Глава первая. Выбраться из клетки.

Эффект бабочки-незначительное влияние на систему может иметь большие и непредсказуемые последствия, в том числе в совершенно другом месте. - Хотели ли вы когда-нибудь хотя бы на секунду попасть в свою любимую альтернативную вселенную? Уверена, что каждый хоть раз да задумывался об этом... не важно, будет это фильм или книга. Если нам нравится сюжет или персонаж, мы хотим прочувствовать это не только на экране или страницах книги. Мы хотим прожить эти моменты бок о бок с понравившимися персонажами. Кто-то даже может сказать, что они стали ему родными. С недавнего времени я задаюсь вопросом - действительно ли вы породнились, оказавшись в чужом мире? И всё ли будет так радужно, окажись в такой ситуации я? Я люблю разные антиутопии или фэнтези, миры которых так отличаются от нашего. Этим они и нравятся мне: окунувшись в них, можно узнать совершенно новый интересный мир. Это захватывает, помогает отвлечься от серости будней. Так я думала до сегодняшнего дня. Не знаю, сколько времени прошло и как долго я здесь лежала до момента моего пробуждения. Это была слишком знакомая мне железная коробка размером не больше пары метров в длину и в ширину. Освещение здесь было никакое. Я лишь ощущала неприятно впивающуюся в кожу сетку под собой. Голова раскалывалась, а руки онемели, лежа как-то вдоль моего тела. Поморщившись от ощущений, я снова попыталась разглядеть что-либо в коробке. Перед глазами была лишь темнота, и меня начала накрывать волной паника. Я сказала, что эта коробка мне знакома? Что ж. Надеюсь, это не прозвучало слишком спокойно, потому что это точно не тот случай. Это помещение почему-то казалось мне слишком знакомым и это ощущение знакомости сдавило мне легкие, сузив те пути, по которым мог идти кислород. Я ощущала, какое маленькое количество воздуха могу вдохнуть и что у меня нет сил, чтобы вдохнуть хотя бы чуть-чуть глубже. В панике мне показалось, что я никак не могу сделать этого, что начинаю задыхаться. В этот момент и закричало моё сердце. Может, я бы почувствовала, как оно ускоряется, но в тот момент была занята своим дыханием и лишь в конце поняла, что сердце бьется настолько быстро, словно и не двигается вовсе. У меня не было возможности «прислушаться» к своим ощущениям, чтобы понять, что не всё так плохо. Я видела только черноту перед глазами и ощущала жесткий метал в спине. Впервые я оказалась в такой ситуации. Потеряв счет времени в этой тюрьме, я смогла отнять свои руки от решетки, только когда из моих глаз пошли безудержные слёзы, а изо рта бесстыдно стали вырываться истерические вскрики. Можно сказать, что я закрыла лицо по привычке. Я была без понятия, что находится в этом помещении вместе со мной. Не знала, есть ли здесь ещё кто-нибудь. Это было смело. Из-за этого действия в скором времени я осмелилась подтянуть к себе ноги. Это было сложно и болезненно. Они словно впечатались в решетку за то время, что я здесь лежала. Подниматься я не решалась: боялась представить, что будет с моей спиной, если ноги я отодрала, будто оставив кожу на железе под ними. Долгое и мучительное время спустя, когда у меня уже не осталось сил плакать и я просто лежала, осознавая свой конец, коробка тронулась. Поначалу это был мощный толчок снизу, который отодрал всё же мою кожу от спины. Я подпрыгнула от пола и сразу же упала, ударившись головой. Новая волна боли прокатилась по всему моему телу, начиная от головы и заканчивая копчиком с пятками. Минутное затишье, будто коробка остановилась вместе с моим сердцем, и сразу после она начала подниматься, припечатывая меня к полу, с бешеной скоростью. Удары моего сердца с болью отдавались в ушах, у меня снова перехватило дыхание. Подпрыгивая, я не заметила, что вокруг меня с грохотом приземлилось что-то ещё. Сейчас же я закричала в испуге от упавшего на мою руку странного предмета. Сразу выдернув руку из-под чего-то увесистого, я, судя по всему, откинула это чуть в сторону, а в следующие секунды послышались падения ещё пяти таких же предметов. Это был не звон, как я позже осознаю: падало что-то не сильно тяжелое и твердое. В коробке замелькал свет. Очень яркий, способный осветить её полностью, но лишь на секунды. Первые пять или шесть ламп я пропустила, закрыв лицо руками, но позже аккуратно убрала их на миллиметры, чтобы понять изменившуюся обстановку. Освещенная комната хранила в себе десятки коробок. Дабы отвлечься от своей истерики, я инстинктивно стала осматривать мелькавшие вещи. Справа, как оказалось, были мешки: они посыпались с башни из трёх коробок, которые не внушали мне никакого доверия. Если на мою руку упали мешки, то как много времени потребуется коробкам для этого? Из-за быстро мелькающего света у меня закружилась голова и моё состояние мгновенное ухудшилось в разы. Борясь с припечатывающей силой, я приподнялась на пару каких-то сантиметров от решетки и на локтях медленно сдвинулась назад, помогая себе и отталкиваясь ногами. Я проползла по полу на спине, но это было невозможным более, потому что головой я уперлась в стену-решетку позади себя. Здесь было условно безопасно, потому что моя голова теперь не лежала напротив этих коробок, но была рядом по диагонали с ними. С трудом, я приподнялась у стены, сгорбившись от давления сверху, но приподнялась, ладонями уперлась в решетку под собой, чуть согнув ноги в коленях, насколько это было возможно. Уже какое-то время я не видела света от ярких ламп вдоль лифтовой шахты, а в ту секунду, когда осознала это, моё тело приподнялось от пола и я вцепилась в решетку под собой обеими руками. Коробка стала останавливаться. В тот момент я должна была радоваться, что останавливалась она постепенно и лишь в конце её движения стали более резкими. Однако в тот момент я снова вернулась к нервным мыслям и пыталась понять - должна я защитить голову руками или удерживаться ими изо всех сил, чтобы не улететь? Когда башня коробок, на которую я смотрела, подпрыгнула больно высоко, не удержавшись, я вскинула руки к голове в попытке отбиться от полетевшей вниз коробки. Я так и не поняла, было ли это ошибкой или нет, но тогда и я, и все коробки вновь приподнялись. От нового испуга я моментально махнула руками, чтобы вернуться к решетке, и случайно откинула коробку в сторону, пускай это и не обошлось без пары оставшихся на руке царапин. Не знаю, сколько часов я там провела - был ли это целый день? Было плохо - вот, что я знаю. Во всех смыслах: мои движения стягивала пропотевшая и сильно облегающая футболка с длинными рукавами, а также штаны с теми же характеристиками, живот болел, как и голова. Меня одновременно и тошнило, и рвало от голода, я просто не позволяла себе задумываться об этом на слишком большой период времени. Да, всё кружилось: и живот, и голова, но я должна бороться и бороться до конца. Раздался мой последний вскрик в коробке. Она полностью остановилась. Ещё минуту я не осмеливалась двигаться, однако вскоре позволила себе выдохнуть, перевалившись на бок с болевшей спины и копчик. Согнувшись на решетке в позе маленького ребенка, я ощутила всю боль, терзающую живот и мою голову. Моё лицо невольно искривилось и со рта сорвались нескрываемые стоны. Что-то надо мной и всей этой коробкой издало протяжный звук сирены и через неё кое-как можно было услышать звуки механизма, который что-то закрывал или открывал. В этот момент я поняла, что вряд ли могу упускать данное мне время. Через силу приоткрыв глаза, я осмотрела то, что окружало меня. Подо мной угнетающая темнота, где света ламп я не заметила от слова совсем. Осознав, что я могу разглядеть решетку под своей рукой, я ошарашено оглянулась на оставшуюся часть помещения. Откуда-то сверху стал просачиваться свет и я увидела огромное количество коробок и мешков, окружающих меня: не менее пары десятков. Уже сидя на решетке (с подтянутыми к себе коленками), я выжидала пару минут каких-либо изменений. Вокруг было тихо на протяжении всего этого времени, а потому я осмелилась осмотреть клетку поподробнее. Сперва моё внимание завоевал мешок, приземлившийся ранее мне на руку, а сейчас лежавший справа от меня. Аккуратно подтянув его одной рукой к себе и продолжая держаться другой за решетку под собой, я заглянула внутрь и обнаружила там запасы риса. Это никак не поможет мне, но если здесь лежит еда, значит и в других местах может быть то же самое. Заглянув в оставшиеся ближайшие мешки, я обнаружила только большее количество круп: всё тот же рис, какая-то мука и овсянка. Всё это было не слишком питательным - я бы назвала это несъедобным в данном виде. Данное осознание стало разочаровывающим и двигающим на новые «свершения». Совсем осмелев, я полезла в первый ящик, который так и наровился упасть мне на голову. Он оказался заперт и я взлетела к остальным ящикам в бывшей башне. Абсолютно все они были заперты, как бы я ни крутила их. Когда я застыла в размышлениях, надо мной раздались голоса. Вскинув голову, я стала высматривать чьи-то тени меж щелей в потолке и испугалась, когда эти голоса показались мне знакомыми. Всю эту ситуацию можно описать, как «на языке вертится». Очень знакомо - да только откуда мне всё это знать? Снова раздался душераздирающий звук сирены и схватилась за решетчатую стену коробки, прильнув к ней и телом. Одна из щелей на потолке становилась всё больше и больше, постепенно полностью открыв мне двери на свет. Я с болью и слезами опустила сощуренные глаза, не решаясь оторвать руки от стены. Теперь до меня доносились более отчетливые голоса. Мужские голоса. Кто-то присвистнул, откуда-то донеслись удивленные вскрики. Здесь было много людей, все их слова и не разберешь. Не думаю, что это важно, ведь основную мысль я поняла и без контекста, лишь услышав их присвистывания. На полу показалась чья-то тень, и я удивилась, ведь не слышала чьей-либо реакции так близко. Кто бы не смотрел на меня сверху этой коробки, он явно не спешил с выводами и был посдержаннее остальных, и, если честно, я пока в замешательстве, чтобы отнести его поступок к хорошим или плохим звоночкам. Парень выдохнул, а после его тень уменьшилась, в следующую секунду вместо неё на полу я видела его ноги. Они были направлены в мою сторону и стояли шагав в двух от стены позади него - он явно не держался за неё. Неловко прокашлявшись, со мной наконец заговорили. Я медленно оторвала одну руку от решетки, приподняв её над своим лицом, чтобы скрыть глаза от солнца и увидеть наконец стоявшего передо мной.