Проснись...

Ал сидел на полу, терпеливо ожидая утра. Шторы наконец-то открыли и он мог увидеть звёздное небо. Сейчас это казалось роскошью. Скоро их снова придётся закрыть - Эду необходима была темнота. С того самого момента как их экстренно доставили в госпиталь, прошло много событий: несколько операций, вправлений, диагностик. Тяжёлое сотрясение мозга, переломы рёбер, руки и ноги, плеврит, пуля попала в печень, повредив печёночный нерв. Врачи смотрели на парнишку с ужасом, для них он был уже мертвецом, неизвестно как пытавшимся дышать, а Эд дышал, каждую секунду преодолевая боль. Его увезли в критическом состоянии, парня нещадно била лихорадка. Только недавно подростка оставили в покое, давая небольшой отдых. Он лежал, перемотанный бинтами, подключённый к аппарату жизнеобеспечения, с центральным венозным катетером и ещё несколькими медицинскими штуками, названия которых Ал не запомнил. Сейчас он не мог проснуться, не мог подняться, он не мог даже самостоятельно дышать! Состояние было крайне тяжёлым, врачи не давали никаких гарантий. Была ещё одна проблема, которая впрочем очень быстро решилась: Алу не разрешали сидеть с ним, в кои-то веки военные смогли помочь, они уговорили медиков оставить младшего рядом, за что тот был им бесконечно благодарен. - Почему всё так? - тихо произнёс Ал, дрожащим голосом. - Почему ты не полушал, Эд? Ты ведь обещал, что всё будет хорошо... Ответом ему послужило мерное пищание аппаратов. Эд молчал. - Ты обещал... - повторил Ал. - Я надеялся, что ты вернёшься невридимым. Помнишь, ты дал мне такое же обещание в детстве? - и снова молчание. Ал вспоминал всё до мельчайших подробностей. Почему-то сейчас ему это было важно. - Я тогда случайно разбил папину фотографию и ты пошёл вместе со мной к маме признаваться. - мальчик внутренне улыбнулся, давая волю настольгии.- Ты успокоил меня, защитил в первый раз. Знаешь, я часто вспоминаю этот твой поступок, конечно, тогда мы были совсем детьми, но ты пообещал мне и выполнил обещание. Эд, что же случилось? Когда ты проснёшься? Проснёшься ли вообще?.. Ал замолчал прижимая ноги к себе. Он скулил. Скулил, так как слёз не было. Их и не могло быть, у железного панциря не должно было быть ничего, ни боли, ни потребностей, ни желаний. - Я не хотел терять тебя ещё раз! Зачем ты опять оставил меня?! - это был крик души. Вопрос разрывал изнутри, не давал спокойно мыслить. Аппараты продолжали спокойно пищать, не обращая никакого внимания на истерику души Ала, а та вырывалась наружу в безудержной скорби и страхе. Он снова оставил, в первый раз не сдержал обещание, он умирает... Ал злился, злился на судьбу, на себя и на полковника. Этот кретин даже не попытался выслушать, отправил Эда на задание зная об опасности, он медлил. Мальчик не мог простить, не мог отпустить и оставить как есть. Смирение не приходило. Мустанг был виновен в этом. В конце концов его предупреждали, но он не сделал ничего для безопасности своего подчинённого. Ничего. Душа извивалась в своей тюрьме, сделать уже ничего было нельзя. Он лежал. Вновь без сознания, накаченный сильными анальгетиками, подключённый к аппаратам жизнеобеспечения и перенёсший несколько экстреных операций. Он медленно и мучительно умирал, пока Мустанг был где-то далеко. Как только Эда увезли, мужчина больше не появлялся. Хоукай сказала, что он занят. Он всегда был занят в самые важные моменты. Всегда. Ал сжал кулаки. Как бы ему хотелось вернуть всё назад, не дать этому случиться, хотя бы самому поехать на встречу, сделать хоть что-нибудь. "Брат бы не дал" - твердило подсознание снова и снова. - "Он всё равно сделал бы по своему." - Ты такой идиот, Эд... - простонал мальчик, глядя на ночное небо за стеклом. - Надеюсь, ты меня услышал. Ветер задувал в палату, теребя больничные шторы. Это было красиво, они напоминали мамино платье. В нём она ходила на праздники, оно всегда было знаком чего-то хорошего, но не сейчас. Сейчас это были всего лишь шторы. Шторы, отделяющие братьев от остального мира. Кто знает, сколько им придётся провести в этой комнате времени, пока Эд снова научиться ходить, двигаться или хотя бы просто проснётся... "Травмы очень тяжёлые, мы не можем дать никаких точных прогнозов." - вспомнились слова одного молодого доктора. Он был лечащим врачом Эда. Ал не смог разглядеть его, потому что тот быстро куда-то ретировался, сказав эти полные горечи слова. Мальчику было всё равно как выглядит врач, всё равно сколько ему лет и сколько у того опыта, ему было важно только одно - его брат. А тот лежал на кровати не в силах даже подвиуть рукой. Его глаза были закрыты, нельзя было рассмотреть никаких эмоций и мыслей. Ал внутренне рыдал. -Прошу, проснись... Кабинет наполняло солнце. Оно озаряло бумаги на столе, всю мебель и практически спящего Мустанага. Мужчина пытался работать всю ночь, перечитывая бумаги и следя за выполнением миссии команды захвата преступника. Арнеон должно быть уже понял, что бумаги не было и скорее всего должен был понять, что за ним ведётся охота, оставалось надеятся на его неадекватные желание воскресить сестру. Рой верил, что тот не будет думать о пропаже записки и продолжит своё дело. Сегодня всё должно решится. Сегодня он может быть узнает приговор психа. Сегодня он хочет навестить Эда... Хоукай осталась там, наблюдая за состоянием обоих братьев. Она звонила полковнику каждый час докладывая о том, что творится в больнице. Рой знал -дело плохо. Эд в критическом состоянии, он умирает, они опоздали, прошло слишком много времени и скорее всего Альфонс его уже ненавидит, но сейчас было важно другое - борьба Стального алхимика. Он должен был справиться, Мустанг запретил ему умирать, это было приказом. Сейчас же он лежал в бумагах, закрывая глаза от усталости и пережитых потрясений. Мужчина боялся. Это невозможно было отрицать. Эдвард был для него не просто подчинённым, он стал для него родным, Рой знал о нём мало, но всё же переживал и любил мальчишку. -Эд, ты должен справиться. - проговорил сквозь зубы мужчина, не открывая глаза. - Должен. Хоукай позвонит через час, такова договорённость. За прошедшие сутки ничего не поменялось, только Риза очень устала, а значит её нужно было заменить. На кого? Справиться с этим мог и Хавок, но отправлять его в больницу к Эду было бы не слишком правильно, он всё же сержант, дожен находиться на посту да и бумажная волокита не добовляла смелости отправлять его туда. Этот вопрос нужно было как следует обдумать. Каждую минуту Мустанг вздрагивал от телефонных звонков, любой из них мог оказаться тем самым, этот раз не стал исключением. Громкий звон заполонил кабинет, подбрасывая бедного мужчину в кресле. -Алло, полковник Мустанг слушает. - голос казался безжизненным. -Говорит младший лейтенант Цурман. Полковник, мы поймали его. Везём в центральную тюрьму! - весело отрапортавал молодой голос на том конце трубки.