Глава 8

После того вечера, когда Марат меня поцеловал, я не спала почти всю ночь. Лежала в темноте, смотрела в потолок и перебирала в голове каждую секунду. Как он смотрел. Как его пальцы коснулись моей щеки. Как губы — сначала неуверенно, потом настойчивее. Я прикасалась к своим губам кончиками пальцев и снова чувствовала его. — Дура ты, Дарина, — прошептала я в подушку и улыбнулась. Утром мама заметила мои синяки под глазами. — Опять до ночи уроки делала? — спросила она, наливая мне чай. — Ага, — соврала я. — Контрольная по физике. Физика была через две недели, но мама поверила. Она всегда верила. И от этого становилось немного стыдно. В школу я шла одна — Андрей предупредил, что его уже ждут «пацаны» и он забежит позже. Я не стала спрашивать, какие именно. Знала, что он теперь часто пропадает с Универсамом. У крыльца меня ждал Марат. Он стоял, прислонившись к стене, в своей синей дутой куртке, с сигаретой в зубах. Увидев меня, бросил её в снег и растоптал. — Привет, Кар кызы, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Привет, — ответила я и почувствовала, как щёки начинают розоветь. Он подошёл ближе, взял меня за руку. Его ладонь была тёплой и шершавой. — Ты вчера нормально домой дошла? Я хотел проводить, но ты выбежала быстро. — Всё нормально, — сказала я. — Я не маленькая. — Для меня маленькая, — ответил он и улыбнулся. — Пойдём, опоздаем на первый урок. Флюра Габдуловна опять заставит эссе писать. Мы вошли в школу вместе. И я заметила, как некоторые одноклассники на нас оглядываются. Марата в школе не любили, но и боялись. А меня теперь, наверное, начнут считать «девушкой хулигана». И странно, меня это не пугало. На уроке английского мы сидели за одной партой — Флюра Габдуловна специально посадила Марата между мной и Андреем, чтобы мы «тянули его вверх». Андрей пришёл к третьему уроку, с припухшей губой и в настроении хуже обычного. — Что случилось? — шепотом спросила я. — Потом, — отрезал он и уткнулся в учебник. Я не стала допытываться. Но внутри зашевелилось беспокойство. *** После уроков Марат сказал, что мы идём к нему — нужно помочь ему с английским, а то «Флюра уже второй раз предупредила, что оставит на второй год». Я сначала не поверила, но он показал дневник. Там красовалась жирная двойка и надпись: «Срочно к родителям!» — А родители? — спросила я, когда мы шли по заснеженной улице. — Мама на работе до вечера. А отец… — он запнулся. — Отец ушёл давно. Я не стала уточнять. Мы зашли в магазин у дома, купили печенье и сок. Марат хотел стащить шоколадку, но я одёрнула его за рукав. — Не надо, — сказала тихо. — Я заплачу. Он посмотрел на меня удивлённо, но спорить не стал. В квартире у Суворовых было тепло и уютно. На стене в коридоре висела та самая фотография Вовы Адидаса. Я задержалась перед ней. — Он скоро вернётся, — сказал Марат, снимая куртку. — Писал на днях. Через месяц. — Ты рад? — И да, и нет, — ответил он уклончиво и ушёл на кухню ставить чайник. Мы сидели за столом на кухне, разложили учебники. Марат откровенно скучал, щипал печенье и кидал крошки в стакан с соком. — Не отвлекайся, — строго сказала я. — Present Perfect. Когда используется? — Когда что-то случилось в прошлом, но есть результат в настоящем, — нехотя выдавил он. — Молодец. А теперь пример. Он вздохнул, поморщился, но сказал: «I have lost my keys». Я чуть не подпрыгнула от радости. — Ты всё знаешь, Марат! Ты просто прикидываешься! — Не всё, — он отодвинул тетрадь. — Мне половину этого в жизни не пригодится. — А вдруг ты захочешь уехать? В другой город, в другую страну? Английский везде нужен. Он посмотрел на меня долгим взглядом. — Захочу ли я уехать? — повторил он. — А ты? — Я пока не знаю, — честно ответила я. — Но лучше быть готовой. Он усмехнулся, взял ручку и начал писать упражнение. Я сидела рядом, смотрела, как его пальцы сжимают ручку, как хмурится, когда не знает слово. И думала о том, что, наверное, влюбляюсь в него. И это страшно. И хорошо одновременно. *** Вечером, когда начало темнеть, Марат вызвался меня проводить. — Андрея сегодня не будет, он с пацанами. Я отведу, — сказал он таким тоном, что возражения не принимались. Мы шли медленно. Снег скрипел под ногами. На улице было морозно, но рядом с Маратом я не мёрзла — он держал меня под руку и периодически спрашивал, не замёрзла ли я. — Ты как наседка, — сказала я, когда он в третий раз поправил мой шарф. — А ты как ребёнок, — парировал он. — За тобой глаз да глаз. У моего подъезда мы остановились. Он не отпускал мою руку. — Дарин, — сказал он тихо. — Я хочу, чтобы мы… ну, чтобы это не закончилось завтра. — А что «это»? — спросила я, хотя всё понимала. — Не придуривайся, — он улыбнулся. — Ты мне нравишься. Сильно. И я хочу, чтобы ты была моей девушкой. Сердце ухнуло куда-то вниз, потом взлетело. — А если я откажу? — спросила я, не удержавшись. — Не откажешь, — сказал он уверенно. — Почему это? — Потому что я видел, как ты на меня смотришь на английском. — Он засмеялся, и я засмеялась тоже. — Ладно, — сказала я. — Давай попробуем. Но если ты бросишь английский, я тебя брошу. — Договорились, — ответил он и поцеловал меня — быстро, легко, но так, что у меня закружилась голова. Я поднялась к себе, села на кровать и улыбалась, как дура, ещё полчаса.