Хроники Лунного Садовника.

Акт I: Знакомство с Чудаком Мой лунатик – нелепый чудак, Не ходок, а небесный циркач. По ночам, когда город размяк, Он выходит, космический плут и ловкач. Я слежу за ним в раму окна, Как он ниткой из лунной парчи Чинит треснувший свод потолка, Где погасли дневные лучи. Он не ходит – он пишет балет На карнизах, на кромке миров, Собирая в дырявый пакет Пыль несбывшихся сказочных снов. То он сеет в асфальтовый шов Золотистый мерцающий мак, То из сотен усталых умов Выдувает тоску и бардак. Акт II: Диалог с Тишиной Я кричу ему: «Эй, визионер! Ты пришел, чтоб исправить изъян? Или просто вручить сувенир В виде дырки от прожитых ран?» Я воплю: «Ты прощаться со мной Или с миром, что болен и слеп?» А он молча, махнув пеленой, Строит в небе невидимый склеп. Он не слышит. Он занят трудом, Он поправит на шляпе перо Из кометы, что сбилась с пути, И прошепчет туману: «Хитро...» А во мне закипает смола Недосказанных, горьких вопросов. Почему его тень так светла? Почему он так странно безголосен? Акт III: Зеркальное Падение И однажды, отбросив свой страх, Я шагнул, чтоб схватить за рукав Эту призрачность в лунных шелках, Этот тихий, навязчивый нрав. Он застыл, обернулся... и вот, Вместо глаз – два колодца без дна. И в них мой перекошенный рот, И моя на стене седина. Это был не обман, не мираж. Этот шут, этот зодчий ночной, Этот тихий, упорный пассаж, Что творился за хрупкой спиной – Был моим. Это я строил мост Из тоски в позабытое «завтра». Мир качнулся. И рухнул под хвост Ошалевшего кентавра. Акт IV: Принятие Ремесла И теперь я хожу по ночам. Не во сне, а в его мастерской. Я привык к этим странным вещам, К этой пыльной работе мирской. Я – садовник несбывшихся дел, Я – хранитель забытых дорог. Это мой сокровенный удел, Мой смешной, полуночный чертог. Снова я по карнизам брожу, Снова я эту вечность крою. Я заплатки на звезды сажу, Я заблудшим мелодию шью. Я хожу, я хожу, я хожу, И во мне затихает вопрос. Я себя в этом деле смешном нахожу, В этом хаосе лунных стрекоз. Акт V: Эпилог в Саду Лунатик, лунатичка – эхо во мне, Два голоса в сонной моей голове. Один вопрошает в ночной тишине, Другой отвечает пожухлой траве. Это сад, где ростки – недолюбленных встреч, Где цветы – недосказанных фраз. И мой долг – этот садик беречь От холодных и равнодушных глаз. Лунатик, лунатик во сне, Лунатик, лунатик во мне. Кто-то спросит: «Куда ты ходил?» Я отвечу, пожав плечом: «Поливал тишину. Был никем. И ничем».