1. И ты восстанешь…

1836 год. Прошлое. — Люмин… как ты посмела убить графа Голдета? — голос был ровным, но в его глубине звучало нечто такое, от чего мороз пробегал по коже. — Если ты сильнейшая полукровка, это ещё не даёт тебе права на вседозволенность. Слова принадлежали мужчине с изумрудными волосами, которые, несмотря на неподвижность хозяина, слегка колыхнулись, когда он шагнул вперёд. Он был неподвижен, как статуя, но в этой неподвижности читалась угроза: каждое движение будет точным, каждое слово — последним. Я стояла… вернее, меня заставили стоять на коленях в тронном зале, где даже воздух казался тяжелым. Огромное помещение поглощало звук, и только редкое потрескивание свечей нарушало тишину. Тёмно-бордовые стены обрамляли золото резьбы и узоров, словно роскошь была призвана подчеркнуть власть. Потолок терялся во мраке, и создавалось ощущение, что мы находимся внутри горла чудовища, которое в любой момент может сомкнуть челюсти. Запахи были удушающими: смесь воска, старой крови и чего-то металлического, пронзительного, едва ощутимого. Окна были скрыты за тяжёлыми, чёрными шторами. Трон вдалеке — массивный, золотой, словно сам металл гнул голову перед тем, кто на нём сидел. Красный ковёр, ведущий к нему, был впитан кровью стольких, что алый цвет уже стал естественным. Сяо — правая рука Верховного, Моракса — стоял передо мной в темно-алой рубашке, облегающей его плечи и грудь. Ткань тонко подчёркивала рельеф мышц. Чёрные брюки были выглажены безупречно, ботинки — чисты до зеркального блеска. Он выглядел безупречно, почти слишком: ни пылинки, ни складки. Словно сам воздух вокруг него боялся прикоснуться. Что до Моракса… Я не считала его своим господином. Для всех он был Верховным — властителем, перед которым склонялись вампиры и смертные, но для меня он оставался лишь тираном, чья власть держалась на страхе. Я — Айра, первая и сильнейшая полукровка. Моя мать была вампиром, отец — человеком. Их казнили в день моего рождения — связь между расами была запрещена, а последствия такой дерзости всегда одинаковы. Меня тоже приговорили, но люди спасли — те, кого вы считаете добычей. Они скрывали меня, учили выживать, и именно поэтому я присягнула защищать их. Не вампиров. Людей. — Я спрашиваю, — произнёс он, и слова упали в тишину, как камни в воду. Двое стражей толкнули меня, заставив упасть ниже, почти касаясь лбом ковра. Я резко подняла голову, не желая выглядеть сломленной, и встретила его взгляд. Глаза Сяо — тёмно-жёлтые, с лёгким отблеском металла, — смотрели так, словно просвечивали меня до самых мыслей. Он медленно приблизился и опустился на одно колено, чтобы оказаться на моём уровне. Его пальцы коснулись моего подбородка, и холод от этого прикосновения прошёлся по коже, будто тонкий лёд. — Прекрати, Люмин, — тихо, почти устало сказал он. — Ты и в этом пытаешься сопротивляться? — Господин, — я позволила себе кривую усмешку, — мы не в тех отношениях, чтобы вы называли меня по имени. Я — Айра. — Айра… — повторил он, словно пробуя моё имя на вкус. — Хорошо. Но знай, каждое твоё слово сейчас — как шаг к краю обрыва. Он обошёл меня, встал позади, и я почувствовала, как его холодное дыхание коснулось шеи. — Ты убила графа Голдета. Знаешь, что я видел на поле после его смерти? — голос стал тише, но от этого злее. — Женщины, дети, оставшиеся без защиты. Он был чудовищем, да… но чудовище нужно держать на цепи, а не убивать. — Он собирался уничтожить целый город! — я обернулась, насколько позволяли руки стражей. — Я спасла жизни! — Ты спасла их… ради чего? — он сделал шаг, вновь оказываясь передо мной. — Из-за жалости? Или потому, что ты сама наполовину человек? Я стиснула зубы. Его слова били прицельно. — Вот оно что, — усмехнулся он. — Ты не защищаешь их, Айра. Ты защищаешь то, что осталось от твоего отца. Думаешь, я не знаю, как их убили? — он сделал паузу, давая моему сердцу ударить сильнее. — Его голова упала на плаху первой. Мать кричала… но не из-за него. Из-за тебя. Я почувствовала, как что-то внутри дрогнуло. Он видел это — и улыбнулся чуть шире. — А теперь скажи мне, — он нагнулся так близко, что я могла видеть каждую ресницу, — зачем тебе эта гордость, если она приведёт тебя в могилу? — Лучше умереть, чем служить вам, — я выплюнула слова. — Хорошо, — тихо ответил он. — Значит, умрёшь. Щелчок пальцев — и боль взорвалась в моих ногах. Кости ломались с сухим, мерзким треском, мышцы рвались. Я закричала, но голос сорвался, превратившись в хрип. — Чувствуешь? — он опустился на корточки, наклоняя голову, будто прислушивался к моему дыханию. — Так ломают кости у тех, кто слишком долго стоял. Я попыталась ударить его плечом, но он легко увернулся. — Не трать силы, Айра. Ты уже не встанешь. Его слова были хуже боли. В них не было торжества — только спокойная уверенность. Он словно говорил: «Это — факт. Смирись». — Вы… не… — я задыхалась. — Не смогу тебя сломать? — он чуть склонил голову, словно задумался. — Знаешь, что самое интересное в пытках? Не крик. Не мольбы. А тишина, когда жертва понимает, что всё кончено. Он выпрямился, глядя на меня сверху вниз. — Мы ещё встретимся. Сжатый кулак — и хруст в шее. Мир потонул во мраке. Последнее, что я сказала, было сквозь кровь и боль: — Я отомщу тебе… ублюдок.

***

Зал был окутан тяжёлой тишиной, нарушаемой лишь тихим скрежетом доспехов и глухим эхом шагов по каменному полу. Верховный Моракс сидел на троне, словно каменный великан, неподвижный и безмятежный. Его глаза, блестевшие алым огнём, устремились на фигуру, которая склонилась перед ним в глубоком поклоне. — Я убил её, как вы и приказывали, мой Господин, — голос Сяо был ровным, без тени сомнения или сожаления. Его лицо скрывала маска покорности, а руки были сложены ровно, как положено при докладе. Моракс медленно поднялся с трона, закинул руки за спину и подошёл к большому окну, за которым неярко мерцал мрак ночи. Его фигура отбрасывала длинную тень на мраморный пол. — Хорошая работа, Сяо, — произнёс он, не оборачиваясь. — Но… — его голос стал чуть ниже, наполненный тягучим предчувствием, — у меня дурное предчувствие. Будто эта девушка не покинет нас так просто. Её дух ещё не угас. Он на мгновение замолчал, разглядывая нечто невидимое вдали. — Мы скоро увидимся с тобой вновь, — тихо добавил Моракс и повернулся к подчинённому. — Как прикажете, мой Господин, — ответил Сяо, снова склоняясь. Как только он вышел из зала, тяжелая дверь за ним громко захлопнулась. Лицо, казавшееся до этого безэмоциональным, мгновенно изменилось — холодный взгляд сменился лукавой улыбкой, играющей на губах. Его руки расслабились, и он сделал несколько шагов вперёд, неся в сердце не только покорность, но и тайный замысел. — Не волнуйся, Моракс, — прошептал он себе под нос, — она ещё обязательно вернётся. Улыбка стала шире, глаза заблестели новым огнём — огнём тех планов, что идут далеко за пределы обычной власти и подчинения.

***

1936. Настоящее. Поздний вечер опускался на мир, и последние отблески солнца медленно гасли за горизонтом, окрашивая небо в пылающие оттенки алого, багрового и глубокого пурпура. Легкий, холодный ветерок играл с изумрудными прядями волос, развевая их. Сяо стоял посреди небольшого луга, покрытого густой травой, которая уже начала желтеть и опадать, предвещая приближение холодной осени. Вокруг раскинулись вековые деревья — их мощные стволы казались древними хранителями тайн, а кроны шуршали в ритме ветра, словно шептали заговоры забытого мира. В тишине этого места было слышно только еле уловимый шелест листьев, а где-то вдали стонала сова — единственный ночной страж в этом безмолвии. Сяо сделал шаг вперёд и замер, взглянув на небольшую насыпь земли, покрытую неприметной травой и едва заметными цветами. Это была могила — последняя обитель Айры. Надгробной плиты не было, и на первый взгляд могло показаться, что это просто случайный холмик, но Сяо знал — здесь покоится нечто большее, чем просто тело. Он опустился на одно колено у края могилы и провёл рукой по влажной земле, ощущая холод и сырость. Воздух вокруг стал тяжелее, словно само время замедлило ход, готовясь к великому событию. Глубокий вдох — и руки Сяо начали медленно подниматься вверх, к ночному небу. Его пальцы сжались в кулаки, словно собирая в себе силу, которой не было меры. В этот момент ярко-алая луна, словно кровавая сфера, поднялась на небосвод, освещая всё вокруг тусклым, но жгучим светом. Сяо прошептал древние слова заклинания, которые едва слышно сливались с шелестом ветра. Его лицо исказила концентрация и напряжение, капли пота выступили на лбу, а вены на руках выпирали, словно внутри него бушевал шторм. Вокруг него начало сгущаться темное мерцающее сияние — тонкая аура, что медленно, но уверенно обвивала весь луг, переплетаясь с ветками деревьев и пылью под ногами. Вороны, словно почтенные свидетели древнего ритуала, кружили над головой, издавая нервные карканья. Холод проникал глубже, заставляя тело дрожать, а дыхание превращалось в белые облака. Сяо не отрывал взгляда от кровавой луны — источника силы и надежды. Его глаза, постепенно меняя оттенок с жёлтого на насыщенный алый, горели неистовой решимостью. Он глубоко вдохнул, грудная клетка раздулась, губы чуть приоткрылись, и последовали слова, наполненные мощью и волей: — И ты восстанешь, алая как эта луна. Кулаки крепко сжались, энергия внутри взорвалась и растворилась в ночи. И на выдохе, почти шепотом, он произнёс: — Восстань и покажи на что способна, Люмин.