Глава 2. Рождество

25 декабря 1989 Имение Лэнгли Тело словно придавило бетонной плитой. Эмма проспала завтрак, демонстративно проигнорировала приглашение на обед. Примерно к трем часам к ней заглянул отец. - Дочь, я понимаю, ты злишься, но совсем необязательно морить себя голодом. Хочу, чтобы ты знала, я в первую очередь забочусь о тебе и твоём будущем. Будь благоразумна. И он ушел, аккуратно прикрыв дверь. Со вчерашнего дня все в жизни Эммы пошло наперекосяк. Хотя утро было чудесным, их домовой эльф приготовил на завтрак очень вкусное рождественское печенье и украсил дом омелой и остролистом. Эмма открывала подарки из Америки, от мамы и отчима, те прислали новейшую метлу Especially, и кучу ювелирных украшений. Отец подарил парфюм и дизайнерский галстук пуффендуя. Наверное, ему помогала Виктория, его ассистентка, и для Эммы не было секретом, что их отношения значительно ближе чем деловые. Но Эмма была довольна подарками. Уникальный новый галстук отлично дополнит ее образ в школе! Друзья прислали всякую ерунду, которую стоит открыть только чтобы написать им вежливые слова благодарности. На рождественский ужин их семью пригласили в Малфой Мэнор и Эмма появилась там в новой элегантной зелёной мантии, увидев которую Люциус Малфой отметил, что девушка прекрасно смотрелась бы на Слизерине. Собрались все самые значимые и влиятельные семьи магической Англии и Эмма искренне наслаждалась моментом быть среди самых сливок. Однажды она тоже сможет устраивать такие мероприятия. Она представляла, как встречает гостей на своей вечеринке, раздаёт указания эльфам и официантам, а её муж, пока он представлялся как некий мужчина с неясным лицом, подаёт ей напиток и отвернувшись от всех они сплетничают о гостях. И всё шло просто прекрасно, пока папа не пригласил её следовать за ним. - Эмма, позволь тебе представить Калеба, - отец привёл её к довольно взрослому мужчине, чье лицо было в шрамах, а руки забинтованы. Водянистые голубые глаза скучающе скользнули по ней, он обернулся к пожилой женщине, которая стояла позади и кивнул. Женщина облегченно вздохнула, вышла вперед и взяла Эмму за руки. - Я Фелиция Морелл, мама Калеба, - представилась она хриплым голосом, - мы с твоим отцом решили, что пришла пора сообщить тебе новость, - она лукаво улыбнулась, будто собиралась сообщить, что Эмма выиграла лотерею в миллион галеонов. - Мы заключили договор на вашу с Калебом помолвку, - с улыбкой объявил отец и положил руку Эмме на плечо, немного сжал, - свадьба будет летом, когда ты закончишь школу. Дежурная улыбка не сходила с лица Эммы, но чувствовала она себя так, словно её окатили ледяной водой. Чувствуя, как рука отца давит ей на плечо, она присела в реверансе, пробормотав тихое «Здрасте». Калеб зевнул и спросил маму, когда он сможет вернутся в лабораторию, она потребовала вести себя прилично и дождаться, когда новость объявят громко и всем. - Где твои манеры? - шикнул Эмме на ухо отец. Какие манеры, когда все усилия уходят лишь на то, чтобы не упасть в обморок? Что это за урод? Эмма попыталась представить в своих фантазиях этого незнакомца в шрамах и бинтах и вся прекрасная картинка её будущего рассыпалась в прах. Оставшийся вечер прошёл как в тумане, Роджер и Фелиция торжественно объявили о помолвке всем гостям, которые наперебой принялись рассыпаться в поздравлениях. А Калеб исчез при первой же возможности. - Не завидую, - надменно протянула Пенелопа Паркинсон, - неужели никто приличней не нашёлся? Её замечание словно снова включило окружающий мир вокруг Эммы. Эта идиотка ничего не знает про неё или её семью, а раздаёт свои важные комментарии. - Для тебя вообще никто не нашёлся, - парировала Эмма, подняв бровь. Пенни закончила Хогвартс 2 года назад и все ещё была не замужем. Лицо Пенелопы пошло красными пятнами, а Эмма удалилась опрокинуть в себя бокал огневиски. Когда казалось, что хуже уже не будет отец сделал следующее объявление: он, Роджер Лэнгли, уже в конце января женится на Виктории, своей очаровательной ассистентке! Да уж, её семейство присвоили себе это Рождество. Внезапно Эмма поняла, что Виктория не просто поправилась… Ощутив тошноту, она поспешила на воздух, где наградила прекрасные белые розы Нарциссы Малфой содержимым своего желудка. К счастью никто её не видел. Кроме неё на улице бегали только дети, но они резвились на пруду, который превратился в огромный каток. Она могла слышать визгливый смех Паркинсон младшей, и возгласы отпрыска Малфоев. Ночной воздух и крики детей немного прояснили голову. Как отцу пришло в голову, что Эмма выйдет замуж за этого придурка? Эмма напрягла память и вспомнила, что Мореллы - зельевары. А их единственный сын Калеб помешан на ядах и противоядиях. Фелиция и её муж уже старые, видимо, задумались о внуках и взяли дело в свои руки. Эмма вспомнила скуку и равнодушие с которым Калеб на неё смотрел, его шрамы, тщедушное тельце. Вот с этим человеком ей предстоит жить, целоваться, заниматься сексом? Её передернуло. Не желая ни секунды больше здесь задерживаться, она трансгрессировала домой. Дома она дала волю крикам, слезам, но отец оставался спокоен и непреклонен. «Мы подписали помолвку, все решено, перестань», - твердил он. «Дорогая, Калеб - хороший человек, все к лучшему», - вторила ему Виктория. - Зачем ты так? - в отчаянии плакала Эмма, - Почему ты решил всё за меня?! Я не хочу выходить за него, я даже не знала, что… что ты собираешься объявить это перед всеми! Ты поставил меня перед фактом! Прежде совершенно невозмутимое лицо отца дрогнуло от еле сдерживаемой ярости. - Это ты скажи мне, чем ты думала, когда начала встречаться с тем гриффиндорцем-грязнокровкой? Как последняя... - он сделал глубокий вдох, чтобы сдержать ругательство, - Ни одна приличная семья больше не рассматривает тебя в качестве невесты, - с презрением сказал он, - Я спасаю твою честь, Эмма. И честь нашей семьи. А ты ещё ухитряешься быть такой неблагодарной. Земля словно ушла из под ног, Эмма побледнела. - Я… Я не… - воздуха не хватало, - Ты следил за мной? - спросила она срывающимся голосом. - Мне достаточно знать, с кем ты водишься. Ты больше не ребёнок, Эмма, и тебе давно пора понять, что у каждого поступка есть последствия. Ты хотела играть во взрослую — получай, - резко бросил отец. Слова просвистели, словно пощечина. Виктория осторожно подошла ближе и тихо, примирительно сказала: - Дорогая, может, когда ты узнаешь Калеба получше, вы поладите? Он добрый, у него положение, он будет о тебе заботиться. Но Эмма лишь больше разозлилась. И это её отец сейчас чуть не назвал шлюхой? Эмма задержала взгляд на уже выпирающем животике Виктории. - И вы мне смеете говорить про честь? Думала ли ты, Виктория, про честь, когда легла под моего отца? - выпалила она, злобно сверкнув глазами. Виктория побледнела. - Эмма… - Ты переходишь всякие границы, - отец повысил голос, - Как ты смеешь так с ней говорить? Извинись сейчас же! Круто развернувшись, Эмма побежала по лестнице, не желая больше никого видеть и слышать. На утро слез не осталось, лишь немыслимая тяжесть на душе. Хотелось исчезнуть в одеяле, слиться с кроватью, и никогда не выходить из комнаты, чтобы никто её больше не нашёл. Со стороны окошка раздался шум, большая сова требовательно билась об стекло. С трудом поднявшись с кровати, Эмма впустила птицу, и филин её матери хищно влетел в комнату. Никакой совиной еды Эмма в комнате не держала, поэтому открыла пернатой дверь, чтобы та нашла эльфа и смогла поесть после долгого перелёта через океан. Прочитав письмо, Эмма, словно разъярённая кошка, выскочила из комнаты. «Дорогая моя девочка! Вот и настал тот волнительный день, ты стала невестой! Я от души тебя поздравляю и надеюсь получить приглашение на торжество. Калеб - достойный человек, надеюсь будет беречь и обожать тебя, как драгоценность. Буду рада, если после свадьбы вы с Калебом приедете к нам в Санта-Фе. Ты уже такая взрослая, даже не верится! Очень жалею, что сейчас не рядом. Мама» Её мать знала о готовящейся помолвке! Прошлой ночью Эмма трижды переписывала полное эмоций письмо, где рассказывала о произошедшем, как она злилась на отца и как сильно она против предстоящей свадьбы, но так и не отправила ничего, когда на последнее письмо случайно пролила тюбик с чернилами. И как раз в это время мамина сова Морва летела через океан с сердечным поздравлением! Дома было пусто, отец и Виктория куда-то ушли. Эмма прошла мимо привидения с обезображенным лицом, но не обратила никакого внимания, хотя в детстве эта дама её изрядно пугала. В гостиной сидели пожилые призраки-близнецы, Говард и Эддарт Лэнгли, её предки, которые в конце прошлого столетия задались целью встать у истоков настоящего величия дома Лэнгли. И не захотели покидать этот мир после смерти, чтобы наблюдать за потомками. Оба с усмешкой наблюдали, как Эмма носится по дому, ища где сорвать злость. - Какая нежная нынче молодежь, - проворчал Говард брату. Эмма вернулась в гостиную и, демонстративно игнорируя привидений, плюхнулась на диван прямо на них. Ощутила промозглый холод, но не сдвинулась с места. - Какое хамство, ей богу, - проворчал Эддарт. Они взмыли с дивана и уселись на креслах с разных сторон от Эммы. - Если тебя это утешит, мы в своё время тоже женились вот также, едва зная своих будущих жен. Но я смог полюбить свою Селин позже, - покряхтел Говард. - Селин была страхолюдиной старше тебя почти на 20 лет? - язвительно спросила Эмма. Она видела портрет прабабушки Селин, и та была довольно красива. Но Говард не успел ответить, в разговор вклинился Эддарт: - Невеста одного моего товарища вот прямо, как ты артачилась, не хотела за него выходить и в итоге сбежала с каким-то парнем. Думаешь в итоге была счастлива? Она забеременела, и тот парень бросил её, а вернутся домой она больше не могла. - Я просто не хочу замуж так рано, непонятно за кого! - вздохнула Эмма, - тот мужик, весь какой то неприятный, в бинтах, со шрамами. - Красота в мужчине далеко не главное, моя дорогая. Эмма промолчала, этим упертым ископаемым ничего не объяснить, они никогда её не поймут. Над камином висел портрет красивой молодой женщины. Длинные тёмные волосы обрамляли бледное лицо с высокими скулами. Ясные голубые глаза пронзительно и серьёзно смотрели прямо в душу. Другие женщины в семье Лэнгли любили надевать для портретов все свои лучшие украшения, но здесь на девушке были лишь маленькие простые золотые серьги, тонкое колье и обручальное кольцо. Элегантная шелковая мантия с вышивкой ручной работы подчёркивала статус и благородство дамы. Портреты в их доме не принято было делать живыми, Говард считал, что порой неподвижные картины рассказывают больше, чем движущиеся. Кто-то пытался уколоть их семью, мол, уподобляются магглам, но с ростом влияния семьи Лэнгли все больше волшебников стали относится к неподвижным картинам с интересом и пополняли свои коллекции произведениями не тронутыми магией. Эмма разглядывала женщину, от неё было сложно отвести взгляд. Первая жена её отца - Анна. Роджер повесил портрет после свадьбы и не стал снимать даже после побега супруги. Эмма замечала, как он иногда также как и она сейчас, сидит на диване и подолгу рассматривает портрет. Её маму раздражала эта сентиментальность, она пыталась пару раз осторожно предложить повесить в гостиной что-нибудь другое, например, её портрет. Но портрет Евы Роджер повесил в библиотеке, а картина с Анной оказалась неприкосновенна. Кстати, после отъезда Евы и развода её портрет отправился в один из дальних коридоров. Эмма надеялась, что портрета Виктории и вовсе не будет. Интересно, где сейчас Анна? Как сложилась её судьба? Счастлива ли она с мужчиной, с которым сбежала или это того не стоило? - Это ведь была свадьба по расчету? Родители за них договорились? - Эмма кивнула на портрет, намекая Говарду и Эддарту, о чем речь. Братья синхронно повернули голову к портрету и нахмурились. - Да, - вздохнул Говард, - но ни Анна, ни твой отец оказались не готовы к браку. - И оба все развалили, - подхватил Эддарт, - но все к лучшему. Роджер встретил твою маму, а Анна сбежала с каминным мастером. Оба при этом скорчили такие лица, словно попробовали что-то кислое. - А я тоже не готова к браку, - устало вздохнула Эмма. Да и голод давал о себе знать. - Ну свадьба же не прямо завтра!  Ты обязательно будешь готова, - Говард ободряюще улыбнулся, - а пока наслаждайся школой и готовься к экзаменам. Эмма скривила предкам гримасу, поднялась с дивана и пошаркала на кухню хоть чем-то перекусить. На столе ещё стояла стояла большая миска с рождественским печеньем и Эмма быстро перекусила парочкой, запивая молоком. - Лютер! Рядом возник их домовой эльф. - Где папа и Виктория? - В Лондоне, мисс. - Когда вернуться? - К ужину. - Хорошо, приготовь для меня жаркое из говядины и яблочный штрудель. И я хочу чай. С лимоном и мёдом. - Будет сделано. Поздравляю с помолвкой, мисс. Эмме захотелось придушить ушастого. Наверняка, отец приказал ему сказать поздравления. - Никаких слов «свадьба», «помолвка», «жених», «невеста», «муж» и «жена» в моем присутствии! - Как угодно, - равнодушно пискнул Лютер. - Жду жаркое у себя в комнате. И Эмма злобно потопала обратно к себе. Её спальня находилась на третьем этаже, но она решила прогуляться по коридору второго до другой лестницы. Одна из дверей в спальни сильно выделялась на фоне остальных. Отец не стал её менять во время ремонта, который затеял после свадьбы с матерью Эммы. Тогда он заменил все двери на массивные с орнаментом по краям. Но единственная гладкая деревянная дверь вела в комнату Анны. Эмма невольно задержалась около неё. Буквально только что она рассматривала портрет Анны и думала о её судьбе. Почему отец так бережно хранит все, что с ней связано? Или просто не хочет касаться? Эмме запрещено заходить в спальню Анны, но никогда ей не хотелось попасть туда сильнее, чем сейчас. До этого ей лишь удавалось подсмотреть в окно, сидя на метле. Ничего интересного она тогда не увидела, обычная нежилая комната с голой кованной кроватью, шкафом и пустым туалетным столиком. Эмма осторожно повернула бронзовую ручку, но дверь, ожидаемо была заперта. Попробовать открыть заклинанием? Вдруг услышит Лютер или призраки. Поразмыслив ещё мгновение Эмма трансгрессировала. Воздух в спальне был спёртый, так как окна давно не открывали, но никакой грязи или пыли не было. Домовик прилежно убирал комнату наравне с остальным домом. Эмма подошла к шкафу и распахнула створки. Пусто. Зеркало туалетного столика идеально сверкало, но выдвижные ящики оказались тоже пусты. Эмма и сама не знала, что ищет. Она аккуратно присела на пустой матрас, который почти не скрипнул. Кровать была нетипичной для их поместья. В спальне Эммы стояла массивная и деревянная, с балдахином. Эта же кованная, простая, хотя в изголовье был выкован герб: розы и ключ. Эмма положила руку на металлическое изножье, по бокам от ножек и ввысь шли металлические прутья, которые словно обвивали выкованные лианы. Её заворожил этот орнамент, но по настоящему привлекла внимание вершина, которую она обвила ладонью. Верхний колпачок имел небольшой зазор и Эмма заметила, что там может скрываться резьба. Она осторожно попыталась открутить шарик на вершине. Резьба заржавела и пришлось приложить усилия, но ей удалось. Там скрывалась полость в виде цилиндра, и Эмма вытащила оттуда прозрачную ампулу, красивую, словно маленький флакон от духов. Внутри мерцали голубоватым светом воспоминания. Эмма боялась вдохнуть, сердце забилось чаще. Было ощущение, что она нашла нечто очень важное. Кто спрятал это здесь? Анна, отец, а может Ева, мама Эммы? Эмма закрутила обратно тайник, сунула ампулу в карман, и на всякий случай проверила аналогичную ножку с другой стороны, а также в изголовье, но те были плотно приварены. Взволнованная, она трансгрессировала в свою комнату. Злости или ужаса от вчерашней помолвки как ни бывало. Эмма плюхнулась на кровать, разглядывая ампулу в руках. Где бы ей посмотреть, что за тайну она хранит? Омут памяти есть в кабинете отца, но тот держит его под защитными чарами. Чтобы точно не потерять ампулу Эмма положила её во внутренний карман школьной сумки. Скоро Лютер принесёт ей обед, и Эмма совершенно точно знала, что никому из домашних не хочет показывать свою находку.