Карамельный взгляд

— Ага, обязательно, — зло бросила она, резко затушив сигарету о край пепельницы. Развернулась, собираясь уйти. Но едва сделала шаг, как рука Сергея сомкнулась на её запястье. — Отпусти, блять! — выкрикнула Асия, пытаясь выдернуть руку из его хватки. Каждая чёртова секунда рядом с этим мужиком, с его придурковатым рокером и всей их пафосной грязью, рвала её изнутри. Её жизнь и так была далека от комфорта, но эти люди будто специально залезали в неё сапогами. Какая к чёрту Лиза? Какой тур? С чего они вообще решили, что её это должно волновать? Сердце колотилось, злость перехлёстывала страх — и от этого внутри было ощущение, будто её загнали в угол. — Да успокойся ты, — произнёс Сергей, не повышая голоса. — Ты хоть понимаешь, что он всё равно будет к тебе ходить? — его взгляд был прямым, почти давящим. — Он и так постоянно парней в вашу стрипушню тянет. Слова застряли в воздухе, как липкий дым. Она хотела снова дёрнуться, вырваться, но хватка Сергея ослабла лишь тогда, когда он решил, что хватит. Асия медленно выдохнула, но дыхание всё равно сбивалось. В голове роились мысли. Он ведь не врёт… действительно, Глеб приходил, будет приходить. Спрячься ты или нет — он всё равно найдёт способ. Эта мысль неприятно кольнула, словно признание собственной уязвимости. Не влезу ли я в историю, из которой уже не выберусь? С другой стороны — деньги. Они всегда были простым аргументом. Против него редко кто возражал. Асия провела ладонью по запястью, где ещё ощущалось давление его пальцев. Что, если это не ловушка, а просто ещё одна сделка? Такая же, как сотни других? Сергей вздохнул, чуть отвернувшись, голос его стал спокойнее, почти уговаривающим: — Мне не нужно, чтобы ты делала что-то против воли. Но я знаю, как он срывается, и не хочу, чтобы это всё потянуло его ко дну. Если ты хоть немного будешь вести себя как Лиза… Он тогда влюбится, понимаешь? И будет держаться, работать, гореть. Мне этого достаточно. Просто пофлиртуй с ним, сходите куда-то, хорошо проведите время. Не так уж страшно, согласись? Асия смотрела на него зло, с прищуром. Внутри всё кипело — от усталости, от бесцеремонности его слов, от того, что её опять пытались вписать в чужую игру. Слова застревали где-то в горле: Как он вообще смеет так легко распоряжаться моей жизнью? Но где-то под злостью шевелилась тягучая мысль: Ведь это и правда не самая грязная работа. Всего лишь пофлиртовать… всего лишь побыть рядом. Она отвернулась, делая вид, что рассматривает огни города за панорамным стеклом. Их мягкое мерцание только подчеркивало тяжесть тишины между ними. Всего лишь пофлиртовать… просто походить рядом. Звучит так, будто это ничего не значит. А потом? А если он опять сорвётся? Если всё это закончится очередным дерьмом, как всегда? Сергей сделал шаг ближе, но не касался её. Его голос стал почти ровным, почти усталым: — Слушай, я понимаю, что всё это звучит мерзко. Но поверь, для него это сейчас не про секс, не про игру. Ему просто нужен кто-то, кто напомнит, что он живой. Асия хмыкнула, не оборачиваясь: — И этим «кем-то» должна быть я? Потому что удобно? Потому что в клубе меня нашёл? — Нет, — спокойно ответил он. — Потому что ты ему не безразлична. Если не захочешь — никто тебя не держит. Она медленно выдохнула. Гнев отступал, но оставлял после себя пустоту. Деньги нужны. Свобода тоже нужна. И тот странный взгляд Глеба… он всё ещё стоял перед глазами, карамельный и пустой. Она развернулась к нему, наконец встретившись взглядом. В этих глазах не было давления — только выжидание, спокойное и почти холодное. — Ладно, — выдохнула она, словно эти слова вышли сами по себе, — попробую. Сергей кивнул коротко, без торжества, будто это решение и так было неизбежным. — Вот и хорошо. Без резких движений, без обещаний. Просто будь рядом. Асия сжала губы в тонкую линию. Просто будь рядом… Для него это звучит легко. Для меня — как контракт без права выхода. Она отвернулась к окну, глядя на размытую россыпь огней под ногами. Деньги… Они всегда решали многое. Не всё, но достаточно, чтобы наступить на горло собственному сомнению. В груди ещё шевелился холодок: Что, если всё это очередная ловушка? Что, если он — не просто продюсер, а человек, который привык ставить других на место одной фразой? Но вслух она ничего не сказала. Силы спорить больше не было. Она вернулась в комнату. Воздух был всё такой же тяжёлый, сладковато-приторный, будто сама квартира не дышала, а тлела. Глеб сидел, почти не изменившись: голова откинута, взгляд в никуда. Только пальцы на колене слегка дрогнули, как будто он почувствовал движение в пространстве. Асия подошла ближе. В голове мелькнуло: Вот и всё. С этого момента я — не я. Я — роль. Как тогда, на сцене: улыбка, взгляд, прикосновение. Она опустилась рядом, не так близко, как в первый раз, но достаточно, чтобы он почувствовал её присутствие. Пальцы невольно коснулись его руки — и он чуть дёрнулся, словно что-то в нём пыталось выбраться наружу. — Ты вернулся, — сказала она тихо, почти шёпотом. Голос звучал чуждо даже для неё самой. Никакой реакции. Только редкое дыхание и дрожь века. В груди сжалось: Может, Сергей прав. Может, моё присутствие и правда что-то меняет. Может, я — для него якорь. Но для себя я что тогда? Она вздохнула и, не дожидаясь ответа, просто осталась сидеть рядом. Наблюдала, прислушивалась — и впервые за долгое время чувствовала, что каждая секунда здесь отмеряет не только его время, но и её собственное. Глеб сидел, как тень. Его дыхание рвалось неровно, а пальцы будто цеплялись за воздух, за что-то невидимое. Асия следила за этим движением и вдруг поймала себя на мысли: а что, если всё это только фасад? Если он очнётся — каким он будет? Она сжала свои пальцы на его ладони чуть крепче, будто проверяя — здесь ли он вообще. В ответ — только лёгкий подрагивающий импульс, и снова тишина. В груди холодком прокатилась мысль: Сергей говорил — просто будь рядом. Но «просто» с такими людьми не бывает. Огни города за окном мерцали, как далекие маяки, а в тишине квартиры что-то нарастало — не звук, а ощущение, будто ночь ещё не сказала последнего слова.