— Как же я тебя ненавижу!..

Вздох. Капли алой обжигающей крови сочатся через тонкий бинт, туго перевязанный на голове. Все мысли спутаны, голова будто раскалывается, затуманивая разум. Всё тело ноет, от духоты в противной маленькой серой камере невольно подступает рвотный позыв, от которого голова болит ещё сильнее. Не думаю, что кто-то хотел бы сейчас оказаться на месте Фиолы. Это хрупкая на вид девушка с бледной кожей, будто прозрачной и больной от истощения. У неё были белые и пышные волосы, словно пушистый январский снег, которые становились будто тусклее с каждым днём пребывания в этой камере пыток. Из волос виднелись кошачьи белые уши. Левый глаз девушки прикрывала повязка квадратной формы, светло-фиолетового цвета с серобурмалиновым человеческим черепом в центре. Второй неповрежденный, но чуть прикрытый от усталости глаз был так же светло-фиолетовым. Сама Фиола была одета в грязное рваное и старое, перепачканное кровью подобие коричневого платья. Левой руки у неё не было, её заменял механический протез. Девушка лежит, смотря в потолок и не двигаясь, раздумывая о сегодняшнем дне. Сегодня Надзиратель не слабо разозлился после того, как Фиола решила вступить в спор его и другого заключённого, когда был общий приём пищи в столовой. Надзиратель, даже не посмотрев на нарушителя их личного конфликта сразу же сильно толкнул беловолосую в стену. — Как же я тебя ненавижу… — прошептала себе под нос Фиола, вспомнив каменное и холодное до дискомфорта лицо Надзирателя с его странным и противным садизмом в глазах, когда он смотрит на других, нещадно избивая до обморока. Надзиратель – крайне неприятный человек, который следит за порядком в тюрьме. Но в отличие от других любых охранников в обычных тюрьмах Надзиратель не похож на человека, который умеет испытывать эмоции сочувствия, стыда или хотя бы понятия правил и здравого смысла. Он делает всё что хочет, унижает, заставляет исполнять самые постыдные его приказы, что уж говорить о постоянных оскорблениях и унижениях с его стороны. Всё было бы не так плохо, если бы не «особое» отношение к Фиоле. Этот испорченный тип будто бы с особой любовью мучает девушку, всячески пытает с похотливым огоньком в глазах. Это пылающая в сердце ненависть или странное проявление внимания? В любом случае истинную причину знал только сам Надзиратель. Спустя десяток минут раздумий боль немного утихла, кровь перестала течь, а единственный глаз Фиолы стал медленно закрываться. Сколько сейчас было времени? Вечер? Часов в камере не было, как и окон. В такой обстановке было очень сложно отдыхать, так как даже дышать удавалось с трудом в этой духоте, но заключённая привыкла и уже практически без проблем засыпает. Она громко вздохнула и скоро забылась сном. • • • Где-то спустя полчаса дверь в камеру Фиолы с тихим скрежетом открылась. В комнату зашёл высокий, довольно худощавого телосложения мужчина. У него были дымчато-белые чуть кучерявые волосы, бакенбарды и бородка. Одет он бы в чёрную форму, кожаные перчатки, высокие чёрные сапоги, потёртые от времени, на голове красовалась чёрная шляпа с золотым значком, подобно тем, что носят охранники. При тусклом холодном освещении его глаз не было видно, лишь бледную как у Фиолы кожу на уровне носа и щёк. Скулы его сильно выделялись, они были очень чётко выражены и остры. Таким и был Надзиратель. Мужчина аккуратно закрыл за собой дверь и наклонился к кровати, на которой лежала уставшая девушка. Он мог часами смотреть на прекрасное лицо, которое снилось ему помимо кошмаров. В своих мыслях он проворачивал столько идей, что можно воплотить в жизнь при первом же желании Надзирателя. Видя Фиолу в таком беспомощном и неподвижном виде на кровати, заставляло его невольно улыбаться, насколько можно было назвать этот странный извращённый оскал улыбкой. Так он мог смотреть только на одного человека. Но что-то передёрнуло, он на секунду отстранился от спящей и задумался, стоит ли её сейчас будить? Надзиратель не хотел извиниться, не хотел как-либо поддержать, он сам не знал точную причину своего визита, но знал, что обязан взглянуть на свою любимую игрушку. Аккуратно присев на край кровати рядом с боком Фиолы тот стал наблюдать за тем, как практически незаметно вздрагивает её ухо во сне, как еле уловимо меняется её выражение лица, как она дышит. Вся эта картина заставляло Надзирателя чувствовать очень странные вещи, которые он не мог сам понять, а тем более объяснить. Да и некому объяснять, здесь всё, что он делает это сидит в своей тесной комнатушке, заполняет бумаги и смотрит на маленькие экраны записей с камер наблюдения. Никакого общения, лишь крики о помощи, когда Надзиратель выбрал себе новую игрушку на вечер из заключённых. Он не помнил другой жизни, он не помнил, что было раньше, каким он стал и каким был, он просто не помнил этого… или вовсе никогда не знал? Такие мысли тоже мучают мужчину перед сном, каждый раз. Из раздумий Надзирателя вытянул зевок Фиолы, когда та проснулась, прикоснувшись к боку мужчины. Та сразу же открыла глаз и посмотрела сначала в недоумении, а потом уже с раздражением на нарушителя покоя. — Что тебе ещё нужно от меня, — фыркнула Фиола, глянув на Надзирателя. — Можно мне спокойно поспать?.. — Спи, я тебе не мешаю, — без эмоций на лице и в голосе ответил он, продолжая смотреть на неё. — Прошу, уйди… — тихо ответила девушка и отвернулась от Надзирателя, не желая даже видеть его. Надзиратель же продолжал сидеть, не слыша, что говорит ему она. Он стал игнорировать дальнейшие просьбы Фиолы, разум всё больше становился туманным и размытым. Мужчина стал медленно трогать тело девушки, стал приближаться всё ближе. Что было дальше он вероятно даже не вспомнит, в отличие от Фиолы, которая нашла ещё одну причину ненависти к этому человеку, который вероятно ещё очень долго будет с ней. • • • — Как же я тебя ненавижу!..