people say we're alike

      Когда люди говорят, что они похожи, Ойкава не особо хочет верить в этот бред и всегда отнекивается.       Когда люди говорят, что они похожи, Кагеяма охотно верит и кивает головой — действительно, всё так и он рад быть частью этого.       Когда в волейбольном клубе Китагавы Даичи появился новый игрок, Ойкава не воспринял эту новость особо серьезно — ну подумаешь, новый игрок, новый игрок… Не велика важность! У мальчика были забавные большие иссиня-голубые глаза, дурацкая прическа-горшок с челочкой, неуемное любопытство и огромное желание научиться чему-то новому. И как и полагается новичку, у пацана было еще и невероятно сильное желание показать себя — да такое, что переливалось через край, рискуя затопить и других ребят из команды тоже. Тоору часто вспоминал, что сначала посчитал мальчонку до безумия наивным — Кагеяма Тобио постоянно подбегал к нему в перерывах между подходами, зажимал в руках мяч, поднимал свои огромные синие глазищи и говорил всегда одно и то же — «Ойкава-сан, научите меня подаче, прошу вас!» из раза в раз, из тренировки в тренировку. Ойкава неприятно щурился, словно бы эта просьба доставляла ему одновременно и неудобство, и какое-то странное нервное напряжение во всех частях тела — так оно, в сущности и было. Но он никогда в этом не признается — гордость.       Когда Кагеяма Тобио вступил в волейбольный клуб Китагавы Даичи, первым кого он воспринял серьезно стал Ойкава Тоору, их капитан и основной связующий. Кагеяма хорошо помнит свое самое первое впечатление о нем — высокий и серьезный, Ойкава ненароком, может быть даже случайно взглянул на него во время силовой подачи, и тогда Кагеяма, кажется, куда-то поплыл — карие глаза словно бы пытались считать у него что-то на лице и, наверное, считали. Иваизуми-сан шепнул ему тогда, что Ойкава очень сильный игрок и мальчику стоит с ним подружиться, но Тобио почувствовал это и без всякой подсказки. С тех пор целью его жизни стало ходить по пятам за связующим и буквально на коленях умолять научить его каким-нибудь примочкам — Кагеяма иногда задумывался, а не раздражает ли это парня, но тут же забывал, когда слышал удар от силовой подачи. И вот он снова ходит за ним, как крошечный утенок за мамой-уткой. Хорошо бы, если мама-утка не окажется в итоге коршуном.       Ива-чан сказал, что Тобио растет не по дням, а по часам, и не только в плане роста или физической силы; Тоору лишь оставалось скрипеть зубами; потому что если уже Ива это отметил, то ситуация принимает опасный для капитана оборот. Но спустя секунду, когда малыш посмотрел на него и тут же уронил мяч, Ойкава успокаивался — годы упорного труда, Кагеяма ни в жизнь не одолеет его. Чушь какая-то, ну правда.       Иваизуми-сан как-то сказал ему, что Ойкава отметил его талант, и Тобио тут же расцвел. Мальчик стал отмечать, что хочет проводить с Тоору больше времени не только в спортзале или на волейбольном корте в качестве сокомандников, но и в обычных ситуациях тоже, в качестве просто друзей — он так завидовал Иваизуми-сану и другим мальчикам, которые ходили с Тоору на обед, на ночевки, на прогулки. Один раз Кагеяма осмелился и робко позвал связующего сходить в любимую раменную Кагеямы — мальчик чувствовал, что отрывает от сердца это место. Но от сердца ему оторвали не раменную, а целый кусок, когда Ойкава безразлично бросил, что у него нет времени на этой неделе. Кагеяма тогда очень расстроился — его одноклассники начали говорить ему, что он даже начал неосознанно повторять за капитаном фразочки, перенимать манеру поведения и даже мимику. А капитан, кажется, стал вести себя просто невыносимо.       Со временем Ойкава стал отмечать, что тренер начинает путаться и часто говорить «То…био», вместо «То…ору». Руки сжимал в кулаки чуть ли не до крови, до следов-полумесяцев от ногтей на тыльной стороне ладони — да чушь же несусветная, он ведь недавно получил награду как лучший связующий префектуры и даже три раза проклятущий Ушивака после вручения подошел и сказал, что он, Ойкава, имеет просто огромный потенциал и лучше бы ему… «Трудиться больше», — набатом прозвучало в голове, когда принимая награду, взгляд уцепился за круглое лицо Тобио, который смотрел на него и, кажется, отчего-то ухмылялся. Мальчишка зазнался, — сказал ему как-то их блокирующий, Киндаичи, а Ойкава почему-то ощутил целую гамму разных чувств — от радости до опустошения. Мальчишка правда начинал зазнаваться, но ведь был весомый повод для этого — его реальный талант к волейболу, острое чувство мяча и территории корта как у сетки, так и дальше.       Кагеяма нарадоваться не мог, когда Тоору вручили эту награду — ну надо же, не только он и Иваизуми-сан понимали, насколько велик талант Ойкавы! Он искренне хотел улыбнуться тогда, когда понял, что его наставник, его кумир, его старший товарищ, человек, на которого он равнялся всю младшую и среднюю школу наконец-то был оценен по достоинству. Кагеяма тогда случайно подслушал разговор Ойкавы и Ушиджимы, и внутренне содрогнулся — Вакатоши-сан пугал его, но глядя на то, с каким вызовом в глазах Тоору смотрел на огромного и нерушимого противника, Тобио решил для себя, что сам он тоже не струхнет никогда. И не перед кем. Как делал его ментор.       — Кагеяма! На замену Ойкаве!       Мир рушится. Тоору в ужасе сжимает исцарапанные коленки, когда понимает, что впервые сдался и впервые проиграл этому малолетке. Дурацкий Тобио останавливается на мгновение, чтобы что-то ему сказать, но Ойкава отворачивается, делая вид, что завязывает шнурки на кроссовках, пока второй тренер ободряюще хлопает его по плечу — не нужно ему никакое ободрение. Только одобрение, признание и власть. Ойкаву выворачивает изнутри, когда видит безупречную игру Кагеямы — вот же идиот, думает, что все дается так просто! Да что он понимает, этот чертов ребенок, в том, как надо правильно и усердно работать, блокировать, принимать, подавать, пасовать… Гадство!       Мир рушится. С одной стороны, он наконец-то и сам был принят и понят тренером, но с другой, Кагеяма никак не хотел обрести все это такой большой ценой. Спустя несколько лет он поймет, что возможно эта ситуация и стала отправной точкой ухудшения отношений не только с Тоору, но и со всей остальной командой, с остальными ребятами. Вот так вот просто тренер подбросил монету и решил, что все должен забрать Тобио. Это очень здорово, но неприятный осадок остался где-то на самом-самом дне, потому что теперь Кагеяма начал ощущать, что он может многое и без команды. А Ойкава, кажется, нет.       Это продолжалось на протяжении нескольких месяцев изнурительно труда; когда Ойкава постепенно принимал и понимал свои слабости. Ива-чан вторил ему каждый день, чтобы связующий давал себе больше отдыха — это же всего лишь клуб и не стоит убиваться из-за обычной тренировки. Но именно на этой тренировке Кагеяма повторил его сброс так, словно бы ему это ничего не стоило. Финт, пайп — он проводил это так просто, словно бы мальчику хватало одного лишь взгляда на атаку Ойкавы, чтобы запомнить и научиться исполнять до таких точностей, что аж тошнить начинало. Тот день, когда у Тоору сдали нервы, он хотел бы забыть навсегда — Ива-чан успел схватить его за руку и потом со всей силы вмазать по носу, чтобы образумить. Тоору благодарен лучшему другу за грубый, но действенный метод — а Кагеяма, казалось, и не понял ни черта. Зависть.       Внутри у Тобио тогда что-то перевернулось. Человек, которого он считал идеалом и на которого хотел равняться, впервые был так жалок — уставший, с кровью под носом, замахнувшийся на него, на ребенка. В груди словно бы лопнул какой-то тугой пузырь с черной, липучей жидкостью, заполонив всю грудь Кагеямы — связующий тогда подумал, что может быть, Ойкава тоже человек. Обычный мальчик из Мияги со своими слабостями. А чтобы стать лучший связующим, этого было недостаточно. «Я не буду как он», — одна фраза, промелькнувшая в голове на доли секунды, но именно она определила его поведение на многие-многие годы. Кагеяма не понимал, почему замкнулся, почему стал вести себя еще хуже, еще дряннее, чем раньше, не давая привычной наивности и простоте вылезти наружу — Ойкава был таким, а чтобы его победить, Кагеяма должен взять от него только самое худшее и злобное, самое вредное и настырное. Так и только так он станет лучше — если даст волю тем чертам, которые держали их обоих на плаву.       Но… кажется, это не работает? Не работает, Ойкава-сан? Ойкава-сан?       — На площадке играет шесть игроков и именно поэтому они и сильны. Они сильны вместе, а не поодиночке. Запомни это хорошенько.       Зависть. Он выше этого.       Старшая школа Карасуно встретила Тобио слишком уж странно-приветливо — прошлые ошибки и обиды на бывших сокомандников остались в прошлом, сейчас Кагеяма чувствовал, что в этой команде он и сможет по-настоящему раскрыться без чувств вины и страха. Но каждый взгляд на доброго Сугавару-семпая почему-то заставлял сердце больно сжиматься — он видел в Сугаваре то, что так отчаянно хотел найти в Ойкаве и понимал, что все еще не отпустил ни его самого, ни его призрачный отпечаток в собственной душе. Гадство, не иначе.       В каждой новой команде, в каждом новом связующем он пытался перестать видеть его. Акааши Кейджи был так добр с ним, и Тобио постоянно чувствовал вину, что побоялся подойти раньше, хоть и давно заметил, как хорошо совиный связующий играет. Боялся, что Акааши будет вести себя как Ойкава.       Проигрыш Сейджо, но затем победа над ними многое ему показали. Во-первых, никакой он не Деспотичный король, а просто Король площадки, которому так нравится играть со своими верными товарищами. Но Король площадки это ведь все еще не Великий король, которого он вроде бы как победил, но… Ощущения подсказывали, что если бы они играли только против Ойкавы — Тобио уступил бы наверняка.       А Кьётани… Бешеный пёс. Кагеяма готов был поклясться, что разнесет весь корт к чертям же собачьим, если еще раз увидит, как Тоору хвалит Кентаро. Не Кентаро его гордость, а он, Тобио. Не Кентаро его лучшее орудие, а он, Тобио. Не Кентаро его ученик, а он. Тобио.       Кагеяма Тобио.       Это дурацкое имя, оно преследовало Ойкаву всю среднюю, а потом и старшую школу. Он и подумать не мог, что два человека, кошмарившие его и сделавшие его школьные годы ужасными, просто хотели дружить с ним. Если бы Тоору узнал, это точно свело бы его с ума. Никогда не признается, но искренне считает Тобио своим единственным лучшим учеником — даже когда Ушиджима катит бочку на Карасуно и их связку, Тоору щерится; нет уж дудки, только он может издеваться над Тобио-чаном! Никто в целом свете не имеет права умалять реальный талант Тобио и никто в целом свете не может называть Кагеяму неудачником. Кроме него, Ойкавы, разумеется. Потому что Кагеяма действительно молодец и заслуживает лучшего — вот о чем думает Тоору, но он скорее примет яд, чем скажет это Кагеяме в лицо.       — Мой кохай, — Вакатоши считает, что ему послышалось. Ну уж нет. Он ведь действительно его ученик. Быть капитаном не так-то просто. Но ещё сложнее быть хорошим человеком.       Тобио подумал бы, что его затуманенный после игры с Инаризаки мозг сошел с ума, если бы Хината тоже не закричал бы с ним — после матча на телефон Кагеямы пришло одно короткое и очень сухое сообщение от контакта «Ойкава-сан»: «Хорошо сыграли». И всё. Но Кагеяме было достаточно и этого. Он долго стоял под ночным небом Токио, пытаясь переварить эти скромные два слова. Что бы сказали Ойкава и Иваизуми, будь они здесь? Иваизуми-сан отвесил бы обоим два крепких подзатыльника, тут и к гадалке не ходи. А что бы сказал он? В карих глазах читалась бы… гордость? Или же нет?       Прошло действительно много лет. И Ойкава тоже сильно поменялся. Разумеется, внутри порой до сих пор перед телевизором с матчем сборной Аргентины сидит тот маленький и неуверенный в себе мальчик из Мияги с ободранными коленками и огромным желанием утереть нос всем вокруг. И ведь утрет. И ещё всем покажет, где раки зимуют. И сам дико горд, что научился принимать свои чувства, давать себе отдых и перестать рисовать в голове этот вымышленный пьедестал, где он всегда занимал второе место. Теперь уж точно нет, а если кто-нибудь решит ткнуть ему в это носом, то точно схлопочет по тыкве, как любил говаривать вечно любимый нападающий Ива-чан.       Тобио ведь тоже поменялся — сборная, Швейден Адлерс, новые люди и новые вызовы. Казалось бы, предел мечтаний достигнут, но одно-единственное сообщение выбивает почву из-под ног. Боже, ну почему из всех людей мира именно Хината поехал в Бразилию и именно Хината встретил там Ойкаву? Почему именно Хинате выпал шанс научиться чему-то новому у человека, который был и остается недосягаемой мечтой для Кагеямы? Это он должен сидеть с ним в кафе, обсуждая прошлое и рассказывая про планы на будущее. Это он должен играть с ним в пляжный волейбол, а потом, закинувшись мохито, сидеть и смотреть на закатное солнце. И это он должен обняться с ним. И сделать то фото. Кажется, Ушиджима думает точно так же. Неприятный тип, этот Ойкава Тоору. Всем-то он нравится. Реально гадство.       Но все же Кагеяма всегда будет за него. Как и Ойкава будет за Тобио.       — Вам что… так быстро дали гражданство?       — Ага, это что-то типо визы таланта. Дают за выдающиеся заслуги или когда понимают, что человек прославит страну. Я же выступаю за сборную Аргентины! Мне всегда нравился синий цвет.       Кагеяма молчит, но очень хочет улыбнуться. Они же одинаковые — он и Ойкава-сан. Люди говорят, что Кагеяма — протеже Ойкавы. Кагеяма никогда с этим не спорит, втайне радуясь таким простым и нехитрым словам. Он много раз прокручивал этот разговор у себя в голове; думал, что же он скажет своему заклятому наставнику. А сейчас не может и двух слов связать.       — А ты? — Тобио не верит своим ушам. — Тебя все-таки приняли в сборную Японии?       — А… да!       — Все считают тебя моим учеником, — сердце Кагеямы пропускает удар. Ойкава пожимает плечами, скукурузив странную мину на лице. — Поэтому даже не смей продуть Ушиваке или этому белобрысому коротышке и так опозорить меня и мое имя в сборной. Удачи, Тобио-кун.       — Вы…       Но Ойкава уходит, Кагеяме остаётся лишь стоять и смотреть на его удаляющийся силуэт. Он понимает, что будет корить самого себя, если не возьмёт сейчас ситуацию под контроль и не скажет того, что давно хотел сказать:       — Вы невероятно талантливы, Ойкава-семпай! И спасибо вам… Спасибо вам за всё! Ещё увидимся на турнирах!..       Тоору оборачивается. И ухмыляется ему.       — Ещё бы, Тобио-кохай. Не растеряй форму, гений, — Тобио шмыгает и улыбается.       Он навсегда останется его «учеником». Хоть и оба никогда этого не признают — слишком уж гордый народ, эти связующие.