермиона сделала шаг назад, очерчивая между ними невидимую границу.       Малфой, казалось, был слегка разочарован ее резким отстранением. На мгновение в его глазах промелькнуло что-то похожее на досаду, но он быстро взял себя в руки, и маска привычного равнодушия мгновенно вернулась на его лицо.       — Как скажешь, Грейнджер, — ответил он, пожимая плечами. — Хочешь начать с дома или территории?       — С дома, пожалуй.       Малфой кивнул и, без лишних слов, жестом пригласил ее следовать за ним. Он повернулся к массивным дубовым дверям и взмахнул палочкой. Замок с тихим щелчком открылся, и двери медленно распахнулись, открывая вид на огромный холл, залитый мягким светом, льющимся из высоких арочных окон.       — После тебя, Грейнджер, — произнес Малфой, пропуская ее вперед.       Гермиона растерянно огляделась. Холл поражал своим величием и изысканностью.       — Прости, — она приподняла бровь, — но тут уже кто-то живет?       Малфой ухмыльнулся, взъерошивая волосы.       — Грейнджер, из всей недвижимости ты умудрилась выбрать дом, в котором живу я.       — Я не знала, — задумчиво ответила она, продолжая оглядывать холл.       — Очевидно, у тебя есть вкус, — самодовольно произнес Малфой, наблюдая за ее реакцией. В его голосе звучала откровенная насмешка.       — Как жаль, что мне с моим вкусом не дали решить, за кого выходить замуж, — парировала Гермиона, бросив на него колкий взгляд. Его ухмылка тут же исчезла, и на лице промелькнуло что-то похожее на раздражение.       — Ты бы не выбрала меня? — ухмыльнулся он, забавляясь её раздражением.       — Ты же знаешь, что нет, — ответила она, не отводя взгляда.       В ртутных глазах был заметен отблеск веселья и крапинки разочарования. Она знала, что их брак — лишь формальность, юридическая уловка, чтобы выиграть время для отмены закона. Но иногда ей казалось, что Малфой хочет чего-то большего. И это ее пугало. Она не хотела, чтобы между ними возникла какая-либо близость, тем более эмоциональная.       — В любом случае, теперь мы здесь, — произнес Малфой. — И нам придется как-то уживаться. Давай я покажу тебе дом.       Он махнул рукой, приглашая ее пройти вглубь холла.       — Здесь гостиная, — сказал он, указывая на просторную комнату с камином и уютной мебелью. — Там библиотека, — он показал на дверь, ведущую в другую комнату. — А наверху спальни. Твоя комната находится рядом с моей.       Гермиона кивнула, стараясь запомнить расположение комнат. Она чувствовала, как напряжение между ними нарастает с каждой минутой.       — Из основного это всё, — холодно бросил он. — Можешь сама оглядеться, выбрать себе кабинет или что тебе там нужно. Я буду в кабинете, если что, спросишь у прислуги, как меня найти.       С этими словами он стремительно покинул её. Нет, не покинул, — подумала Гермиона, — бросил. Оставил одну в этом огромном, чужом доме.       Он показал ей ровным счетом ничего. Неужели его так задела фраза о том, что она бы не выбрала его?       Гермиона вздохнула и, решив не поддаваться унынию, направилась к широкой винтовой лестнице, ведущей на второй этаж. Она решила осмотреться самостоятельно, раз уж ей представилась такая возможность.       Гермиона мельком прошлась по дому, стараясь не задерживаться ни в одной из комнат.       Вопреки её ожиданиям, дом оказался вовсе не холодным и бездушным, а удивительно уютным и живым. В каждой комнате чувствовалась какая-то особая атмосфера.       Интересно, может ли дом, как и человек, обладать своей собственной душой? Может ли он впитывать в себя эмоции и переживания тех, кто в нём живет, становясь отражением их внутреннего мира? Она всегда считала, что да, но сейчас вновь задумалась об этом.       Гостиная была оформлена в теплых тонах. Все здесь дышало спокойствием и гармонией. В доме чувствовался вкус, но ничего вычурного и кричащего.       Но больше всего Гермиону впечатлила библиотека.       Она была огромной, с высокими потолками и стенами, уставленными книжными полками. С первого взгляда было понятно, что за ней тщательно ухаживают.       Книжные полки ломились от томов в кожаных переплетах, старинных фолиантов и редких изданий. И, к её удивлению, нигде не было ни пылинки. Атмосфера здесь была особенной, располагающей к размышлениям.       Гермиона почувствовала непреодолимое желание остаться здесь подольше, углубиться в чтение, забыть обо всем на свете и раствориться в страницах книг.       Но сейчас нужно было найти её спальню.       «Это временно», — напомнила она себе, стараясь убедить, что все это скоро закончится. Как только закон отменят, она сможет вернуться к своей прежней жизни.       Малфой сказал, что ее комната рядом с его. Все бы ничего, но она не представляла, где его спальня, чтобы знать, от чего отталкиваться.       Поднявшись на второй этаж, Гермиона огляделась.       Длинный коридор, оформленный в светлых тонах, был украшен картинами, слава Мерлину, не его предков. Двери, расположенные вдоль стен, вели в разные комнаты. Как угадать, какая из них её?       Как назло, никого из прислуги не было видно.       Она заглянула в пару комнат. Все выглядели одинаково: просторные спальни с большими кроватями, письменными столами и гардеробными.       Все комнаты были гостевыми, явно не предназначенными для постоянного проживания. В них не было ни намека на личные вещи, ни следа присутствия хозяина. Они были хорошо обставлены, но лишены индивидуальности.       Спустя минут десять, уже почти отчаявшись найти свою комнату, она все же заглянула в угловую спальню с огромными окнами, выходящими в сад. И тут её сердце пропустило удар.       Комната была залита солнечным светом, который проникал сквозь легкие занавески. В отличие от других спален, здесь чувствовалась жизнь.       На столике у кровати лежала раскрытая книга, закладка выглядывала между страниц. На комоде стояли фотографии и лежали какие-то мелкие памятные безделушки. Все говорило о том, что в этой комнате кто-то живет.       Она была такая уютная, такая живая. Если бы она могла выбирать, она, несомненно, выбрала бы её себе.       Это была именно та комната, в которой ей хотелось бы просыпаться каждое утро, пить чай на балконе и читать книги, укутавшись в плед. Но что-то подсказывало ей, что это не её комната.       Гермионе захотелось зайти вглубь комнаты и осмотреться, прикоснуться к вещам, вдохнуть аромат. Хотелось узнать больше о человеке, который здесь живет. Но она сдержалась. Она уже и так нарушила личное пространство хозяина. Переступить порог значило бы нарушить какие-то негласные правила, границы, которые и так держались на честном слове.       Она тихо прикрыла дверь, стараясь не шуметь. Затем аккуратно открыла дверь справа.       Комната была прекрасной, просторной и светлой, ее явно подготовили к ее приезду. На большой кровати лежало белоснежное покрывало, на столе стояла ваза со свежими цветами. Пустой книжный шкаф ждал, когда его заполнят.       Но, несмотря на всю эту роскошь и комфорт, в ней не было ни капли тепла и уюта, той живой энергии, которую она чувствовала в соседней комнате.       Это была лишь оболочка, красивая, но пустая. И почему-то ей очень захотелось вернуться в ту прошлую, уютную комнату, прикоснуться к пледу и узнать, какую книгу читает Малфой.