Пролог.

Заметки на полях:

Любовь ранит.

Моя же любовь — сжигает всё на своём пути.

А любовь к нему уничтожила меня.

Можно ли что-то построить на руинах?

Ответь мне, любимый.

      Я пишу эти слова в Богом забытом месте. На драном, полуобгоревшем клочке бумаги, вывожу буквы сломанным карандашом, который украла у директора этой психушки. Казалось, полгода назад мне было всё по плечу: молодая, активная журналистка, пытавшаяся добиться правды и справедливости любым способом. Вот только теперь прошлая жизнь была чем-то далёким, недосягаемым, ведь тут, посреди хаоса и страшных вещей, я по-настоящему нашла себя. В душераздирающих криках больных, его ласковом, снисходительном взгляде и своих ошибках.       Меня ломали медленно, сосредоточенно, подготавливая, словно овцу, ведущую на убой.       Как же я изначально не поняла, что все это – рискованный шаг, а расследование не стоит таких жертв. Если бы можно было повернуть время вспять, заставить саму себя сосредоточиться на долгом восхождении по карьерной лестнице, а не прыгать в гущу событий, надеясь на долгожданное признание...       Сколько судеб порушено... А скольким ещё предстоит разгребать последствия своих неоднозначных решений.       Я – одна из немногих, потерявших абсолютно всё.       Дело, которому я посвятила всю себя, сейчас догорает, пеплом осыпаясь к моим босым ногам.       Ха, злая усмешка трогает мои сухие губы, а я, будто последняя сумасшедшая, улыбаюсь, наслаждаясь красно-оранжевыми всполохами.       На улице стоит осенняя прохлада, лето наконец-то уступило свои права, но мне не зябко. Наоборот, злость, теплившаяся внутри меня, подогревает нутро. Кто говорил, что месть подаётся холодной? Отнюдь. Лучше всего она предстаёт обжигающе-горячей, такой, что чуть дотронься кончиками пальцев — рискуешь остаться без руки.       Ладони нащупывают в кармане белого платья отсыревшую сигарету, я достаю её, рассматривая, будто какую-то диковинку.       Закурить что ли? Никогда не пробовала, а матушка бы точно упала в обморок, застукав свою набожную дочь с сигаретой в руках.       Видел бы меня отец... Сгорбленную, грязную, как обитательницу самых злосчастных районов города. Даже страшно представить его реакцию.       Усталость понемногу берет своё, а приближающиеся сирены спасательной службы намекают заканчивать этот маленький текст. Совсем скоро я буду давать показания для полиции и случится сенсация, за которой я так отчаянно охотилась.              Меня зовут Одри. И это моя история.       Присаживайся, дорогой читатель, тебя ждёт удивительно кровавое приключение, построенное на костях обитателей психиатрической лечебницы «Гудлам».