Часть 2 Время в одном месте

Прошла почти неделя с того дня, как Хэри узнала о поездке и о том, что ее амулет бесследно пропал. Она перерыла каждый уголок дома, места, где обычно бывала, и даже одноклассниц спросила, не видели ли они ее странный брелок. Те лишь отрицательно покачали головами, а потом сами шушукались между собой, что новенькая странно себя ведет. Никто бы из них не стал так рьяно искать какой-то обычный брелок, когда можно просто купить другой. Но Хэри другой взять не могла — это та вещь, которая дается тебе с определенным обрядом, который умели делать только ее родители. А если те узнают, что она по-тупому его потеряла и врала все это время, то получит нехилых таких шаманских тумаков по шее. Все-таки вещь важная, а она так бессовестно ее посеяла. Сломав всю голову и окончательно закутавшись, Кан решила обыскать школу и спросить у охранника, не передавали ли ему какие-нибудь вещи за последнюю неделю. Обычно, когда кто-то что-то терял на территории учебного заведения, находку всегда приносили охране, а те держали вещь у себя аж до конца года. Да и где ещё она могла потерять этот амулет? Помимо школы и дома, ее все равно никуда не звали, а она и сама подавно не ходила другими маршрутами. Возможно, только если по пути от одного места к другому? Тогда это делает ситуацию куда хуже — амулет мог просто затеряться в траве или быть выброшенным дворниками. Вытряхнув негативные мысли из головы, Хэри отправилась в послеурочное время не убираться, а бродить по коридорам. Само здание состояло из трех этажей, где на первом располагались кабинеты директора, замдеректора, комнаты для кружков, актовый и спортивный залы. На втором этаже были помещения для уроков и небольшие каморки для учителей. На третьем ещё несколько обычных кабинетов, склад с различным хламом и сломанными вещами, а ещё там прятались старшеклассники, чтобы покурить втихую. Ей об этом рассказала одна из одноклассниц, шепнув данную весть как какой-то невероятный секрет. Хэри до нарушителей порядка дела никакого не было, и сама новость про курящих школьников для нее была неудивительной. В Сеуле присутствовало неимоверное количество этих наглых подростков, которым было плевать даже тогда, когда их ловили за руку учителя. Пройдя весь первый этаж и второй, Кан дошла до третьего и засомневалась на секунду, стоит ли вообще сюда идти. Она здесь никогда не была из-за ненадобности, так что и смысла искать потеряшку нет. Но что-то ее невольно тянуло, поэтому ноги сами завели к одной из дверей в очередную кладовую, которая имела вид захламленного старого кабинета с заваленными в него сломанными партами, стульями и досками. Просто склад пыли и грязи, ничего более, но ее внимание привлекла темная фигура в углу помещения. Сначала ей показалось, что это просто кто-то из старшеклассников зашкерился здесь и совершал свои грязные дела в виде отравления своих легких никотином, но чуть прищурившись из-за плохого освещения, она смогла разглядеть присутствующего. Когда осознание дошло до ее мозга, было уже поздно делать беспристрастный вид, ведь тень в углу так же смотрела на нее и изучала. Это был дух. И не просто какой-то бесформенный, состоящий из негативных эмоций школьников и учителей, он был похожий на девушку — с темными длинными волосами и мертвецки бледной кожей. Ее внешность походила на ту, что обычно изображалась в самых типичных фильмах ужасов с утопленницей, ведь бесформенное черное одеяние прикрывало большую часть тела, а белесая кожа на руках просвечивала голубые вены. Лица из-за лохматых косм почти не выдавалось возможности разглядеть, но широко посаженные глаза было нельзя не заметить, потому что те смотрели прямиком в душу Хэри. Сглатывая вязкую слюну и почти не моргая, Кан сделала медленный шаг назад за порог класса и уже хотела закрыть дверь, как призрак неожиданно заговорил глухим голосом. Он исходил словно из всего пространства, окружавшим ее, тембр эхом прокатывался по чужому слуху. Женский голос был бы приятен, если бы не обстоятельства, в которых Хэри его услышала. — Ты видишь меня? Простой вопрос, но она прекрасно знала, что на него отвечать никак было нельзя. Ещё с детства девушка пообещала себе больше не контактировать с ними. Быть «нормальной» в общем представлении этого слова и больше не вести себя странно среди других сверстников. Те в детстве случайно замечали то, как она разговаривала с пустотой, и, пугаясь, они нарекали ее сумасшедшей, дабы обезопасить себя от чего-то непонятного. Ей больше не хотелось носить этот ярлык, тем более сейчас, когда шанс социализироваться вот-вот мог протянуть ей руку. Нет, нужно было уходить как можно скорее отсюда. — Ты видишь? — Силуэт резко двинулся и молниеносно оказался рядом, почти выходя из темного кабинета вслед за Кан. — Видишь меня? Больших усилий стоило сейчас не зажать руками свои уши, но Хэри держалась и принимала беспристрастный вид человека, который ничего не слышал и не видел. Выдохнув тихо под нос, она решила заговорить сама с собой, чтобы немного успокоить нервы и уменьшить дрожь. — И здесь нет. Надо же, куда я дела свой амулет? — Пытаясь вбить в голову обратно мысль, что ей нужно было вернуться к поискам, а не находиться рядом с призраком какой-то девушки, Хэри цыкнула и потянула дверь кабинета. — Может, все-таки у охраны он лежит? — Амулет? А, красный такой с золотом. Он у парня из класса 2-А. — Неожиданно, спокойный голос поимел нотки понимания и какого-то доброго подтона. Кан чуть ли не застыла на месте от услышанного, но тянуть дверь не переставала. — Скажу имя, если дашь знак, что видишь. Но Хэри знака не подала, решив, что первоначальной подсказки будет более чем достаточно. Вот кто же знал, что парней в классе 2-А было куда больше, чем в ее собственном, где из юношей были только Минхо и ещё трое. Самым ярким пятном среди учащихся в 2-А был, бесспорно, Хван Хенджин, но Хэри отогнала от него все подозрения, ведь тот не стал бы подбирать непонятные чужие вещи. Ну, так думала сама Хэри по непонятным причинам, ведясь на образ парня, который лишний раз и на человека-то внимание не обратил бы, что уж говорить про какую-то побрякушку с пыльной земли. Поэтому вся ее концентрация была направлена на остальных учащихся там, среди которых в процессе наблюдения ей удалось выделить ещё парочку персонажей. Со Чанбин — спортсмен из клуба по футболу. Он представлял собой крепкого пареня с очень громким голосом и заразительным смехом; в общей столовой доедал за остальными девушками, которые добровольно ему отдавали свои порции. Множество других смеялись над его ростом, но Со человек простой — мог так врезать в коленную чашечку, что смеющийся над ним сразу забывал все шутки про рост. Хэри, бывало, с него хихикала, когда тот шутил среди своих или заливался смехом с приколов других ребят. Больше всего его смешил Хан Джисон, который обладал не менее яркой харизмой. Хан Джисон — участник клуба по информатике. Он знал, как обращаться с компьютерами, и не редко что-то, да чинил в кабинетах учителей, за что ему ставили хорошие оценки. Беспроигрышный обладатель наград за креативные презентации с внедренными туда мемами, за которые получал тумаки от учителей, но в то же время и позитивную славу среди сверстников. Мог хорошо пародировать старших, много шутил и катался на скейте до школы и обратно домой, несколько раз попадая в небольшие аварии. За пару дней до поездки Хэри невольно прикипела к этим двоим с далека, потому что всегда наблюдала со стороны, не решаясь подойти и начать разговор. Она просто сидела поблизости в столовой, проходила рядом на переменах и оборачивалась на их громкие голоса, когда те шли в сторону своих домов, а ей снова предстояло идти по одинокой тропинке. За все время ни у кого из них она не заметила свой амулет. Парни не вынимали его на виду у всех, не хвалились находкой. Хэри даже стало жалко, что в этой школе было куда меньше напыщенных учеников, нежели в Сеуле, где просто не видели смысла в жизни, не показав новенькую вещь всем вокруг. И не важно, куплена эта вещь была или бессовестно отобрана у менее финансово обеспеченного человека. Хэри один раз напоролась на таких ребят, когда ей приобрели новую обувь, а буквально на следующий день она не смогла найти ее в своем шкафчике. Казалось бы, богатые ребята могли купить себе любые вещи, но больше наслаждения им доставляла мысль, что у кого-то нет того, что есть у них. Таким образом, свою новую обувь она потом увидела на одной девочке из параллельного класса, которая ездила в школу с личным водителем. Пришлось позже купить ещё одну пару кроссовок, но максимально простых, дабы остальные на них не позарились. Таких Хэри никогда не могла понять. Ну, а если возвращаться к теме об амулете, то прямо за день до поездки в горы Кан уже сдалась и все-таки подошла к тем двоим. Всяко лучше, нежели подниматься снова на третий этаж и болтать с духом, который мог оказаться злым. Здесь же были обычные живые люди, тем более не такие уж плохие, как показало наблюдение. — Привет. — Кивнув Хану и Со, что сидели за одним столом вместе с Хван Хенджином и другими парнями из их класса в столовой, Хэри подивилась собственной смелости. — Хотела спросить у вас кое-что. — У-у-у... — Протянули окружающие, пихая двоих в бока. Одноклассники мужского пола всегда вели себя как тупицы, и на этот раз ничего меняться не собиралось. Эти придурки сразу решили, что Кан сюда явилась, дабы кому-то признаться в симпатии. А если она тут обоим сразу призналась бы, то у них, наверное, произошел бы разрыв всех шаблонов. Стараясь держать в себе все недовольство и не закатывать глаза к потолку, она дождалась, пока их друзья успокоятся и дадут ей договорить. — Что ты хотела сказать? — Шикнув на остальных и для более грозного вида замахнувшись, Чанбин с более спокойным лицом повернулся к девушке. — Не находили случайно вещь с красными переплетенными нитками и прикрепленным к ним жетоном золотого цвета? — Кратко описала она ситуацию, сминая край школьной юбки пальцами. Всеобщее внимание противоположного пола ей было непривычно, но за счет духов она давно привыкла делать вид, что ее это совершенно не волновало. — Э-э, нет? — Неуверенно ответил Джисон, как-то странно стрельнув глазами на Хвана. — А что такое? — Эта вещь важна для меня. Если найдете, то скажите, пожалуйста. Ладно? — Приподняв брови, она оглядела всех присутствующих за столом и, не дожидаясь положительного кивка или ответа, ушла. — Странная какая-то... — Тихий шепот незнакомого ей парня долетел до ушей, и неприятные мурашки прошлись по позвоночнику. Давно она не слышала в свою сторону этого слова, которое откидывало в далекие времена начальной школы. Тогда ее тоже сначала называли странной, а потом все докатилось до ярлыка «сумасшедшая». Никто с ней не хотел дружить из-за слухов, а она из-за этого закрылась в себе и до сих пор не может наладить общение с живыми. Похоже, ей действительно проложена дорога только к миру духов, где те сами с желанием тянулись к тем, кто их видит. И чем-то Хэри сама была похожа на них— одиночество заставляло ее тянуться за кем угодно, если те проявляли хоть каплю внимания.

***

Расстроенная, Хэри так и не осмелилась сказать родителям о своей потере. Думала, что ничего страшного не произойдет и она скажет им обязательно после поездки, ведь иначе мама точно ее никуда не пустила бы. А поехать очень уж хотелось, поэтому вопрос с амулетом перенесся на тот день, когда она уже приехала бы обратно домой. Пока что можно было забить голову другим: сборами и фантазиями о том, как она познакомиться в лагере со сверстниками поближе. — Пижаму взяла? — Мама волновалась, словно ехала не ее дочь, а она сама, с чего младшая Кан беззлобно усмехалась. — А зубную щетку? Ещё обязательно с собой возьми влажные салфетки. — Мам, я рюкзак уже три раза перепроверила. Все там есть. — Устало выдохнув, упала на диван в гостиной. — А если что-то и забыла, то мы уезжаем всего на неделю! Неужели я не проживу неделю без полотенца или запасных носков? — Проживешь, конечно, но не стоит полагаться на всех вокруг. Даже если тебе дадут то, чего у тебя не достает, все равно не стоит сильно полагаться на чужую помощь. — Мама всегда была такой — человеком, который может расчитывать только на самого себя. У них с отцом часто были споры по этому поводу, но женщину уже нельзя было изменить, поэтому и сейчас Хэри лишь кивнула головой. — Я все перепроверяю, чтобы ты чувствовала себя там комфортно. — Спасибо, — искренне произнесла Хэри, встав с дивана и обвиняв волнующуюся женщину,— вернусь через неделю. Папа приедет уже завтра, так что не даст тебе заскучать. Может, вы хоть наконец вдвоем время проведете и куда-то сходите. — Хэри! Нам и с тобой очень хорошо. — Госпожа Кан с нежностью глянула на свою дочь, но все таки кивнула на слова. — Ладно, постараюсь тоже отдохнуть. Ты только там не теряйся, ладно? Звони или пиши. — Конечно, ма. — Заключив договор поцелуем в щеку, они разошлись по своим комнатам и приготовились ко сну. Через несколько часов Хэри отправится к школе рано утром и уже оттуда поедет на автобусе в горы. Вообще в их школе очень мало классов. Из-за небольшого размера городка и проживающего в нем большинства пенсионеров, нежели семей с детьми, в школе еле как набиралось два параллельных класса на один год обучения. Таким образом, сама Кан училась в классе 1-А, параллельным был 1-Б, а старшие классы распределялись по такому же принципу. В каждом находилось около пятнадцати-двадцати учеников и 2-А ставил все рекорды по количеству мальчишек — аж двенадцать мальчиков и пять девочек. Их класс был самым шумным среди всех и самым активным на спортивных соревнованиях. Как говорили остальные на переменах — никто не мог победить этот класс на спортивном ориентировании, и совершенно не имело смысла было проводить его. Так шушукались некоторые, кто не особо любили возиться на природе, предпочитая такому уютную прогулку по торговому центру. Хэри их не осуждала, но ей все равно жутко интересно было попасть на спортивное ориентирование, ведь там находились куча растений, какие-нибудь необычные насекомые и запах костра, который потом нельзя было вывести никаким порошком из одежды. Наконец-то хоть что-то, помимо стен дома и маминого огорода во дворе, с постоянным ожиданием отца из командировки. Разнообразием в такой жизни были только истории старшего в семье, который по прибытию рассказывал необычные события с очередного заказа.

***

Этой ночью Хэри спалось как-то слишком крепко. Было невозможно открыть глаза и заставить себя проснуться, когда в голове калейдоскопом прокручивались мутные тревожные картинки. Словно она очутилась в каком-то старинном королевском внутреннем дворе, и вокруг ходили люди в традиционных одеяниях. Сама Хэри смотрела на всю картину глазами мужчины. Как выяснилось чуть позже, когда ей удалось разглядеть свои одежду и руки — морщинистые тыльные стороны ладоней, довольно ухоженные ногти, что говорили о его достатке и возможности не делать грязную работу по двору. Скорее всего, он представлял собой какого-то советника или одного из евнухов двора с наложницами, раз вокруг было так много женщин и девушек самых разных внешностей. — Писарь Чхве, рады видеть вас. — К мужчине подошел другой, не менее статный и старый человек, имеющий лисий взгляд из-под прищуренных век. Лицо напротив было каким-то уж слишком хитрым, говорящим, словно перед тобой находился главный злодей из сказок. У Хэри невольно пронеслась мысль в голове, что он до боли похож на главного советника короля из эпохи Чосон, которого изображали в учебниках истории. Похоже, ее сон был именно про те времена. — Это огромная честь – присутствовать в момент исторического события в королевской семье, — чуть поклонился писарь, заговорив хриплым, весьма уставшим голосом, — я прибыл по вашему приказу, чтобы запечатлеть на бумаге рождение будущего наследника. — Все верно, Господин Чхве. Король все никак не может дождаться рождения мальчика, ведь до этого три главные наложницы рожали только дочерей. Я проведу вас ближе к родильне, где сейчас располагалась Госпожа Ши. Схватки начались пару часов назад, поэтому постарайтесь подготовиться как можно быстрее, — оповестив писаря, главный советник спокойным кивком показал следовать за ним, сделав первый шаг вглубь двора. Вокруг прибывшего была воистину прекрасная картина: растущие деревья, доказывающие теплую осень своими только-только пожелтевшими листьями; каменные и деревянные строения, которые были выкрашены в красные и черные цвета; наложницы, что не скрывая своей красоты и изящности, прогуливались тут и там, охраняемые несколькими личными  служанками, посвятившими всю свою жизнь их госпожам. На некоторых наложницах были надеты роскошные ткани, драгоценные камни в заколках блестели, а кожа была выбелена популярной в тот момент пудрой, делавшей губы и глаза более выразительными. Другие же девушки могли похвастаться простой красотой без излишних хитростей, давно приняв свой статус наложницы не самого высокого ранга. Но среди дам все равно сохранялось безмолвное соперничество за трон и возможность стать будущей королевой, которая в будущем могла подарить королю наследника. И сейчас среди прекрасных женщин было много разговоров про роды одной из трех главных наложниц, что покоилась сейчас в более темном укромном месте, где ей помогал врач и ее ближайшая служанка. Среди шепота проскальзывала зависть, злость, обида, удивление и лишь малая часть искренней радости, ведь сейчас родить мальчика было огромной редкостью. Пропустив через себя гам чужих голосов, писарь наконец оказался в помещении, где даже за стенами были слышны стоны рожающей. Быстрым движением расставив все свои принадлежности, Господин Чхвэ принялся за работу, описывая происходящее около него максимально четко и без лишней воды. В его работе были важны скорость, непредвзятость и умение держать перо в руке даже, когда рука не слушалась. За соблюдение правил его и хвалили, и поэтому призвали в королевский двор для дальнейшей работы здесь. Большая честь, как и большая ответственность. — Тужьтесь, Госпожа Ши, — тихо говорила служанка, вытирая капли пота с чужого напряженного лица. Сама наложница сжимала зубы, зажмуривала веки с длинными ресницами и тянула руками тряпки, что были привязаны к основанию кровати. Сверху на ней была надета простенькая белая льняная рубаха для удобства, а снизу все было накрыто таким же покрывалом, открывая вид раздвинутых ног только для врача. Придворный врач сосредоточено подготовил пеленку для ребенка и замер в ожидании, проверяя состояние рожающей каждые пару минут. Пока все шло как обычно, как и бывает на родах, которые старый писарь слышал и видел не раз за свои года. Поэтому без лишней дрожи и волнениями выводил текст на бумаге. Чуть позже его текст обязательно законсервируют в архиве и будут охранять, ведь подобные документы считались неприкосновенной историей королевской семьи. Ну, а остальным людям расскажут лишь краткую выжимку происходящего, огласив на всю страну, что у короля наконец появился наследник. — Голова уже показывается! Ещё чуть-чуть, Госпожа! — Врач всполошился и заученным движением подготовился брать ребенка из чужого лона, когда тот выйдет больше наружу. Наложница вся напряглась и в короткие моменты пыталась вздохнуть хоть чуть-чуть воздуха в легкие, но боль не давала этого сделать. Сгорая от боли, жара между ног и волнения, она все стенала, выпуская из сжатых зубов надломленный рык. Ей хотелось кричать, но она не позволяла себе этого, всеми силами пыталась взять себя в руки и дать жизнь своему ребенку спокойно, без лишних истерик. Спустя некоторое время наложница Ши наконец родила и с усталой улыбкой на устах держала мальчика около груди, не смея стянуть с него полного любви взгляда. Это был ее сын, который решит в будущем судьбу их страны и станет великим человеком, но в первую очередь, он сейчас являлся ее ребенком. Самым родным, любимым и близким. — Вы закончили? — Главный советник вновь оказался рядом, когда писарь собрал все свои вещи и начал идти за прислугой, дабы очутиться в своих покоях и немного передохнуть. Дорога до внутреннего двора была долгой, а наблюдение за родами все равно выматывало, сколько бы Господин Чхве не видел их. Это всегда тяжело — смотреть, как хрупкие женщины буквально вынимают из себя новую жизнь, которая в будущем может сотворить как массовый переворот, так и просто забыться в ворохе исторических событий. Каждый раз становясь свидетелем подобного, у писаря появлялось задумчивое настроение, в котором он присутствовал ровно до того момента, пока не переспит с этой мыслью и не вольется в новый день после завтрака. — Да, у Госпожи Ши родился здоровый мальчик. Поздравляю короля с таким важным днем. — Тон голоса у писаря совершенно не менялся. Оставался  таким же чуть уставшим, бесстрастным и глухим, как звук шелковых тканей у платьев, которые аккуратно подбирали, когда собирались ступать на лестницу. — Обязательно передам ваши слова, — кивнул советник, а следом сразу продолжил слова, которые звучали из его всегда приподнятых губы как хитросплетения прыткого змея,— в такой день могу поздравить и вас, ведь вы теперь часть внутреннего двора с наложницами его высочества. — Благодарю. — Хэри, наблюдая за всем этим как немой зритель, ощущала внутри мужчины твердое желание уйти от этого советника как можно скорее. Он не чувствовал себя рядом с ним комфортно, но правила вежливости и соблюдение чина не позволяли просто сбежать от диалога. Как кстати, к советнику подошел кто-то из менее влиятельных евнухов, отвлекая того на вопрос. Кивнув друг другу, они расстались между одинаково построенных домов. Теперь писарь точно мог выдохнуть, стоило дверям за спиной закрыться и оставить его в приятном уединении. Новая комната не пестрила богатством или роскошью, но мужчине на это давно было все равно. Главное, есть на чем спать и писать, ведь помимо записи исторических фактов, ему так же нравилось посвящать свободное время сочинениям на разные темы. И ближайшая тема, которую он хочел расписать чуть позже, было «Начало и конец нашей жизни», ещё даже не подозревая, что его текст станет неким пророчеством для королевской семьи.

***

Проснувшись от долгого сновидения, Хэри чувствовала себя разбитой и совсем не отдохнувшей. Остатки истории, которая посетила ее этой ночью, все ещё гудели где-то в затылке и не давали забыться. Не понимая, к чему весь этот странный сон, девушка встала с кровати и отправилась умываться, заметив, что на часах было только пять утра. Вставать ей через час, но уснуть она больше не могла, поэтому решила посвятит это время неторопливым сборам и прочтению книги, если мысли дадут ей это сделать. Чистя зубы перед зеркалом, Хэри все анализировала сон и запоминала каждую его деталь, в конце концов плюнула на это дело, как и сплюнула пену зубной пасты в раковину. Ей не редко приходили подобные видения ночью, но раньше это были больше события ближайшего будущего, чем то, что произошло сегодня. Зачем ей явились воспоминания писаря из династии Чосон? Интриговало это все, но к своему врожденному некому дару она задавать вопросы давно перестала. Что только не бывает в семьях, где шаманство передавалось из поколения в поколение. И талант к снам она тоже утаивала от всех остальных, желая своим молчанием и безразличием искоренить его, но, к сожалению, переданное по крови было тяжело вывести. Поэтому она смирилась, пытаясь забыть увиденное, как только достаточно просыпалась утром. — Ой, мама, ты чего не спишь? — Удивилась Хэри, стоило ступить с лестницы на первый этаж и завернуть на кухню. Женщина уже стояла перед плитой, на которой жарилась яичница и разносила ароматы по всему этажу. Повернулись к дочери, та улыбнулась, но под глазами были явно выражены темные круги. Похоже, мать совсем не спала этой ночью. — Плохо спалось, и я в итоге решила приготовить завтрак пораньше. А ты чего подорвалась? Тебе ещё спать целый час. — Нарезав кинзу, ловкие пальцы посыпали ее поверх яиц. — Жарко в комнате. — Хэри пожала плечами, сев за стол. Перед ней тут же оказались горячий чай и тарелка с завтраком, где кусочек бекона изображал кривую улыбку. — Спасибо. — Папа звонил десять минут назад и передавал, что будет дома уже завтра. Не хочешь оставаться все таки с нами? — Не отвлекаясь от помывки посуды, старшая Кан с какой-то надеждой в голосе спросила. — М-а-а-м, мы же уже решили, что я еду туда. — Закатила глаза подросток, откусывая пшеничный хлеб со злаковыми зернами. Несколько крошек упало в тарелку и прилипло к масляным губам. — И мы договорились о вашем с папой отдыхе. Съездите вдвоем в ваш родной город, где познакомились. Все равно годовщина брака совсем скоро. — И правда ведь. Ох, как время летит. — Глянув на календарь, что был повешен на холодильнике, она вздохнула с ноткой ностальгии и улыбнулась более тепло. — Хорошо же ты умеешь уговаривать. Съездим с твоим отцом в Сокчхо, повидаемся с теми, кто там остался ещё со школьных времен. Наверняка время многих изменило. — И правильно, — закивала дочь, отправляя в рот последний кусок яичницы и глоток чуть остывшего чая,— ладно, пошла я дальше собираться. — Тебя не нужно подвести до школы? Все-таки в этот раз у тебя рюкзак куда тяжелее обычного. — Крикнув через шум воды, Госпожа Кан получила лишь отрицательный ответ. — Эх, время —беспощадная штука и поменяло даже нашу дочь.