Глава 8

24 декабря. День бала. Кассандра сидела у туалетного столика, перебирая украшения в поисках тех, что подойдут к её вечернему платью. Вдруг позади раздался тихий хлопок трансгрессии. Девушка резко обернулась, немного испуганная, и с облегчением увидела перед собой Констанцию Крауч. Та уже была полностью готова к балу — причёска, мантия, макияж — и еле сдерживала смех, глядя на выражение лица подруги. — Ну чего ты такая перепуганная? Мы же договаривались, разве нет? — усмехнулась Констанция, усаживаясь в кресло у камина. — Я и Барти поедем с вами. — Ах, да... прости. Совсем вылетело из головы. Голова забита другим, — пробормотала Кассандра, откладывая в сторону серьги. — О! А это уже интересно! — оживилась Крауч, подалась вперёд. — И чем же забита твоя прекрасная головка, мисс Лестрейндж? — Перестань, Конни... — раздражённо ответила Кассандра. — Просто... это всё сложно. — Сложно? — Констанция с интересом приподняла брови. — Слушай, Касси, ты меня заинтриговала. Выкладывай. Я же вижу, что ты на взводе. — Мне нашли жениха, — уже спокойнее сказала Кассандра, не глядя на подругу. — Жениха?! — ахнула Констанция, чуть не подпрыгнув в кресле. — И кто же этот счастливчик? — Регулус Арктурус Блэк, — ровно произнесла Лестрейндж. — Малыш Реджи?! — Крауч удивлённо округлила глаза. — Хм... неплохо. Даже очень. По крайней мере, ему не сорок. Ты не рада? — Я рада. Поможешь застегнуть? — Кассандра протянула подруге колье — изящное рубиновое украшение в оправе из красного золота, одно из её любимых. — Рада, значит? — с лукавой улыбкой переспросила Констанция, подходя ближе и аккуратно застёгивая колье на тонкой шее подруги. — Скажи честно... ты не влюбилась случайно? — Констанция! — воскликнула Кассандра, нервно перебирая пальцы. Щёки её вспыхнули. От неловкости её спас стук в дверь. Не дожидаясь ответа, внутрь вошёл Рабастан. Как всегда — с дежурной ухмылкой, будто только что придумал что-то едкое. — О, Крауч! Какая неожиданная встреча. Уже здесь, — усмехнулся он, оглядывая гостью. — Я тоже рада тебя видеть, Лестрейндж, — с той же усмешкой ответила Констанция. Они обменялись взглядами и почти одновременно рассмеялись. *** Бальный зал Малфой-Менора сиял рождественским великолепием. Всё — от скатертей до гирлянд — было украшено в традиционных цветах магической аристократии: серебро, золото, чёрный, глубокий красный и, конечно же, зелёный — символ факультета Слизерин. Когда семья Лестрейнджей появилась в зале в сопровождении Беллатрисы, жены Родольфуса, и юных Краучей, взгляды почти всех гостей устремились в их сторону. Кто-то смотрел оценивающе, кто-то — насмешливо, особенно когда замечал Нереиду Лестрейндж, супругу Амброуза. Но ни у кого не хватало смелости насмехаться над остальными: на балу присутствовал сам Тёмный Лорд. Вошедшие быстро разошлись по своим компаниям. Амброуз вместе с Родольфусом направился к почтенным лордам. Нереида — к таким же вульгарным дамам, лишённым вкуса и интеллекта. Барти с Рабастаном — к скучающим Эвану Розье и Чарльзу Эйвери. Констанция, как обычно, ушла к окну — подобные мероприятия были ей в тягость, но статус Пожирателя и происхождение обязывали. Кассандра последовала примеру подруги, но остановилась у другого окна, рядом с ёлкой, словно предчувствуя, что вскоре произойдёт нечто важное — и ей лучше быть одной, без лишних глаз и ушей. Так и случилось. Рядом с ней появился высокий силуэт её жениха — Регулуса Блэка. Он выглядел взволнованным, маска хладнокровия, столь свойственная ему, едва держалась. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, пока щеки Кассандры не налились оттенком, почти сливавшимся с её алым шёлковым платьем. Наконец, Регулус опомнился, слегка поклонился и, стараясь говорить уверенно, прошептал: — Ты выглядишь... великолепно. — Благодарю, — спокойно ответила Кассандра, сделав лёгкий реверанс, как требовал этикет. — Ты тоже выглядишь превосходно. Регулус улыбнулся. — Ты, должно быть, уже слышала... о нашей помолвке? — Да, — смущённо кивнула она, чувствуя, как внутри поднимается волнение. Она помнила, что это она сделала выбор, и судя по его реакции — он был искренне рад. — Я... Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива, — теперь уже твёрже сказал Регулус. Глаза Кассандры округлились — не от испуга, а от неожиданного тепла, которое наполнило грудь. Она поймала себя на мысли: Неужели... я влюбилась? Её губы сами собой растянулись в нежной, сияющей улыбке. — Кассандра, я знаю, что наши семьи решили всё за нас... но для меня это не просто союз по расчёту. Я... люблю тебя. В глазах Кассандры вспыхнуло тепло. Эти слова пробились сквозь все её защиты. — Я... — она выдохнула, пытаясь совладать с собой. — Регулус, это взаимно. В это мгновение Регулус позволил себе невозможное — медленно, нежно притянул её за талию и, будто боясь нарушить хрупкую магию момента, коснулся её губ своими. Первый поцелуй был осторожным, почти трепетным. Когда он отстранился, его голос снова дрогнул: — Кассандра Мирелла Лестрейндж... я могу считать тебя своей девушкой? — Да, — уверенно и с мягкой, искренней улыбкой ответила она. Издалека за ними наблюдали Констанция и подошедший к ней Сириус. — Милое зрелище, не находишь, леди Крауч? — усмехнулся он. — Мерлин! — Констанция вздрогнула от неожиданности. — Не бойся, — фыркнул Сириус. — Я не обижаю таких прелестных дам, как ты. — Я не боюсь тебя, Блэк, — с хитрой усмешкой ответила Крауч. — Просто люблю наблюдать, как люди заблуждаются, думая, что способны хоть как-то задеть мои чувства. Расслабься. Ты не настолько важен. — Ну зачем же сразу яд, красотка? Я ведь по-доброму, — ухмыльнулся Сириус. — Ты и доброта? Не смеши мои мантии, Блэк. — Ух, какие мы злые... — сказал он, в притворном восторге. Констанция метнула в него злой взгляд, но тут же на её губах появилась усмешка — она явно ждала, что он скажет дальше. — Может, потанцуем, леди Крауч? — Пожалуй, откажусь. Мне больше по душе наблюдать за танцами, чем участвовать в них, — спокойно ответила она. — Как скажешь, — небрежно бросил Сириус и отошёл, хотя на самом деле его "небрежность" была лишь маской. Внутри всё кипело. Он не понимал, почему её общество стало для него почти необходимым. Почему она так тянет его, раздражает, волнует... У столика с напитками он не сводил с неё взгляда. К Констанции подошёл Рабастан: — Не хочешь потанцевать, Констант? — А давай, — легко согласилась она, и Лестрейндж повёл её на танцпол. Сириус смотрел, как они танцуют, и сжал кулаки. В груди вспыхнуло то, что он сначала не признал — но теперь понял ясно. Это была ревность. И в голове неслось одно-единственное признание: «Я люблю эту чёртову Пожирательницу Смерти».