4.Старые друзья, новые испытания

Гарри, как и обещал, аккуратно разбудил Сару. В купе уже не было Гермионы — напротив друг друга сидели только он и Рон. Сара сразу поняла, что Гермиона ушла переодеваться в школьную форму. Она молча кивнула, взяла свой рюкзак и вышла в коридор. Женский туалет был почти пуст — там переодевались несколько девочек из Когтеврана, с которыми Сара уже здоровалась сегодня, когда шла к брату. Переодевшись в форму Когтеврана, она посмотрела на себя в зеркало, поправила волосы и глубоко вздохнула. Всё. Начинается новый учебный год. Переодевшись, она прошла в самый дальний конец поезда, туда, где почти никто не сидел. Коридор был пустым и непривычно тихим. Сара остановилась у одного из купе, зашла внутрь, плотно закрыла дверь и задвинула занавеску. Она подошла к окну и опёрлась ладонями о холодную раму, глядя на мелькающий за стеклом пейзаж. Из кармана она достала сигарету — ту самую, купленную ещё на матче, будто на автомате, не задумываясь, зачем. Тогда это казалось чем-то незначительным. Мысли снова вернулись к произошедшему. К хаосу на матче, к тёмной метке, к ощущению, что всё это было только началом чего-то куда более страшного. С каждым вдохом мысли становились хуже. Её мысли путались, уходили в сторону, накатывали одна за другой. И вдруг она отчётливо вспомнила голос Джорджа. Как он радовался, когда увидел её. Как смеялся, как специально пытался её рассмешить, сидя рядом на трибунах. Сара невольно улыбнулась. Потом в голову пришли другие лица — Гарри, Рон… и Гермиона. Гермиона, которая всегда вставала рядом, всегда защищала, даже когда это было неудобно или опасно. Постепенно тяжесть в груди стала отпускать. Плохие мысли уходили, будто растворялись в стуке колёс и однообразном шуме поезда. Она вздохнула и только тогда заметила, что сигарета уже закончилась . — Даже не заметила, как прошло время… — тихо сказала она сама себе. Сара открыла дверь купе и оставила её приоткрытой. Выйдя в коридор, она пошла дальше — уже спокойнее, с более ровным дыханием и ощущением, что сейчас она сможет справиться. Хотя бы на сегодня. Она прошла к последнему вагону у которого было окно которое можно было открыть она достала о В коридоре она столкнулась с Гермионой. — Я к Джинни загляну, — сказала та. — Потом встретимся. Сара кивнула и пошла обратно. Когда она вернулась в купе, Рон уже сидел на её месте, а Гарри, тоже переодетый, ждал их обеих. Сара села рядом с Роном, и они начали болтать — как обычно, ни о чём конкретном: о новом семестре, о том, кто теперь будет преподавать Защиту от тёмных искусств. — Представляешь, если в этом году наконец повезёт Снэйпу, — усмехнулся Рон. — И он получит защита от тёмных искусств. — Вот уж действительно, — хмыкнул Гарри. Через пару минут вернулась Гермиона. В тот же момент Рон встал и ушёл переодеваться, а Гермиона села рядом с Сарой. Когда поезд уже начал замедляться, Рон вернулся и устроился рядом с Гарри. На станции все собирались тихо, без обычного возбуждения. Сара взяла только самые нужные сумки, зная, что остальные вещи принесут позже. Она вышла из вагона, и Гермиона тут же взяла её за руку. Сара давно замечала, что Гермиона будто инстинктивно её защищает — и это почему-то было приятно. На платформе их уже ждал Хагрид. Они поздоровались, и он, улыбнувшись, сказал, что дальше им лучше не задерживаться. Как и в первый год, к замку их повезли на лодках. Гермиона села с Роном, а Сара — с Гарри. Он держал фонарь, мягкий свет которого отражался в воде. — Ты в порядке? — тихо спросил Гарри. Он понимал её. Понимал больше, чем многие. — Да конечно, — ответила Сара Ей не нравилось привлекать к себе внимание. Казалось, что если кто-то начнёт слишком переживать за неё, всё станет только хуже. Когда они добрались до замка, всех сразу повели в Большой зал. Сара села за стол Когтеврана рядом со своей подругой. Вокруг обсуждали каникулы — путешествия, встречи, магические места. Её подруга рассказывала про Италию и магов, которых они там встретили. Сара слушала и почти ничего не добавляла. Когда очередь дошла до неё, она упомянула матч. Несколько учеников за столом замолчали и начали слушать внимательнее. Сара это заметила и быстро свернула рассказ, ограничившись тем, как они сидели высоко и как рядом пролетел защитник ирландцев. — Ты была там с отцом? — вдруг спросил один из когтевранцев. — Нет, — спокойно ответила Сара. — Я была с Уизли. А что? — Ты не видела метку? — усмехнулся он. — Чёрную метку. Значит, твой отец был там. Ты разве не знала? — И что ты хочешь от меня услышать? — ровно спросила Сара. — Да, я знаю, кто мой отец. Метку я увидела и сразу ушла. Я была не с ним. Я была с Уизли всё время. Он явно не поверил, но Саре было всё равно. Доказывать что-то ему она не собиралась. Вскоре началась церемония распределения первокурсников. Потом Дамблдор поднялся для традиционной речи. В этот момент Сара заметила за преподавательским столом человека, которого раньше там не видела. Она пригляделась — и сердце неприятно сжалось. Барти Крауч. — Это ведь он? Тот из министерства — тихо спросила она подругу. Та кивнула. — Да. Барти Крауч. — Интересно… — пробормотала Сара. — И что он здесь делает? Когда в Большом зале наконец стало тише, директор поднялся со своего места. Дамблдор выглядел особенно торжественно, будто знал нечто, способное изменить весь учебный год. — Дорогие ученики, — начал он мягким, но уверенным голосом, — в этом году Хогвартс удостоен чести стать местом проведения события, которое не происходило здесь уже много десятилетий. Зал замер. — В этом году в Хогвартсе состоится Турнир Трёх Волшебников. На секунду воцарилась полная тишина, а затем зал буквально взорвался. Крики, восторженные возгласы, перешёптывания — всё смешалось. Сара почувствовала, как по спине пробежал холодок. Турнир. Тот самый, о котором говорили шёпотом, о котором писали только в старых книгах. Дамблдор поднял руку, призывая к тишине, и шум постепенно стих. — Турнир Трёх Волшебников, — продолжил он, — это состязание между тремя крупнейшими школами магии Европы. В этом году Хогвартс примет у себя учеников двух других школ. Он сделал паузу. В этот момент рядом с ним поднялся Барти Крауч. Его голос был сухим и строгим, совершенно не похожим на восторженные перешёптывания учеников. — Ввиду опасности Турнира, — сказал он, — Министерство магии постановило: участвовать могут только те ученики, которым уже исполнилось восемнадцать лет. В зале раздался коллективный стон. — Что?! — кто-то выкрикнул. — Да вы шутите! — возмущённо донеслось с гриффиндорского стола. Сара перевела взгляд туда — и тут же заметила Джорджа и Фреда. Оба вскочили, активно жестикулировали и что-то возмущённо доказывали друг другу, будто их кто-то вообще собирался слушать. Фред выглядел так, словно лично оскорбили его честь, а Джордж — будто уже строил план, как обойти это правило. Сара не удержалась и тихо рассмеялась. Конечно же. Конечно они будут возмущаться. Она поймала взгляд Джорджа. На секунду. Он тоже усмехнулся, будто понял, над чем именно она смеётся, и тут же вернулся к возмущённым комментариям брата. Дамблдор снова взял слово, объясняя, что возрастной барьер будет наложен на Кубок Огня и что правила нельзя обойти. Это вызвало ещё больше недовольства, но постепенно шум стал стихать. Он уже собирался начать традиционную речь, как вдруг задняя дверь — та, что вела к столу преподавателей, — с громким скрипом распахнулась. В зал вошёл человек. Промокший насквозь, в длинном тёмном плаще, тяжело ступая, будто каждый шаг давался ему с усилием. Его волосы были взъерошены, а один глаз — холодный, неестественно вращающийся — двигался сам по себе, скользя по залу. Шёпот мгновенно прокатился по студентам. Незнакомец прошёл к столу преподавателей и остановился. Его взгляд — острый, пронизывающий — на мгновение задержался на Саре. Она почувствовала это почти физически, будто на неё навели прицел. Затем тот же взгляд скользнул дальше — к Гарри Поттеру. Дамблдор внимательно посмотрел на вошедшего, и в его взгляде мелькнуло понимание. — Дорогие ученики, — произнёс он наконец, когда тишина снова воцарилась в зале. — Прежде чем я продолжу, позвольте представить вам нашего нового преподавателя. Он жестом указал на мужчину. — Это Аластор Грюм, более известный как Грозный Глаз. Бывший мракоборец Министерства магии. В этом году именно он будет преподавать вам Защиту от тёмных искусств. По залу прокатился новый шёпот — теперь уже возбуждённый. Грюм медленно кивнул, не улыбаясь, и снова обвёл зал своим странным взглядом. Его магический глаз будто видел больше, чем следовало. Сара почувствовала лёгкий холод внутри. Почему он смотрел именно на неё? Дамблдор продолжил: — Первыми я рад приветствовать школу магии Дурмстранг. Двери Большого зала с грохотом распахнулись. В зал вошла группа учеников в тёмной, почти военной форме. Они двигались строем, уверенно и синхронно. Впереди шёл высокий, широкоплечий юноша с суровым выражением лица. Сара сразу узнала его. Виктор Крам. По залу прокатилась волна шёпота. Кто-то ахнул, кто-то вскочил, чтобы разглядеть его лучше. Несколько девочек за столом Когтеврана оживлённо зашептались между собой. Крам прошёл вперёд, не обращая внимания на внимание вокруг, и занял место за отведённым столом вместе с учениками Дурмстранга. Когда они расселись, Дамблдор вновь поднял голос: — И вторая школа, которую мы с радостью принимаем в этом году, — академия магии Шармбатон. Двери распахнулись снова. В зал вошли ученицы в светло-голубых одеяниях, словно сотканных из воздуха и льда. Они двигались плавно, почти невесомо. Впереди шла высокая женщина с холодной осанкой и безупречными манерами. Французская школа произвела совершенно иное впечатление — изящество, спокойствие, лёгкое превосходство. Когда они расселись, зал снова наполнился перешёптываниями. Когда все гости заняли свои места, в зале стало непривычно тесно и одновременно торжественно. Казалось, сам воздух изменился. Постепенно шум в Большом зале начал стихать. Разговоры перешли в более приглушённые, взволнованные шёпоты. На столах появилась еда, и ученики, словно только теперь вспомнив, что давно не ели, принялись за ужин. Сара ела молча, почти не ощущая вкуса. Мысли путались — Турнир Трёх Волшебников, опасность, новые школы… и Грозный Глаз. Она чувствовала его взгляд на себе снова и снова. Не пристальный, не откровенно подозрительный — скорее изучающий. И каждый раз, когда она поднимала глаза, она замечала: он смотрит не только на неё. Его взгляд так же часто задерживался на Гарри. Это не нравилось ей. Когда ужин подошёл к концу, ученики начали расходиться по своим факультетам. Сара попрощалась с друзьями и вместе с когтевранцами направилась к башне. По дороге она ещё раз обернулась — и снова поймала на себе тот самый взгляд. Грюм стоял неподвижно, словно каменная фигура, и наблюдал. В гостиной Когтеврана было тихо и спокойно. Сара поднялась в спальню, переоделась в пижаму, аккуратно сложила форму и легла в кровать. Усталость накрыла её почти сразу. Мысли ещё пытались цепляться друг за друга, но вскоре сон взял своё. Сара проснулась очень рано — раньше обычного. В башне Когтеврана ещё стояла тишина, нарушаемая лишь редкими шагами и едва слышным шорохом за окнами. Она поднялась с кровати и направилась в ванную. Холодная вода быстро смыла остатки сна. Сара посмотрела на своё отражение в зеркале, провела рукой по волосам и едва заметно улыбнулась. Она снова подумала о том, как сильно отличается от отца. И была этому рада. Вернувшись в комнату, Сара переоделась в школьную форму, аккуратно взяла мантию, закинула на плечо рюкзак с учебниками и вышла из башни Когтеврана. Утренний воздух был прохладным, свежим. Вместо того чтобы сразу идти в Большой зал, она свернула в сторону квиддичного стадиона. Это место всегда действовало на неё успокаивающе. Сара поднялась на трибуны и села на одно из верхних мест. В голове тут же всплыли воспоминания. Её первая победа. Восторженные крики. То, как все радовались за неё. Она улыбнулась своим мыслям, словно снова проживая тот момент. Она вспомнила прошлый год — как Гриффиндор долго не мог выиграть, как Джордж постоянно отвлекался, шутил, сбивал всех с настроя. От этого воспоминания Сара тихо рассмеялась. Потом в памяти всплыл матч против Слизерина. Тот самый, где она была лучшей. Где они выиграли в решающий момент, и радость накрыла всех сразу. Ей казалось, что она просидела там всего несколько минут. Но когда Сара наконец встала и направилась обратно в замок, чтобы успеть на завтрак, Большой зал уже был почти пуст. За гриффиндорским столом сидел Рон. Сара подошла и села напротив него. Перед Роном стояли три тарелки, до краёв наполненные едой. Он ел так сосредоточенно, будто это было делом всей его жизни. — Привет, Рон, — сказала она. — Привет… — ответил он с набитым ртом. Сара закатила глаза и ничего не сказала. С ним было бесполезно спорить. Она быстро перекусила чем-то наспех, почти не чувствуя вкуса еды, и вдруг осознание ударило её резко и неприятно. Она посмотрела на Рона, который всё ещё запихивал в рот остатки завтрака, и сказала: — Рон… у нас первый урок у Грюма. Кусок хлеба буквально выпал у него из рук. Рон уставился на неё, потом на часы, потом снова на неё. Без лишних слов Сара схватила свой рюкзак, Рон кое-как отодвинул от себя тарелки, и они вместе сорвались с места, побежав по коридорам в сторону класса. Рон всё ещё дожёвывал то, что осталось у него во рту, пока они мчались по лестницам, понимая, что опоздание к Грозному Глазу — не самая лучшая идея для начала учебного года. Сара и Рон сразу заметили свободные места рядом с Гермионой и Гарри. Они быстро подбежали и уселись, едва успев достать учебники. — Вы опоздали, — сухо заметила Гермиона, обернувшись к ним. Сара бросила взгляд на Рона и с кривой усмешкой прошептала: — Если бы он не жрал как три коровы, мы бы пришли вовремя. Рон закатил глаза, пробормотал что-то себе под нос и принялся раскладывать книги. Сара же невольно посмотрела вперёд — туда, где обычно сидели слизеринцы. Среди знакомых лиц она сразу заметила Драко. Он не отводил от неё взгляда, словно ждал чего-то. Когда их глаза встретились, он едва заметно кивнул. В его лице читалось беспокойство — тревожное, напряжённое, будто он знал больше, чем показывал. Потом поговорим, — решила Сара. Рон наклонился к ней и начал шептать что-то про нового преподавателя — Грюма, но Сара почти не слушала. Мысли крутились вокруг одного: мракоборец. А значит, он точно пересекался с её отцом. Эта мысль неприятно кольнула. В этот момент двери класса резко распахнулись. В аудиторию вошёл Грюм. Он медленно оглядел учеников, будто оценивая добычу, и направился к доске. — Я ваш новый преподаватель по Защите от тёмных искусств, — хрипло произнёс он и, повернувшись к доске, крупно написал своё имя. — Аластер Грюм. Бывший мракоборец. Его ненастоящий глаз как не вминаемый вращался, скользя по классу. На мгновение он задержался на Саре. Затем — на Гарри. После чего Грюм отвернулся и начал говорить. Он заявил, что не согласен с тем, как в Хогвартсе обучают детей — слишком мягко, слишком осторожно. Что в реальном мире заклинания не выбирают по возрасту, а выживают те, кто знает, как защитить себя. — На моих уроках вы будете учиться тому, что действительно пригодится, — сказал он с нажимом. — А не этим вашим аккуратным теориям. Затем он заговорил о трёх Непростительных заклятиях. В классе повисло напряжение. Сара заметила, как Гарри напрягся, как его пальцы сжались на краю парты. Грюм достал паука и, не колеблясь, наложил на него первое заклятие — Империус. Существо подчинилось его воле. — Многие волшебники, служившие Тому-Кого-Нельзя-Называть, утверждали, что действовали не по своей воле, — произнёс он и перевёл взгляд сначала на Драко, потом на Сару. — Под влиянием именно этого заклятия. Затем он спросил, кто знает остальные два. Невилл неуверенно ответил — и Грюм тут же перешёл к Круциатусу. Крик паука был пронзительным. В классе кто-то отвернулся, кто-то сжал уши. Это было отвратительно. Гермиона вскочила с места: — Я считаю, что это недопустимо! Мы не должны видеть такое! Грюм холодно посмотрел на неё и потребовал назвать последнее заклятие. Когда Гермиона промолчала, он сделал это сам. — Авада Кедавра. Он сделал паузу. Медленную. Тяжёлую. И, повернувшись к Гарри, добавил: — Только один человек когда-либо выжил после этого заклятия. И он сидит в этом классе. Все взгляды мгновенно обратились к Гарри. Сара резко поднялась со своего места. — Профессор Грюм! — её голос был твёрдым, но в нём звенел гнев. — Вы не имеете права говорить о Непростительных заклятиях с учениками! Тем более показывать их. Это запрещено! Грюм медленно повернулся к ней. Его губы растянулись в кривой усмешке. — Ах, вот оно что… — протянул он. — Ненастоящая Малфой. Та самая. Слишком смелая для своей фамилии и слишком “чистая”, чтобы быть одной из них. Сара вздрогнула. Это ударило больнее, чем она ожидала. За все время обучения в Хогвартсе не один профессор так не говорил ей. Драко резко поднялся со своего места, но Сара опередила его: — Мне всё равно, кем вы меня считаете. В Хогвартсе запрещено унижать учеников и использовать подобные заклятия. И вы это прекрасно знаете. Грюм рассмеялся — глухо и неприятно. — Забавно слышать лекции о морали от Малфой… пусть и бракованной. Он хотел продолжить, но в этот момент прозвенел звонок. Сара схватила рюкзак и вышла из класса. Гермиона, Гарри и Рон тут же последовали за ней. Драко остался стоять. — Наш отец узнает об этом, — холодно сказал он. — Передай ему привет, — усмехнулся Грюм. — Думаю, он будет доволен. Драко стиснул зубы и вышел. Он хотел найти Сару, но ее уже не было рядом Сара выйдя из класса поняла что она должна рассказать об этом Дамблдору. Она понимала: к Дамблдору так просто не попасть. Но молчать она не собиралась. И тогда Сара решила направиться к кабинету Макгонегалл. Она всегда ее понимала и подержала — Сара… — начала Гермиона. — Я знаю что ты хочешь пойти к Макгонегаллю Но может, ты подумаешь? Он может начать мстить, портить оценки… Гарри кивнул в знак согласия. Сара резко остановилась и обернулась: — Вы хотите, чтобы я молчала, когда меня унижают? Я не изгой. И даже если я Малфой и не в Слизерине — это ничего не значит. Ребята переглянулись. Они поняли: её не остановить. Когда они добежали до кабинета Макгонегалл, профессор уже ждала. Она сразу заметила, как тяжело дышит Сара, как дрожат её руки. — Остальные — подождите, — строго сказала она. Сара осталась одна. Макгонагалл села за стол и внимательно посмотрела на неё поверх очков. — А теперь, мисс Малфой, расскажите, что произошло. Сара стояла перед столом профессора, чувствуя, как внутри всё ещё дрожит. Сердце билось слишком быстро, в ушах звенело — будто хриплый голос Грюма до сих пор эхом отдавался где-то в голове. Она сжала ремешок рюкзака, словно это могло удержать её на месте, не дать рассыпаться. Макгонагалл молчала. Не торопила. Не перебивала. Просто смотрела — спокойно и внимательно. Так смотрят только те, кто действительно готов слушать. Сара глубоко вдохнула. — Профессор… — голос подвёл её, стал тише, чем она хотела. Она замолчала, сглотнула и попробовала снова. — Сегодня на уроке Защиты от тёмных искусств… профессор Грюм… Ей стало неприятно даже произносить его имя. — Он говорил о Непростительных заклятиях, — продолжила она. — Не просто говорил. Он показывал их. Макгонагалл выпрямилась. В её взгляде мелькнуло что-то холодное и резкое. Сара заговорила быстрее, будто боялась остановиться: — Я встала. Сказала, что он не имеет права так говорить с учениками. Что это запрещено. Она нервно усмехнулась, но в этой улыбке не было ни капли веселья. — И тогда он… — голос едва заметно дрогнул. — Он назвал меня ненастоящей Малфой. Изгоем. Прямо перед всем классом. Слова дались тяжело. Будто она снова стояла там — под взглядами, под шёпотом, под этим унижением. — Он сказал, что я «бракованная». Что я слишком смелая для своей фамилии и слишком чистая, чтобы быть Малфой. Сара резко отвернулась к окну, не желая, чтобы профессор увидела, как предательски увлажнились её глаза. — За все четыре года… — тихо добавила она. — Ни один преподаватель. Никогда. Даже профессор Снэйп… — она запнулась. — Никто не говорил мне такого. Она сделала паузу. Затем выпрямилась и заговорила уже твёрже: — Я говорю вам это не для того, чтобы пожаловаться. — Сара повернулась обратно к Макгонагалл. — Я считаю важным, чтобы вы были в курсе этого инцидента. И я хочу, чтобы директор Дамблдор знал о нём. Даже произнеся это, она всё ещё чувствовала, как неприятно сжимается грудь. Как обидно. Как несправедливо. Но спокойствие и уверенность Макгонагалл давали ей ясно понять: она была права. В кабинете повисла тишина. Макгонагалл медленно поднялась со своего места и обошла стол. Она остановилась рядом с Сарой — не слишком близко, не нарушая границ, но достаточно, чтобы её присутствие ощущалось. — Посмотрите на меня, Сара, — мягко сказала она. Сара повернулась. Взгляд Макгонагалл был строгим, но в нём не было ни тени осуждения. Только спокойствие. И защита. — То, что вы описали, — произнесла она ровно, — является грубейшим нарушением школьных правил. И не только школьных. Сара выдохнула, только сейчас осознав, что всё это время задерживала дыхание. — Вы поступили правильно, встав и заговорив, — продолжила Макгонагалл. — Очень немногие в вашем возрасте способны на такое. Особенно — под давлением. Её голос стал мягче: — И позвольте сказать вам ясно: вы не изгой. Ни в этом замке, ни среди волшебников, ни как Малфой, ни как человек. Эти слова ударили прямо в грудь. Саре вдруг стало тяжело — но уже не от боли, а от облегчения. — Мне глубоко безразлично, какую фамилию вы носите, — твёрдо сказала Макгонагалл. — Важны ваши поступки. И сегодня вы показали достоинство, смелость и здравый смысл. Она сделала паузу и добавила строже: — Я немедленно поговорю с директором Дамблдором. Этот инцидент не останется без последствий. Сара кивнула. Плечи чуть опустились, будто с них сняли тяжёлый груз. — Спасибо, профессор… — тихо сказала она. — Я просто… не могла молчать. Макгонагалл едва заметно улыбнулась. — И я рада, что вы этого не сделали. Она коротко положила руку Саре на плечо — почти незаметно, но этого было достаточно. — Ступайте на остальные уроки. Сара кивнула и направилась к двери. Уже у выхода она на секунду остановилась. Ей всё ещё было неприятно. Больно. Но теперь она знала: она не одна. И это меняло всё. Остальные уроки прошли неожиданно… спокойно. Сара сидела за партой уже с выпрямленной спиной. Впервые за день — без этого липкого ощущения в груди, будто на неё смотрят иначе. Всё было почти нормально. Даже хорошо. Она ловила себя на том, что действительно слушает преподавателей. Делает пометки. Иногда переглядывается с Гермионой, тихо улыбается Рону, когда тот снова что-то бормочет себе под нос. И вдруг — очень ясно — понимает, как сильно по всему этому скучала. По обычным урокам. По шуму перьев. По голосам друзей рядом. По этому простому ощущению: я здесь, и мне есть место. Мысль согрела сильнее, чем хотелось признавать. И, что удивило Сару больше всего, она почти не думала ни об отце, ни о Тёмной Метке, ни о словах, сказанных утром. Эти мысли словно отступили, растворились где-то на заднем плане. Впервые за долгое время в голове было тихо. Значит, она снова здесь — за партой, среди друзей, в привычном шуме коридоров Хогвартса. Без страха. Без ожидания удара. Но одна мысль всё же не отпускала. С Драко всё равно нужно поговорить. Не сегодня — может, позже. Не на бегу. Но обязательно. Потому что тот его взгляд на уроке, тревожный и настороженный, не был случайным. Он что-то знал. Или чувствовал. И Сара это понимала слишком хорошо. С этой мыслью она и сидела на уроках — уже увереннее, спокойнее, будто почва под ногами наконец стала твёрдой. Она отвечала, делала заметки, тихо переговаривалась с Гермионой, улыбалась Гарри и Рону. Она скучала по этому. По обычной жизни. По дням, когда можно просто быть ученицей, а не фамилией, не чьей-то тенью. И пусть впереди ещё был разговор с братом — сейчас она позволяла себе думать о хорошем. Потому что иногда этого было достаточно, чтобы идти дальше. Когда прозвенел последний звонок, они вышли в коридор вместе. — Ты куда теперь? — спросил Гарри, закидывая сумку на плечо. — У меня тренировка, — сказала Сара. — Квиддич. Гермиона кивнула: — Мы тогда пойдём в библиотеку. Нам всё равно нужно начинать домашние задания. — Присоединишься потом, — добавил Рон. — Если, конечно, не улетишь окончательно. Сара улыбнулась: — Постараюсь вернуться с земли. Они разошлись, и Сара пошла по коридору одна, всё ещё чувствуя лёгкое тепло от разговора. И именно тогда она услышала голос, который узнала не сразу — но тело среагировало быстрее, чем разум. — Сара? Она обернулась. Седрик Диггори стоял неподалёку, в компании нескольких друзей. Он как раз что-то говорил, смеялся — и вдруг заметил её. Его лицо мгновенно изменилось: удивление сменилось искренней радостью. — Привет, — сказал он, подходя ближе. — Рад тебя видеть. Сара моргнула. — Подожди… ты тоже учишься здесь? Вот этого она не знала. И именно это её и поразило. Седрик усмехнулся: — Да отец перевел меня сюда, наверное не видела меня в большом зале Он сделал паузу и посмотрел на эмблему у нее на мантии и спросил с легкой улыбкой — Ты же… Когтевран? Сара вскинула брови — резко, почти автоматически. — А ты думал, я где? — в голосе мелькнула острота. — Из-за фамилии решил, что Слизерин? Седрик тут же покачал головой: — Нет, наоборот. Я был уверен, что ты Гриффиндор. — Он улыбнулся шире. — Слишком упрямая для Слизерина. И слишком честная. Сара на секунду замерла… а потом неожиданно рассмеялась. Легко. Искренне. Этот смех будто сорвался сам — без защиты, без напряжения. И именно в этот момент — с другой стороны коридора — Джордж её увидел. Он узнал её сразу. Не по лицу даже — по походке, по наклону головы, по тому, как она чуть подалась вперёд, смеясь. Джордж уже сделал шаг к ней, почти автоматически… и вдруг заметил Седрика. Он остановился. Улыбка Сары была не для него. Смех — тоже. Что-то кольнуло в груди — резко и неприятно. Джордж нахмурился, сам не до конца понимая, почему ему вдруг стало тесно в этом коридоре. Глупо, — сказал он себе. Просто разговаривает. Просто смеётся. Но взгляд всё равно задержался. И мысль — предательская, тихая: Почему она сейчас так не смеётся со мной? Он хотел, чтобы она смотрела на него так. Хотел, чтобы смеялась над его шутками. Хотел — и тут же разозлился на себя за это. Сара вдруг обернулась — её позвали: — Сара! — крикнула девочка из команды по квиддичу. — Тренировка! — Мне пора, — сказала она Седрику. — Увидимся. — Удачи, — улыбнулся он. Она ушла, не заметив взгляда Джорджа. А Джордж тем временем двинулся вперёд, проходя мимо Седрика. Он хотел что-то сказать — сам не знал что. Может, просто кивнуть. Может, пошутить. — Привет, — сказал Седрик. Джордж уже открыл рот… — Джордж! — раздался голос Фреда. — Ты куда пропал? Он обернулся. — Иду, — бросил он, не глядя на Седрика. И ушёл с Фредом, так и не ответив. Седрик проводил его взглядом, чуть нахмурившись, но ничего не сказал. Тренировка стала для Сары спасением. Когда она взлетела на метле, мир снова встал на свои места. Ветер бил в лицо, мышцы помнили каждое движение, тело слушалось без колебаний. Она летала уверенно, свободно, будто и не было паузы. Она скучала по этому. По высоте. По скорости. По ощущению, что в воздухе всё лишнее остаётся внизу. После тренировки она столкнулась с Джинни у входа в замок. — В библиотеку? — спросила та. — Да, — кивнула Сара. Они пошли вместе по коридорам, обсуждая задания, тренировки, уроки. Джинни смеялась, жестикулировала, и Саре было легко рядом с ней. Когда впереди показались двери библиотеки, Сара вдруг подумала, что этот день — странный, сложный — всё-таки заканчивается правильно. А Джордж, где-то неподалёку, всё ещё не мог избавиться от мысли о том, как она смеялась. И почему ему так хотелось, чтобы этот смех был для него. В библиотеке было спокойно — тот особый, почти хрупкий покой, который держался на шорохе страниц, приглушённых шагах и редких шёпотах между стеллажами. Сара и Джинни прошли чуть вперёд и почти сразу заметили знакомую компанию за большим дубовым столом. — Ну наконец-то, — протянул Рон, подняв голову. — Я уж думал, ты решила, что библиотека — это миф. Сара фыркнула: — Если бы ты не жаловался каждые пять минут, что у тебя болит рука от пера, я бы пришла раньше. Они расселись: Рон и Гарри — рядом, напротив них Джинни и Гермионой, а Сара устроилась между ними. Перед Гермионой, как всегда, возвышалась целая крепость из книг — аккуратно разложенных, с закладками и пометками. Она уже что-то выписывала, не поднимая головы. Рон лениво перелистывал учебник, явно больше разглядывая строки, чем понимая их смысл. Гарри писал, но то и дело отвлекался — то посмотрит в окно, то залипнет в одну точку. — Рон, — не поднимая глаз, сказала Гермиона в третий раз. — Если ты ещё раз отвлечёшься, мы здесь будем до ужина. Он вздохнул и снова наклонился над пергаментом. Джинни иногда наклонялась к Саре, спрашивая что-то по заданию. Джинни была на третьем курсе, и домашнее задание по Заклинаниям явно не давалось ей легко. Она подвинула пергамент ближе. — Я не понимаю вот это место… — шёпотом сказала она, показывая строчку. Сара наклонилась ближе, сразу переключаясь. Объясняла спокойно, терпеливо, показывала, где Джинни ошиблась, и почему формула заклинания работает именно так. Ей нравилось помогать Джинни. В этом было что-то простое, тёплое, настоящее. Будто она снова была частью обычной школьной жизни — без меток, угроз, тяжёлых разговоров и чужой жестокости. И именно это ощущение вдруг стало особенно ценным. Рон лениво наблюдал за всем этим, потом снова вздохнул: — Ну всё, — пробормотал он. — Даже здесь от них не спрячешься. Все сразу поняли, о ком речь. Сара подняла голову — и сама не заметила, как начала искать взглядом знакомые фигуры между столами. Джордж и Фред. И если Фред был заметен сразу — жестикулировал, что-то увлечённо рассказывая, — то Джордж стоял чуть в стороне. Рядом с какой-то девочкой. Они разговаривали, и она смеялась. Она наклонилась к нему, что-то сказала — и он улыбнулся. Не той привычной широкой ухмылкой, а мягко, почти рассеянно. И от этого почему-то стало хуже. В груди что-то неприятно сжалось. Сара сама не сразу поняла, что чувствует. Она ведь не имела никакого права. Он ей никто. Они даже не… Она резко оборвала эту мысль. Но взгляд всё равно возвращался. Её раздражало не то, что он стоял рядом с другой. Её раздражало как он стоял. Спокойно. Легко. Так, как раньше — рядом с ней. Ей вдруг захотелось, чтобы он смеялся над её словами. Чтобы смотрел на неё. Чтобы именно она была той, ради кого он чуть наклоняется, понижает голос, улыбается так мягко. Мысль была резкой и неожиданной. Сара отвернулась, стиснув пальцы под столом. Сердце билось быстрее, чем нужно было для простой библиотеки и обычного вечера с друзьями. Она быстро отвела взгляд, будто поймала себя на чём-то лишнем. Гермиона и Джинни это заметили. Переглянулись. И едва заметно усмехнулись. — Что? — тихо сказала Сара, даже не глядя на них. Они ничего не ответили. Но их улыбки говорили сами за себя. Через пару минут Фред и Джордж подошли к столу. — О, смотрите-ка, — протянул Фред. — Учёные собрались. — Рон, — добавил Джордж с ухмылкой. — Ты случайно не перепутал библиотеку с кроватью ну или в кухней? — Очень смешно, — буркнул Рон. Фред тут же начал что-то придумывать — полушутку, полунамеки на очередную проделку. Гарри усмехнулся, Джинни закатила глаза. Сара почувствовала, как внутри снова поднимается это странное, колкое чувство. Будто её аккуратно, но настойчиво отодвинули в сторону. Сара не посмотрела на него. Он — тоже. Ни взгляда. Ни улыбки. Ни слова. Гермиона заметила это сразу. Джинни — тоже. Они переглянулись и едва заметно улыбнулись, но ничего не сказали. Сара сделала вид, что полностью поглощена пергаментом Джинни. Но мысли были совсем не там. И где-то глубоко внутри она впервые честно призналась себе: ей не всё равно. Сара не выдержала первой. Ей вдруг стало тесно за столом — от мыслей, от взглядов, от собственного раздражения, которое она никак не могла себе объяснить. Она аккуратно встала, стараясь не привлекать внимания, и тихо сказала: — Я возьму ещё один учебник. Гермиона кивнула, не поднимая головы. Сара ушла глубже между стеллажами. Здесь было прохладнее, пахло старой бумагой и пылью, и тишина была другой — не библиотечной, а почти интимной. Она провела пальцами по корешкам книг, делая вид, что ищет нужное, хотя мысли путались. Почему я злюсь? Он просто друг. Он имеет право разговаривать с кем угодно. Она сама это знала. Но это знание не успокаивало. Через пару минут она услышала шаги. Не сразу поняла — просто отметила присутствие. А потом ощутила его. Не звук, не движение — именно ощущение. Сара подняла взгляд. Джордж стоял напротив, по другую сторону стеллажа. Чуть наклонив голову, будто случайно. Будто он просто здесь оказался. Он был выше, и потому смотрел на неё сверху вниз — не давя, а как-то… осторожно. — Как день прошёл? — спросил он тихо, будто между прочим. Вопрос прозвучал слишком буднично. И от этого — слишком личным. Сара моргнула. — Нормально, — ответила она так же спокойно, как могла. — А что? Он пожал плечами. — Просто спросил. Повисла пауза. Такая, в которой слышно собственное дыхание. Джордж сделал шаг — вроде бы к полке. Но вместо этого оказался ближе. Почти вплотную. Его плечо коснулось стены за её спиной, будто он просто опёрся — случайно, не подумав. Сара подняла на него глаза. Он смотрел на неё внимательно. Слишком. — Ты… — начал он и вдруг замолчал. Потом выдохнул, будто решившись. — Ты знала, что Седрик учится в Хогвартсе? Он сам не понял, зачем спросил. Вопрос сорвался раньше, чем мысль оформилась. Сара чуть приподняла брови. — Теперь — да, — честно сказала она. — Я увидела его сегодня. Джордж кивнул. Медленно. — Понятно. И снова тишина. Внутри у него неприятно кольнуло. Он не знал, почему именно это задело. Он даже не был уверен, что имеет право на это чувство. Но картинка — её улыбка, лёгкий смех, чужой голос рядом — никак не хотела уходить из головы. — Он… рад был тебя видеть? — спросил Джордж, будто невзначай. Сара усмехнулась. Негромко. — Возможно. Я не знала, что он здесь. Это было неожиданно. Она посмотрела на него внимательнее. И вдруг поняла — он не просто спрашивает. Он проверяет. Это осознание странно согрело. — А тебя это почему интересует? — спросила она мягко. Он наклонил голову ещё ниже. Теперь между ними было совсем мало воздуха. — Не знаю, — честно сказал он. — Просто… спросил. Она кивнула. Приняла этот ответ, хотя оба знали — он не совсем правда. Сара снова потянулась к книге, делая вид, что наконец нашла нужную. Её пальцы чуть дрогнули. — Если ты за учебником, — сказала она, — он в другом ряду. Джордж усмехнулся. — Я уже понял. Но не отошёл сразу. Пару секунд они стояли так — рядом, слишком близко, делая вид, что это ничего не значит. Она подошла ближе, чуть приподняв брови и осторожно, тихо, как бы между делом спросила и как будто случайно коснулась его руки: — А та девочка… это твоя однокурсница? Джордж поднял взгляд и на мгновение замялся. Его глаза встретились с её, и что-то там мелькнуло — лёгкая растерянность, и одновременно спокойствие. — Да, — сказал он наконец, слегка улыбаясь. — Только однокурсница. Ничего особенного. Мы просто обсуждали проект. Сара чуть скривила рот, не потому что не поверила, а потому что ей самой было странно, что эта маленькая деталь вызывает столько волнений внутри. Он говорил тихо, ровно, но в его взгляде было что-то… почти игривое. Как будто он понимал, что она наблюдает. — Понятно, — сказала она ровно, стараясь скрыть, как ей досадно. — Просто… интересно было. Он кивнул, его улыбка стала чуть мягче: — Интерес к учебе — это хорошо. А заодно видно, кто внимательный. И снова между ними проскочило молчание, но теперь оно уже не было тяжёлым — скорее, слегка острым, как электричество в воздухе. Сара почувствовала, что её сердце бьётся быстрее, а ревность медленно сменилась на смешанное чувство волнения и любопытства. Она отвела взгляд к полке, но ощущение, что он всё ещё смотрит на неё, не покидало. И где-то глубоко внутри она и он поняли: эта «всего лишь однокурсница» и «Седрик» — теперь часть игры, в которой они оба ещё не знают правил А потом кто-то позвал Джорджа по имени, вроде Фред, где-то вдалеке. Он отстранился первым. — Увидимся, — сказал он тихо. — Угу, — ответила она. Он ушёл, не оборачиваясь. Когда они наконец закончили с домашним заданием, Сара села на край своего стула, выдохнув. Книги были сложены аккуратными стопками, перья убраны, тетради закрыты. Атмосфера библиотеки снова стала привычной — тихая, уютная, почти священная. Гермиона и Джинни обменялись взглядом, а затем обе одновременно подошли к Саре. Лёгкое подтягивание за руки, лёгкое шепотом: — Ну-ка, Сара, рассказывай, что это было с Джорджем, — шептала Джинни, глаза сияли, чуть хитро подмигивая. Гермиона добавила строго, но с улыбкой: — Да-да, не думай, что мы не видели. Так что не строй из себя святую. Сара подняла глаза и чуть смутилась. Слова будто застряли в горле, но она старалась выглядеть невозмутимо: — Да ничего… — сказала она тихо, слегка разводя руками. — Я сама толком не знаю, что это было. — «Не знаешь»? — поддразнила её Джинни, улыбка ещё шире. — Ну-ну, мы же видели, как вы друг на друга смотрели. Как гроза и гром были буквально между вами Сара, чувствуя, как щеки слегка горят, отрицательно мотнула головой: — Нет! Он просто хороший друг, — твердо сказала она. — Ничего такого… совсем ничего. — Хорошо, — сказала Гермиона, но в её голосе сквозило сомнение. — Просто интересно, что могло это быть. Это ревность или как ты говоришь нечего такого. В этот момент к ним подошла подруга Сары из Когтеврана — яркая, с лёгкой насмешкой в голосе: — Ого, а кого ты ревновала? — спросила она, слегка дерзко улыбаясь. Сара закатила глаза и вздохнула. Она уже привыкла к дружеской болтовне, но сейчас ей было немного неловко: — Да, не твое дело, — тихо пробормотала она, стараясь скрыть, что сердце слегка ёкнуло. Джинни и Гермиона переглянулись, смеялись тихо, не нарушая уютной тишины библиотеки, но явно испытывая удовольствие от того, что подловили её на эмоциях. Вскоре они все встали, сложили книги, взяли свои рюкзаки. Сара, Джинни и Гермиона вышли из библиотеки, медленно направляясь к своим башням. Сара шла между ними, всё ещё ощущая лёгкий трепет после того, что только что произошло. Джинни тихо шепнула: — Ну что, может, это и правда что-то большее, чем дружба… Сара лишь слегка улыбнулась в ответ, не желая вдаваться в споры. Гермиона кивнула, а затем мягко похлопала Сару по плечу: — Не переживай, всё выяснится само. Главное — не драматизируй. Когда они добрались до разделения башен, каждая пошла своей дорогой, но Сара шла с лёгким чувством облегчения. Всё было хорошо, она снова ощущала привычный уют Хогвартса, друзей рядом, учебу, рутину — и это давало ей силу. Но в глубине души она знала, что разговор с Джорджем ещё не завершён. И что бы там ни было — эти чувства, этот момент, они точно оставили след. Джордж вышел из библиотеки почти одновременно с Фредом. Они шли по коридору к своей башне, но Фред заметил, как Джордж задерживает взгляд на двери, за которой ушла Сара. — Эй, Джордж, — начал Фред, притягивая брата за руку чуть в сторону, — ты что, весь в облаках? Или это тебе новая «миссия Малфой» так голову вскружила? Джордж нахмурился, пытаясь не показать, что он смутился. — Какая ещё миссия? — осторожно спросил он, стараясь звучать невозмутимо. Фред фыркнул и ухмыльнулся, подмигнув: — Да, не притворяйся. Я видел, как ты стоял там, когда она уходила. Всё это: взгляды, улыбки… Ты же не скажешь, что это было просто дружеское «привет, я вернулся», да? Джордж слегка покраснел, сжал кулаки в карманах, но попытался отбиться шуткой: — Ну, ты же знаешь, Фред, я просто… наблюдал за движением воздуха вокруг неё. Всё научно. Фред ухмыльнулся ещё шире, почти смеясь: — Ах, конечно, «научно». Ещё бы, а то вдруг кто-нибудь подумает, что ты ревнуешь. Джордж закатил глаза, раздражённо вздохнув. Внутри что-то ёкнуло, когда он вспомнил, как Сара улыбалась, когда смотрела на него раньше в библиотеке. Он знал, что Фред дразнит его ради забавы, но часть его — та самая, которой не хотелось признаваться даже себе — слегка зашипела от ревности. — Да хватит, Фред, — буркнул Джордж, — это не твое дело. — Не моё? — поддразнил Фред, хлопнув его по плечу. — Не делишься со мной секретами? Ладно, хорошо, — он улыбнулся, словно всё это было просто шуткой. — Просто имей в виду: если будешь продолжать пялиться на Малфой, я буду подшучивать над тобой каждый день. Джордж промолчал, но в душе чуть улыбнулся. Он знал, что Фред и шутит, но он слегка прав. А внутри — как будто снова загорелось маленькое огонёк ревности и волнения. И пока они шли дальше к башне, Джордж пытался успокоить себя: «Просто друг… просто друг», — но в голове снова всплывала улыбка Сары и её лёгкий смех.