Глава 11

— Ну что, Нюниус, у тебя всё ещё аллергия на воду? — лениво бросил Сириус, крутя палочку в пальцах. — Или ты решил попробовать новую тактику — душить противников запахом? — добавил Джеймс с широкой ухмылкой. — Не уверен, что это одобрено Министерством Магии, — сухо вставил Римус. — Хотя, кому как — слизняки могут и вымереть, — усмехнулся Питер. Снейп только злобно зыркнул, зажав в пальцах учебник. Он сверкнул глазами, но ничего не ответил — развернулся и ушёл, натянуто держась, как будто боялся сорваться. Но Сириуса уже отвлекло кое-что куда важнее. Он уловил знакомый профиль у окна. Констанция. Стояла в своём обычном стиле — вроде и среди толпы, но будто бы вне её. Листала что-то на пергаменте, привычно сосредоточенная, будто ей до смерти скучно существовать на одном уровне с остальными. Он сразу пошёл к ней. На ходу провёл рукой по волосам, в глазах вспыхнул азарт. Толпа студентов расступалась, кто-то уже шептался: — Опять он к Крауч? — Блэк, неужели не понял с первого раза?.. — Ставлю галлеон, она снова пошлёт. — Констанция. — Голос его прозвучал с удивительной лёгкостью, хотя сам он ощущал внутреннее напряжение, как перед квиддичным матчем. — Что, снова? — подняла она бровь, не отрывая взгляда от пергамента. — Ну, после нашей... недолгой беседы в библиотеке, ты оставила меня в подвешенном состоянии. — Он усмехнулся. — А я не люблю незавершённые разговоры. Особенно с тобой. Констанция повернулась к нему, медленно и спокойно. — Мы не разговаривали. Ты просто появился из ниоткуда, что-то шепнул мне в ухо — и ушёл. — Ну, шепнул красиво, согласись, — ухмыльнулся Сириус, делая полшага ближе. — Так вот, теперь шепчу при всех: дай мне шанс. Один вечер. Один разговор. Одна прогулка по запретному лесу — или, на крайний случай, просто лавочка у озера. Без поучений, без шоу. Только я. Только ты. Только вечер. Она выдержала паузу. Шепот в толпе усилился. Кто-то даже затаил дыхание. — Нет. Сириус не моргнул. Он ожидал отказ. Но больно было всё равно. — Уверена? — Он не пытался улыбаться. Впервые — впервые — говорил просто. Почти тихо. — Уверена, — твёрдо сказала она. — Ну что ж... — он развернулся и, проходя мимо, снова слегка наклонился: — В следующий раз опять шепну. В библиотеке. С этими словами он ушёл в сторону лестницы, толпа расступалась перед ним. Именно в этот момент к Констанции неспешно подошёл Рабастан Лестрейндж. Его губы тронула знакомая, едва заметная усмешка. Он окинул Сириуса взглядом, потом перевёл его на девушку. — Ты отказываешь Блэку? На глазах у всей школы? — спросил он насмешливо. — Опасное заявление. — По-твоему, мне следовало с ним пойти? — спокойно парировала Констанция. — По-моему, ты только что сделала кому-то вечер, — протянул Лестрейндж и встал ближе. Слишком близко. Сириус, уже на полпути к выходу, обернулся. И увидел это. — Вот же... — прорычал он сквозь зубы. — СЛИШКОМ БЛИЗКО. Он пошёл вперёд — резко, решительно. — Сириус! — Джеймс встал у него на пути, перехватывая за плечо. — Пошли, — поддержал Люпин, хватая его с другой стороны. — Я сейчас покажу этому кретину, как выглядит дистанция! — зарычал Блэк, сжимая кулаки. — Нет, — рявкнул Джеймс. — Он того и ждёт. Сделаешь хоть шаг — вылетишь с предупреждением. — Я потом его в коридоре найду. Узком. Без свидетелей, — зло бросил Сириус, продолжая пялиться на Рабастана. И пока Мародёры уводили его прочь, он чувствовал: в груди всё кипело. Не потому что отказали. А потому что этот мерзавец усмехнулся ей. А это уже была совсем другая история. *** Хогвартс затихал. Большинство учеников уже давно разбрелись по гостиным, и только лениво потрескивающие факелы отбрасывали тени на древние стены. Сириус брёл вдоль коридора один. Руки в карманах, шаг тяжёлый, глаза чуть прищурены. Он не мог спать. Ему мерещился каждый взгляд Рабастана, каждое его движение рядом с Констанцией. Улыбка, взгляд снизу вверх, близость. Он был слишком близко. И Сириус не собирался оставлять это просто так. Словно по заказу — в том же коридоре, у окна, прислонившись к каменной колонне, стоял Лестрейндж. Один. Смотрел в ночь. Вид, как всегда, расслабленно-аристократичный. Сириус замедлил шаг. Рабастан заметил его сразу, но не пошевелился. Только приподнял уголок губ в фирменной усмешке: — И кто бы мог подумать... Блэк. Один. Без свиты. Сириус остановился в нескольких шагах от него. — Ты что-то сказал, Лестрейндж? — голос его звучал ровно. Чертовски спокойно. Это была та тишина, за которой всегда следовала буря. — Да так. Просто интересно, каково это — быть публично посланным. И еще интереснее, каково это — смотреть, как твоя девочка улыбается мне. Щёлк. Это был не звук палочки. Это был звук внутреннего триггера, сорвавшегося. Сириус резко шагнул вперёд — и кулак первым нашёл цель. Рабастан не успел отшатнуться: удар пришёлся точно в скулу, хрустко, с яростью, копившейся с обеда. — Твою мать, Блэк! — выругался он, отшатнувшись. — Сдурел?! — Нет. Я как раз только начал трезветь. — Сириус рванул вперёд снова, отбросив мантию назад. Его глаза сверкали. Рабастан выдернул палочку, но Сириус оказался быстрее. Второй удар — по ребрам. Рабастан согнулся, и Блэк оттолкнул его к стене. — Ты думаешь, ты можешь смеяться рядом с ней? Говорить с ней так, будто она... твоя? — Он схватил его за ворот. — Ты её даже имени не достоин. — А ты думаешь, она хочет, чтобы ты ревновал, как психованный щенок?! — выдохнул Лестрейндж, выплёвывая кровь. — Ты ей не нужен, Блэк. Она выбирает таких, как я. Холодных. Умных. Опасных. Сириус зарычал. Это был уже не человек. Это была живая ревность, ярость и жгучее отчаяние. Он бросил Рабастана на пол, сверху ударил снова. И снова. — Она сама решит, кого выбирать. Но пока — ты держишься от неё подальше. Иначе в следующий раз я не ограничусь кулаками. Рабастан с трудом откатился в сторону, лицо распухало прямо на глазах. Его палочка выпала, и он не успел её достать — Сириус наступил на неё ботинком. — Блэк, — выдохнул он. — Тебя исключат за это. Сириус наклонился, лицо почти в лицо, голос тихий: — Я сплю спокойно не потому, что меня не исключают. А потому, что уроды вроде тебя знают, что я не шучу. Он поднялся, как будто ничего не случилось. Отошёл на шаг, пнул палочку Лестрейнджа в сторону. Развернулся и ушёл — быстрым, уверенным шагом. Позади остался тёмный коридор, тяжёлое дыхание и тихий, глухой стон. А где-то в другом крыле замка, под гул заклинаний и грохот кулаков, Регулус Блэк избивал Эвана Розье. Что-то было в воздухе этой ночью. Что-то чёрное, огненное, и совсем не поддающееся контролю. *** Выйдя из тёплой библиотеки буквально за несколько минут до отбоя, Кассандра шла по длинному, холодному коридору, ведущему к подземельям. Вечер был безветренный, спокойный — в окнах отражалась полная луна, а на небе ярко сияла Регул, самая заметная звезда созвездия Льва. Забавно: по имени её почти-помолвленного. В руках у неё была пара новых книг, отобранных с особым усердием. Всё, чего хотелось Кассандре в этот момент, — закутаться в плед, налить тёплого чая и провести ночь в одиночестве, погружаясь в чтение. Мысли, привычно острые и расчётливые, чуть притупились от усталости — поэтому она даже не сразу заметила чьи-то шаги за спиной. Резко — грубо — чья-то рука схватила её за запястье и одновременно зажала рот. Кассандра замерла, но только на долю секунды. Сил выбросить захватчика не хватало, но ярость в ней вспыхнула мгновенно. — Ну тише, Касс, ты чего? — раздался гадкий голос. Эван Розье. Естественно. Она вырвалась, насколько могла, и выдохнула сквозь зубы: — Отпусти меня, Эван. Сейчас же. Он лишь усмехнулся и нагло положил руку ей на талию. — Ух, какая ты горячая, когда злишься... Даже больше, чем обычно. — Он шепнул почти в ухо, а его пальцы скользнули ниже. Кассандра попыталась закричать, но он снова зажал ей рот, и теперь сильнее. — Не хочу делать тебе больно, детка. Особенно здесь. Но, может, лучше уединиться? Выручай Комната ведь недалеко... Регулус сжимал письмо в кулаке. Слова отца всё ещё стучали в висках — холодные, расчётливые, как и всегда. Полные яда и ожиданий, которые душили. Он направлялся в сторону астрономической башни, чтобы остыть, очистить голову, возможно, даже выкурить что-нибудь запрещённое, если повезёт остаться незамеченным. Он почти прошёл мимо поворота к боковому коридору, когда услышал голос: — Ай! Ты совсем спятила?! Зачем укусила?! А следом — её голос. Яростный. Узнаваемый до боли. — Отпусти меня! Я сказала — пусти! Регулуса пронзило. Его сердце сжалось и сорвалось с места. Он знал этот голос. Знал, кому принадлежит этот страх, замешанный на ярости. Знал, кто осмелился — или был настолько глуп — чтобы повторить ошибку. Эван Розье. Секунда — и Регулус уже поворачивал за угол. — Убери от неё руки, ублюдок! — рявкнул он, срываясь на бег. Он толкнул Эвана с такой силой, что тот врезался спиной в стену. Кассандра отшатнулась, резко втянула воздух, но осталась рядом. Глаза её горели, дыхание сбивалось, щеки пылали от злости и стыда — но она стояла, не пряталась. Даже сейчас. — О, Блэк, — ухмыльнулся Розье, вытирая губу. — Опять ты... Не знал, что ты теперь её телохранитель. — Нет, — Регулус шагнул вперёд. — Я тебя предупреждал. Один раз. И ударил. Началась драка — не дуэль, не обмен заклятиями, а жестокая, почти животная свалка. Розье, конечно, умел драться, но Регулус был яростным, быстрым и чертовски точным. Его удары летели один за другим, как проклятия. Он не слышал, как хрипит Розье, не чувствовал крови из разбитой губы. Только гнев. Только её. Кассандра стояла, прижав руки к груди. Сначала в шоке, потом в замирающем восхищении. Она дрожала — не от страха, а от того, сколько эмоций разом поднялось в ней. Возмущение, обида, бессилие — и теперь... облегчение. И что-то ещё — тёплое, опасное, как пламя. Она не остановила Регулуса. Потому что не хотела. — Ты что, ревнуешь, Блэк?! — прохрипел Эван, пытаясь подняться. — Да расслабься... Она была бы не против, ты ж знаешь. Я уверен, Кассандра предпочла бы настоящего мужчину, а не... — Продолжи, — прошипел Регулус, ударяя снова, — и ты неделю в больничном крыле будешь питаться зельями через трубочку. Я ясно выразился? С последним ударом Эван рухнул на пол. Регулус встал, вытирая кровь с носа и не заботясь о синяке под глазом. Он поймал взгляд Кассандры — в котором теперь не было страха. Только он. Только её Регулус. — С тобой всё в порядке? — выдохнул он, и голос его чуть дрожал. Она шагнула ближе и коснулась его лица — осторожно, как будто опасаясь сломать что-то ценное. Волосы прилипли к вискам, кожа пульсировала, но ей было всё равно. Она смотрела только на него. — Теперь — да. Он наклонился и поцеловал её. Не как благодарность, не как утешение — как яростное, полное чувство. Его поцелуй был притяжением, требованием, признанием. — Мой герой, — прошептала она, когда они отстранились. И обняла его — всем телом, всем сердцем. Он прижал её крепче, словно доказывая, что больше не отпустит. Никогда. *** В камине потрескивал огонь, обдавая гостиную тёплым светом. Барти полулежал в кресле, закинув ноги на стол, и жонглировал яблоком, как будто его не заботила ни магия, ни семья, ни то, что вокруг Хогвартса летали слухи, острые, как лезвия. Констанция сидела рядом, развалившись на диване, и разглядывала ногти так, словно те были интереснее всей школы. — Интересно, — сказала она, не поднимая глаз, — как думаешь, Сириус Блэк — это диагноз или просто драма-королева? Барти хмыкнул. — Возможно, оба. Хотя по шкале психоза я бы поставил его между Беллатрисой и той нашей тётей, которая считает чаинки, а потом поджигает скатерти. — Слушай, — она повернулась к нему, — может, мне стоит согласиться пойти с ним на свидание... чисто ради науки? — Только если хочешь потом писать показания Амагусу. Я, конечно, люблю развлечения, но некромантия — не мой жанр. — Твоё презрение ко всему живому трогает меня до слёз, — сухо отозвалась она. Дверь хлопнула, и в комнату ввалился Рабастан Лестрейндж. Шёл он, как всегда, будто владел этим замком, но... с побитым лицом и прокушенной губой это выглядело особенно эффектно. Левая скула потемнела от фингала, рукав был порван, волосы растрёпаны. Констанция выгнула бровь: — Ого. Не скажу, что побитый ты мне не нравится, но это даже для тебя немного... драматично. — И тебе добрый вечер, — бросил Рабастан, усаживаясь рядом с бархатной небрежностью. — А я думал, у тебя вкусы посложнее. Барти приподнялся, заинтересованно глядя на синяк. — Кто так украсил твою физиономию? — Старший Блэк, — спокойно сказал Рабастан и отпил воды из стакана. — Сириус. — Серьёзно? — Констанция даже приподнялась. — Он тебя ударил? — Не один раз. Но зато — красиво. Умеет, надо отдать должное. Он провёл пальцами по кровоподтёку. — Увидел меня рядом с тобой после перемены, и, видимо, его благородное сердце не выдержало. — Господи, — фыркнула она, — я что, и правда превращаю мужчин в боксёров? — В бойцовский клуб, Конни, — поправил Барти. — Это совсем другой уровень. В этот момент дверь в гостиную распахнулась снова — с таким грохотом, что пару первокурсников у камина вздрогнули. Вошли Регулус Блэк и Кассандра Лестрейндж, держась за руки. Вид у обоих был... более чем красноречивый. У Регулуса — разбитая губа, порванная мантия и потёртая кожа на кулаках. У Кассандры — взволнованный взгляд, румянец и то странное выражение, когда беспокойство и гордость борются на лице. — Ого, дубль два, — прокомментировал Барти. — Только не говорите, что вы подрались с тем же человеком. Кассандра шагнула вперёд: — Эван Розье. Он снова... попутал берега. Регулус молчал, но из-под его ресниц исходило ледяное предупреждение. Рабастан рассмеялся, хотя чуть поморщился от боли. — Ну, конечно. Блэки не разговаривают — они просто бьют. Один — меня, другой — Розье. Трогательно. Может, вы семейные туры организуете? Регулус метнул в него взгляд, полный стали. — Хочешь попробовать ещё раз? Рабастан, не отводя глаз, ухмыльнулся: — Пожалуй, сегодня я уже достаточно ощутил вашу привязанность. Но спасибо за предложение, было почти трогательно. Барти протянул Кассандре салфетку, кивнув на кровь на запястье Регулуса. — Вы хоть объяснили префектам, почему в замке теперь двое полумертвых слизеринцев? — Плевать, — отрезал Регулус. — Розье это заслужил. Он... Он замолчал, а Кассандра тихо закончила за него: — Он пытался повести меня в сторону. Против моей воли. Не в первый раз. Наступила гробовая тишина. Рабастан, не отводя глаз, ухмыльнулся, но в следующий миг его лицо резко помрачнело, как если бы в нём что-то щёлкнуло. Он поднялся с кресла медленно, как тень, нависая над столом. — Подожди. Что значит — "в сторону" и "не в первый раз"? — спросил он, повернувшись к Кассандре. Его голос был низким и угрожающим, сдержанным — но под этой сдержанностью слышалось: в нём закипает ярость. Кассандра чуть опустила глаза, но всё же кивнула. — Он трогал меня. Грубо. В прошлый раз я ему дала понять, что это была ошибка. Сегодня — он не понял. Рабастан резко откинул стул ногой, и тот с грохотом ударился о стену. — Ублюдок. Он знал, чёрт побери, знал, ЧЬЮ сестру трогает, — прошипел он. — И всё равно... Барти приподнял бровь: — Спокойно, Лестрейндж, ты и так выглядишь, как будто только что выжил в дуэли с Василиском. — Я спокоен, — отрезал Рабастан, хотя его кулаки сжимались так, что суставы побелели. — Спокоен до тех пор, пока этот жалкий слизняк не решит снова посмотреть на неё. Если я увижу это... Если он даже подумает об этом... Он резко обернулся к Регулусу: — В следующий раз, Блэк, зови меня. Меньше шансов, что этот гад выживет. Кассандра тихо, но чётко произнесла: — Я справлюсь сама. Но спасибо. Рабастан посмотрел на неё — и в его взгляде вспыхнуло нечто старшее, хищное и до боли родное. — Я знаю, сестричка. Но теперь это и моё дело. Констанция встала, сложив руки на груди, и посмотрела на всех троих: — Итак. Один Лестрейндж избит из-за меня. Один Блэк — из-за Кассандры. Розье — валяется, судя по всему, где-то между этими двумя событиями. Барти, чуть ухмыляясь: — Добавим к этому пару разбитых сердец, и это будет идеальное завершение недели. — Нет, — сухо ответила Констанция. — Это будет начало главы в моих мемуарах.