Часть 4

Прошло уже 5 минут, как они смотрели на монитор. Мёрфи управлял датчиком, благодаря которому они наблюдали за своим ребенком. — Рейвен, кажется, мы здесь не одни. Конечно, если не ошибаюсь. — Нет, ты не ошибаешься. Если всё будет в порядке, то вскоре ты станешь папой. А теперь нажми на эту кнопку. — А зачем? — Просто делай то, что я говорю, — сказала Рейвен, затаив дыхание. Похоже, она переживала после утреннего осмотра Эмори. Однако все её переживания испарились в тот момент, когда она услышала очень быстрое биение маленького сердечка, которое билось в её утробе. — Это то, что я думаю? — расчувствовался Мёрфи. — Да, это оно. Он жив. Я так боялась не услышать его сердцебиение, — выговорила Рейвен сквозь слёзы. — Если честно, я тоже переживал за него. Не хотел в один день потерять обоих детей. Но, как видишь, с ним всё в порядке. Так что не плачь. С этим ребенком всё будет в порядке. Доверься моей интуиции, — сказал он, протирая слёзы с лица Рейвен. — Думаю, достаточно, — сказала Рейвен и, взяв тряпку со стола, вытерла гель с живота, а потом, застегнув молнию брюк, встала с койки. — Рей, можно спросить? — Да, конечно. — Ты спросила меня, хочу ли я этого ребенка. А ты? Ты хочешь? — спросил Мёрфи в надежде услышать желанный ответ. А Рейвен просто молчала. Она молча встала с койки и подошла к столу, где оставила таблетки для аборта. Она спокойно взяла коробку и отдала Мёрфи. — Мой ответ и так ясен. Думаю, будет лучше, если ты вернёшь эти таблетки туда, где ты их нашёл. Видеть их не хочу, — сказала она, смотря на Мёрфи с довольной улыбкой на лице. Спустя 10 минут. После осмотра они вместе дошли до комнаты Рейвен и остановились у двери. — Думаю, тебе пора отдохнуть, — сказал он, качаясь на стопах. — Да, ты прав. А ты к себе? — Да, думаю, будет лучше, если я пойду. Не хочу вас беспокоить. Спокойной ночи. — Мёрфи знал, что должен ещё что-то сказать, но никак не решался. Он был не уверен, примет ли она его к себе. Поэтому, пожелав спокойной ночи, направился в свою сторону корабля. А когда Мёрфи отошёл на несколько шагов, услышал голос Рейвен позади себя. — Мёрфи! — позвала она, и когда Мёрфи повернулся к ней, она подошла к нему и сказала: — Ты мне никогда не мешал. Даже в самые худшие моменты нашей жизни ты мне не мешал. Не знаю почему, но твоё присутствие мне никогда не мешало. Конечно, короткий промежуток времени, проведённый в лаборатории, не считается. Тогда я была больна. Так что ты нам не помешаешь. — Ты уверена? — Абсолютно. И если тебе есть что мне сказать, я послушаю тебя. — Рейвен, не знаю, захочешь ли ты, но я хочу быть рядом с вами. Знаю, ты и без меня справишься. Возможно, я тебе не нужен, но я всё же хотел быть рядом с тобой, если ты мне позволишь. — Ошибаешься. Я не уверена, что смогу справиться с этим в одиночку. И я бы не хотела, чтобы ты думал, что ты мне не нужен. Поверь, я говорю это не ради утешения. Ты и вправду нам нужен. — Сказав это, она сделала пару шагов к нему и продолжила: — Ты нужен мне. Пойми, я жду ребенка, хоть и не помню, как всё было. У меня столько вопросов, ответы на которые я не знаю. Я не знаю, что будет дальше. Иногда кажется, что это не по-настоящему, и я проснусь от звонка будильника. Знаю, он наш, но я не могу свыкнуться с этой идеей. Мне не верится, что у меня будет ребёнок. Я ведь никогда об этом не думала. И в мыслях не было. А теперь я беременна. И из-за того, что я ничего не помню, всё происходящее кажется мне нереальным. И мне необходима твоя поддержка. — Рейвен, я готов сделать всё необходимое, если ты захочешь. У меня тоже возникает чувство нереальности. Думаю, потому, что мы пригласили этого маленького человечка в нашу жизнь, сами того не осознавая. — Сказал он, поглаживая её живот тыльной стороной руки. — Думаешь, вся проблема в том, что мы ничего не помним? — Сказала Рейвен, затаив дыхание от лёгких прикосновений его рук. — Да. А ещё я думаю, что нам стоит вспомнить или возобновить воспоминания. Конечно, если ты этого захочешь. А ты хотела бы? — Спросил он, ухмыляясь своей фирменной ухмылкой. — Чего именно? — Спросила Рейвен, стараясь скрыть своё волнение и смущение, которое возникло, когда Мёрфи подошёл к ней очень близко. — Желанным образом зачать нашего ребёнка? Тебе достаточно ответить на мой вопрос. Ты бы хотела, чтобы всё было так, как должно быть? — Я, конечно, не планировала этого, но я бы хотела стать матерью осознанным образом. Да, хотела бы. — Ответила она, понимая, на что намекает Мёрфи. Да, она понимала, к чему всё идёт, и не хотела сопротивляться, когда ощутила его губы на своих губах. Его губы были такими необычными, а поцелуи нежнее, чем она себе представляла. Хоть это было не в первый раз, для неё и для него этот поцелуй был их первым поцелуем. Pov Рейвен. — Я не врала, когда говорила Мёрфи, что он мне нужен. Он действительно мне нужен. Мне нужна его поддержка. Я знаю, как Мёрфи годами чувствовал себя одиноким и бесполезным. И когда он впервые услышал о вероятности моей беременности, он впервые за долгое время был чем-то сильно увлечен. Он старался не давить на меня, но я понимала, как сильно он хочет этого ребенка. И, признаться, в глубине души мне это понравилось. Подумать только, я беременна от Джона Мёрфи, которого когда-то ненавидела. Правда, моя ненависть длилась недолго. Но, если подумать, я не могла представить кого-либо другого на роль отца моего ребенка. Знаю, это странно. Он ведь стрелял в меня. Я знаю это, но не могу злиться на него. Больше не могу. Я простила его, когда узнала его поближе. Не знаю почему, но мне так хочется, чтобы он почувствовал себя важным и любимым. Шесть лет назад я увидела в нём раненого и одинокого мальчика, который потерял всех, кто его любил. За эти годы он изменился. Из подростка превратился в харизматичного мужчину. Но в его глазах всё ещё видна боль, одиночество, которая причиняет боль не только ему, но и мне. И если этот ребенок может положить конец этому одиночеству, то так тому и быть. Если он хочет быть рядом, то я не против. Только бы он снова не вернулся в изгнание, которому он себя обрек. И вот теперь он здесь, рядом со мной. Его губы целуют меня. Я никогда не думала, что смогу почувствовать что-то подобное. Я и раньше целовалась с другими, но ни один из них не целовал меня так, что у меня подкосились ноги и в животе порхали бабочки. Не знаю, в чем причина. Возможно, я слишком долго воздерживалась или на меня влияют гормоны беременности. Хотя для второго ещё рано. Но, в любом случае, это самый чувственный поцелуй в моей жизни, хоть мы и не пара. Да, мы не пара, но у нас будет ребенок. Боже, даже от одной мысли об этом у меня скручивается живот. Я знаю, он столько лет любил Эмори, но сейчас я просто не в силах оттолкнуть его. Я просто не в силах не ответить на его поцелуи. Не тогда, когда ношу его ребенка, не тогда, когда он так нежно и со страстью целует меня, и не тогда, когда он, не отрываясь от моих губ, ведёт нас в мою комнату. Я люблю свою подругу, но не в силах отказать отцу моего ребенка. И если мне суждено стать матерью, то я хочу почувствовать, как был зачат наш ребенок. Я хочу, чтобы он был рядом. В конце концов, я имею право желать этого. Pov Мёрфи. — Мне не верится, что она сказала, что я ей нужен. Она сказала, что я им нужен. Ей и нашему ребенку. Я и подумать не мог, что девушка, которую я застрелил по ошибке, когда-то подарит мне ребенка. Сама Рейвен Рейес беременна от меня и хочет, чтобы я был рядом с ней. Такого мне даже во сне не приснилось бы. Раньше я даже не мечтал завести ребенка и создать семью. Когда я был на Земле с Эмори, мы всегда предохранялись. Оба думали, что неразумно произвести на этот свет ребенка. Но когда я узнал, что она избавилась от нашего ребенка, не сказав мне, я был разочарован. Во мне что-то сломалось. Я понимал, что ее поступок был разумным, но все же в душе мне было больно. Но еще больнее было пережить это снова. Такая уж судьба. Однако еще сложнее было ждать и гадать, каким будет решение Рейвен, если окажется, что она беременна. Я боялся, что она не захочет ребенка от меня. Ведь у нее есть на это веские причины. Но она, как всегда, удивила меня. Она сказала, что не против стать матерью моего ребенка. Она так переживала за него, когда мы решили провести обследование. Сразу было понятно, что она уже любит нашего ребенка. И меня удивило то, что она ни разу не думала избавиться от нашего малыша, как Эмори. Да, у нее нет таких проблем, как у Эмори, однако есть гораздо веские причины, по которым она могла бы не желать рождения этого ребенка. Она частично парализована из-за меня, у нее бывают хронические приступы боли после того, что она пережила на горе Везер, мы в космосе, питаемся одними водорослями, и у нас нет врачей, которые могли бы оказать необходимую медицинскую помощь в случае необходимости. Нам нечем обеспечить потребности этого ребенка. А самое главное, мы не сможем вернуться на Землю вместе с маленьким ребенком. Но она, несмотря на все это, не думала избавиться от него. Я почувствовал это по ее голосу и словам, когда она разговаривала с Монти. Даже имея все эти сомнения и причины отказаться от ребенка, она в глубине души уже любила нашего ребенка. Никогда не думал, что девушка, в которую я стрелял и которая ненавидела меня, захочет, чтобы я был рядом с ней. Но это случилось. Она стала моей, хоть мы оба ничего об этом не помним. Она была моей, и она ответила на мои поцелуи. Раньше я и мечтать не мог о ее поцелуях. Но теперь, когда я ощутил вкус ее нежных губ, я не мог оторваться от них. Я не мог устоять перед желанием углубить поцелуй. И тот факт, что она дала согласие на близость, давал мне смелости направиться в ее комнату. Я понял, что мы оба хотим почувствовать, как все было. Нас обоих не устраивало то, что мы ничего не помнили о нашей первой ночи. Я почувствовал сильное влечение к ней и хотел, чтобы мы по-настоящему принадлежали друг другу. Впервые в жизни я желал именно этого, а не просто секса и физического удовлетворения, которое я ощущал раньше. Я хотел быть частью чего-то особенного. И, кажется, ничто другое не смогло бы заставить меня покинуть своё убежище, в котором я прятался последние три года. Она единственная могла повлиять на меня, даже когда я старался избегать всех. Только Рейвен могла заставить меня хоть иногда покидать своё убежище. Она единственная, просьбе которой я не мог отказать. Неважно, из-за чего: из-за чувства вины или из-за чувства привязанности к ней. Но в любом случае я не мог отказать ей, когда она просила меня помочь ей по работе, сопровождать её во время утренних тренировок, чтобы поддерживать её во время выполнения некоторых приемов или помочь ей заходить и выходить в душевую кабину без её фиксатора. Я просто не мог отказать ей после того, как лишил её возможности свободно передвигаться. Иногда мне казалось, что она делает это, чтобы я чувствовал себя полезным. Но даже в этом случае я не мог отказать ей. Я просто был обязан всегда быть рядом и облегчать ей жизнь. К тому же это самое меньшее, что я мог сделать для неё после того, как она столько раз спасала всем нам жизнь. Но сегодня я хотел быть рядом с ней не из-за чувства вины или обязанности перед ней. Я знаю, что у меня есть обязанность перед ней и нашим ребёнком, но желание быть рядом с ней не исходит из чувства обязанности. Это нечто другое. Не знаю, что именно, но это нечто прекрасное, что влечёт меня к ней. Это нечто заставляет меня чувствовать нежность к женщине, чьи поцелуи сводят меня с ума. Она словно пробудила во мне первобытный инстинкт и желание овладеть ею полностью. Я хотел, чтобы она принадлежала мне душой и телом. И, похоже, она желала того же. Я увидел это в её глазах. Она тоже желала меня. Я взял её на руки и, не прерывая наши поцелуи, уложил на кровать. И она ни на минуту не усомнилась и отвечала на все мои поцелуи с той же нежной страстью. — Рейвен, ты самое прекрасное, что могло произойти со мной в этом проклятом космосе, — сказал я, отрываясь от её сладких губ. Я увидел, как её переполняли чувства, и как её глаза наполнились слезами. — Ты правда так думаешь? — спросила она дрожащим голосом. — Да, я правда так думаю. Ты первая, кто разбудила во мне чувство любви и милосердие. Люди осуждали меня за всё и даже за то, чего я не делал. Но ты простила меня за то, что я сделал с тобой. Ты простила меня за то, чего нельзя простить. С тобой я познал прощение и любовь. Ты научила меня видеть в людях лучшие качества. И я счастлив, что именно ты подаришь мне ребенка. —Сказав это, я поцеловал её со всей нежностью. Конец 4 главы.