Часть 2. Алый цвет (NC-17)

Военный совет клана Учиха уже неделю пребывал в тревоге. Близилось подписание мира с кланом Хьюга. Но они выдвигали серьёзные требования, которые не устраивали воинов Учиха. Хьюга хотели взять под полный контроль наступательные отряды — и это сильно напрягало Мадару и его командиров. Учиха, привыкшие полагаться лишь на себя, не собирались поручать свои жизни и исход войны чужакам. Поэтому всё внимание советников, командиров отрядов было направлено на главу клана. Мадара должен был принять решение: согласиться на условия либо оставить всё как есть. Но тогда никакого мира не будет. Этот груз ответственности давил на него. Он слышал, как воины перешёптываются в коридорах, а советники смотрят на него тяжёлым взглядом. Мадара понимал — любое решение приведёт к потере. Но что выбрать? Клан? Или мир? Каждый вечер Мадара и Райден закрывались в тёмном, душном кабинете и размышляли о том, как сохранить позиции Учиха и заключить союз. Из комнаты то и дело доносились недовольные речи Мадары и тяжёлые, раздражённые вздохи Райдена. В один из таких вечеров очередной приход братьев Сенджу закончился страшным скандалом. Учиха угрожал разрывом мира, если его клан будет обделён, и Хаширама был сильно обеспокоен враждебным настроем Мадары. Тот мир, который он собирал по кусочкам, мог разрушиться в один миг. И Мадара видел это в его глазах, он незримо ощущал кожей — от этого ему было ещё тяжелее. Но не в его характере было уступать. Поэтому споры не утихали почти до самого утра.

***

Ханами сидела на татами, ловко работая иглой и нитью. Рядом лежали несколько стопок тёмно-синих и белых тканей. Она готовилась к предстоящей церемонии и шила для мужа новый монтсу с фамильным гербом на спине. Движения её рук были уверенными и точными, а взгляд — внимательным. Она хотела, чтобы одеяние мужа было безупречным и строгим, как и он сам. — Какие красивые ткани… — восхищённо воскликнула Азуми, перебирая в руках полотна дорогого китайского шёлка, лежащие в большом сундуке. Ткань, словно вода, скользила по рукам девушки, плавно струясь между пальцами. — Успела купить несколько полотен, — мягко улыбнулась Ханами, отрезая ткань, — в море неспокойно, вако охватили большие территории, и потому поставки затруднены. — Откуда знаешь? Мадара что-то рассказывал? — Торговец, — коротко бросила химе, тихо выдохнув, — а Мадара ничего не рассказывает, последнее время он сам не свой… Она быстро сшивала ткани, пытаясь успокоить возникшую тревогу. — Знаешь… Райден тоже, — поджав губы, Азуми убрала ткани в сундук и села рядом. — Не понимаю, что у них там происходит. Приходит поздно, почти не разговаривает… Ханами, сделав последний стежок, отложила монтсу в сторону и посмотрела на Азуми. Её взгляд был встревожен, а пальцы начали нервно перебирать ткань юкаты. — Мадара не ужинает, ночью почти не спит. А вижу я его только утром за завтраком, — грустно сказала химе, не отрывая взгляда от Азуми. — Я переживаю. И никто ничего не объясняет. Даже Хаширама говорит: мол, не моё дело. — Райден тоже отмахивается. Говорит — не переживать, а что толку… — она пожала плечами и, поднявшись, медленно подошла к столику возле окна. Взяв стоявший на столе токкури, она выверенными движениями налила молочно-белый напиток по отико и протянула один Ханами. — Сакэ? — химе хитро улыбнулась и взяла чашу в руки, вдохнув цветочно-рисовый аромат содержимого. — Нам необходимо расслабиться… — ответила Азуми и сделала маленький глоток. — Иначе сойдём с ума. Это не было то крепкое сакэ, что пили мужчины. Это было что-то лёгкое, фруктовое и лишь немного опьяняющее разум. Нечто, что вмиг расслабило двух встревоженных жён, на мгновение оставив тревогу за мужей позади. В спальне воцарилась женская, почти интимная атмосфера. Запах благовоний смешался с лёгким ароматом алкоголя и цветочных масел. Девушки болтали без умолку уже больше двух часов. Казалось, они могли говорить обо всём на свете. Но вдруг, в ходе беседы, взгляд Азуми упал на сосуд с благовонием. Она поднялась с татами и подошла к столику, где он стоял. — Какое интересное благоухание… не могу перестать думать о нём, — Азуми наклонилась ближе, вдохнув глубже. — Купила на нашем ити? — Ах да, у старика Сэйдзи, — мягко улыбнулась химе. — Он поставлял ароматы ещё в дом Сенджу. — Может, сходим завтра к нему? — предложила Азуми. — Я бы прикупила несколько бутыльков в дом. — С радостью, — ответила химе, сорвав виноградинку с грозди, лежащей на тарелке. — Мне тоже пора пополнить запасы. И ещё можно зайти в винную лавку Мэй, а то мы с тобой сегодня осушили мой полугодовой запас сакэ. Засмеявшись в один голос, они одновременно посмотрели на две пустые токкури, лежащие на столике.

***

Утром девушки встретились у ворот клана и отправились на ити в сопровождении шиноби. Заходя из лавки в лавку, они скупали нужные для дома вещи. Азуми, как и хотела, купила ароматы для дома, и вскоре они остановились в чайной, чтобы передохнуть за чашкой зелёного чая. Когда они вновь вышли на шумный ити, взгляд Ханами вдруг зацепился за лавку с необычными для Японии тканями. И она незамедлительно отправилась туда. Оказавшись внутри, она спешно оглянулась по сторонам. Её охватил трепет и восхищение от количества и разновидностей цветов ткани. Ханами тут же принялась всё изучать. Она ощупывала и рассматривала каждую полку с тканью. Её взгляд упал на ранее незнакомые ей ткани — их она разглядывала с особым интересом. Она не заметила, как сзади подошла торговка. — Красавица — это шифон, — торговка подошла ближе и протянула ткань химе. Та вздрогнула от неожиданности и обернулась. Перед ней стояла женщина лет тридцати, в красивом восточном одеянии и с очень добрым взглядом. — Интересная фактура, материя такая тонкая, почти прозрачная, — ответила химе, пропуская ткань сквозь пальцы, — какую же одежду из неё шить? — А это не для одежды, милая, — женщина мягко рассмеялась и кивнула головой в сторону. — В моей стране из шифона шьют костюм для танца. Ханами развернулась и увидела полки, увешанные расшитыми, сияющими и очень красивыми костюмами. — Вот ты где! — вдруг послышался у входа голос Азуми. — Я потеряла тебя! — Пойди скорее сюда! — Ханами позвала подругу, не отрывая взгляд от нарядов. — Ты только посмотри, какая красота… Азуми поспешила на голос подруги и тут же замерла, увидев обилие прекрасных тканей и заморской одежды. — Жаль, что у нас никто не танцует такие танцы, — тихо, с грустью в голосе произнесла химе. — А мне бы так хотелось увидеть, как струится ткань в движении. Должно быть, это очень красиво… — Как это не танцует? Танцует! — воскликнула торговка, взмахнув руками. — Моя сестра обучает юную госпожу Сарутоби. Хочешь — и вас обучит? — Да нет, что вы… — начала говорить Азуми, но химе жестом остановила её. — Конечно, хотим! — Ты уверена? — едва слышно шепнула Азуми. Ханами, взяв её под руку, отвела чуть ближе к выходу. — Почему нет? Скоротаем время! Ты только посмотри, какие волшебные костюмы… Да и чтение по вечерам уже надоело… — Ну, не знаю… — Давай… — подговаривала на ухо химе. — Эти занятия отвлекут нас от всех внешних тревог. Не дождавшись ответа, Ханами обернулась к торговке. Она достала из кармана накидки мешочек с монетами и протянула ей. — Пусть ваша сестра придёт сегодня вечером в поместье клана Учиха. Я буду ждать её. Передайте, что она приглашена женой главы клана. — Вы… супруга Мадары Учиха? — торговка перешла к ней на «Вы», услышав фамилию. «Неужели его знают даже на Востоке?» — подумала Ханами, увидев растерянность и толику страха в её глазах. — Да, вы всё верно поняли, — Ханами улыбнулась и взяла свёрток алого шифона. Протянув его торговке, она добавила: — Заверните мне, пожалуйста, я хочу приобрести этот шифон. — Почту за честь подарить вам его, — кивнула торговка, протягивая материю обратно. — Не стоит, — Ханами отрицательно мотнула головой. — Я не приму его в дар. Хочу оплатить его по достоинству. Благодарно склонившись, торговка бережно положила шифон в красивую упаковку и, взяв монеты, протянула свёрток химе. Приняв свёрток, Ханами поблагодарила торговку и вышла из лавки. В руках у неё было не просто полотно — она чувствовала, что эта ткань скоро оживёт в танце.

***

Вечером, как и обещала, сестра торговки пришла в поместье Учиха. Служанки проводили её в комнату Ханами, где её уже ждали девушки. Робко поклонившись, она мягким голосом предложила приступить к занятиям. Девушка облачилась в изящный костюм из зелёного шифона и предстала перед ними, исполняя манящий плавный танец. Ханами и Азуми были заворожены её движениями: ткань струилась по телу, словно вода, обтекающая камни. Танец казался первозданным, загадочным и прекрасным — чем-то необычным, чего они никогда прежде не видели. Им не терпелось скорее приступить к его изучению. Девушка показала несколько лёгких движений, которые Азуми и Ханами без труда повторили. Химе поняла: танец оказался несложным, главное — двигаться плавно, медленно, размеренно. Она старалась прочувствовать каждое движение, уловить его дыхание, его ритм. Разучивая плавные движения, она почувствовала, как танец становится откровеннее, чем ожидала. И невольно представила, как Мадара смотрит на неё, как своим проницательным взглядом оценивает её танец, следит за каждым её движением. Как жадно проводит взглядом по её полуобнажённому телу… От этой мысли внутри разлилось тепло, и вдруг ей в голову пришла идея: Что может быть прекраснее медленного, чувственного танца жены под чарующую мелодию, в окружении лёгкого аромата благовоний и вкуса сладкого сакэ? Улыбнувшись своей идее, она после занятий подозвала девушку и тихо попросила приходить к ней каждый вечер в течение этой недели — чтобы выучить больше движений, помочь с шитьём костюма, а также с подбором музыкального инструмента и благовоний для танца. Она готовилась тщательно, продумывая каждую деталь: для костюма выбрала любимый цвет Мадары — алый. Достала его любимый вид сакэ — тёмное косю со вкусом карамели и ореха. Для исполнения своей задумки она выбрала день накануне союза с кланом Хьюга. В этот день он будет особенно напряжён. И Ханами хотела напомнить ему, что он не только глава клана, но и мужчина — желанный мужчина. А ещё — он человек, которому нужны отдых, сон и ласка. И вот этот день настал. Вечером, тихо войдя в его кабинет, она оставила записку. Ханами знала: скорее всего, он снова предпочтёт провести ночь за бумагами или вовсе не сомкнёт глаз. Но ей было важно, чтобы этой ночью он пришёл в их спальню. После Ханами поспешила в покои, чтобы подготовить свой сюрприз. Она заранее приготовила для него ванну, добавив ароматические масла и горсть любимых расслабляющих трав. Одев вышитый костюм, она накинула сверху лёгкое хаори. Подготовленные свечи и благовония спрятала в комоде и ожидала мужа. Как и ожидалось, Мадара вновь собирался провести ночь в своём кабинете. Но, развернув записку жены, он на мгновение задержал взгляд на её почерке и вдруг понял: за последние две недели он почти не проводил времени рядом с ней. Всё — лишь дела, споры, бесконечные бумаги. Эта мысль кольнула его, и он направился в спальню. Зайдя в комнату, он увидел Ханами у комода — она перебирала травы, аккуратно раскладывая их по коробочкам. — Ты пришёл… — её голос был тихим, но тёплым. — Пришёл, — устало отрезал он, скидывая с себя кимоно. — Я прочёл твою записку. Дела не оставляли мне ни одной ночи рядом с тобой. Она и не ждала от него извинений, а лишь подошла ближе и мягко поцеловала. — Я подготовила для тебя ванну, — Ханами кивнула в сторону купальни, — тебе нужно смыть тяжесть этого дня. В ответ он лишь провёл тыльной стороной ладони по её щеке и направился в ванную. Как только за ним закрылась дверь, Ханами тут же принялась готовиться к танцу. На полу она расставила свечи, чтобы их свет падал тенями на стены, но не мешал танцу. Зажгла цветы агарового дерева, придав интимную атмосферу спальне и наполнив её ароматом афродизиака. Поставила рядом с футоном столик и разлила по отико немного сакэ. В укромном углу комнаты она установила подаренную танцовщицей металлическую чашу с кувшином на подвеске. Капли, стекающие с горлышка кувшина, ударялись о стенки металла и создавали звонкие, музыкальные звуки. Мадара, уловив аромат благовоний и этот необычный звон, поспешил выйти из купальни. Ханами услышала шуршание в ванной и, глотнув немного сакэ для смелости, спряталась за ширмой. Её тело слегка подрагивало от ожидания, а сердце колотилось от волнения. Сэдзи ванной комнаты распахнулись. Он вышел из купальни, обёрнутый в тонкое льняное полотно. Влага ещё блестела на его коже, а ткань едва скрывала сильное тело, подчёркивая каждый его шаг. Он окинул взглядом комнату и, увидев зажжённые свечи и сакэ, удивлённо приподнял бровь. — Амай? — его низкий баритон звучал густо, на контрасте с мелодичным звуком инструмента. — Что ты задумала? — Сюдзин-сан, присядь на футон и закрой глаза, — промурлыкала Ханами из-за ширмы. Пожав плечами, Мадара подошёл к футону и, отпив сакэ из чаши, грузно сел на него и закрыл глаза. Ткань с его бёдер сдвинулась, сильнее оголяя его тело. Услышав, как татами скрипнули под его весом, Ханами выглянула из своего укрытия. Она взглянула на Мадару: он сидел с закрытыми глазами, спокойно ожидая её. Оглядев его жадным взглядом с ног до головы, она отметила, что льняная ткань почти не покрывала его мощное тело, и этот вид заставил её сердце участить свой ритм. Справившись с нахлынувшими чувствами, она сделала шаг вперёд. — Открывай, — едва промолвила химе. Мадара открыл глаза и замер. — Ханами… — он смог произнести лишь имя, увидев жену в алом одеянии, едва скрывающем её тело. Он ощутил, как кровь мгновенно прилила к его паху: сакэ и агаровое дерево сделали своё дело. Он приподнялся с футона, но Ханами остановила его рукой. — Нет, Мадара… — её шёпот был глубоким и интимным. — Позволь станцевать для тебя… Она обернулась к своему инструменту: кувшин воды был рассчитан на один танец, длиною в три минуты, и медлить было нельзя. Не дождавшись его ответа, она взмахнула вышитым платком и начала танцевать. Плавными шагами она скользила от свечи к свече, всё ближе подходя к мужу. Взмах платка поднимал лёгкую вибрацию воздуха, и пламя начинало плясать на стенах спальни, делая атмосферу ещё более интимной. Алый шифон соблазнительно струился по её телу, подчёркивая каждый изгиб и повторяя ритм танца. Сначала Мадара смотрел на жену с удивлением, но теперь в его взгляде горело жадное, почти страшное желание. Он откинулся на футон, опираясь на локти, и следил за каждым её движением с напряжённой внимательностью. Увидев желание в глазах мужа, она стала двигаться откровеннее. Подняв руки вверх, начала плавно двигать бёдрами, удерживая зрительный контакт с Мадарой. Химе заметила, что его дыхание стало тяжёлым, и подошла ближе. Учиха ощутил её запах и подался вперёд. Ханами сделала ещё шаг. Оказавшись рядом с ним, она наклонилась и оставила лёгкий поцелуй на его губах. Мадара резко притянул её к себе, почти усаживая на колени, но Ханами успела плавно увернуться, продолжая свой танец. — Иди ко мне, — приказал Мадара, явно огорчённый её побегом. — Нет, — отрицательно кивнула химе, продолжая танцевать, — потерпи… Мадара нахмурился, но не мог оторвать взгляд от жены и продолжал наблюдать. К его счастью, танец уже подходил к концу. С каждым движением Ханами всё резче взмахивала платком, и пламя свечей одно за другим гасло. Она приближалась к нему всё ближе, а комната погружалась во тьму, оставляя лишь её алый силуэт перед его глазами. Наконец, когда последняя свеча погасала, а музыка смолкла, Ханами оказалась прямо перед ним. Она отбросила платок в сторону и, приподняв юбку, медленно опустилась на его колени. В тот же миг Мадара рывком прижал её к себе и жадно впился в её губы, больше не сдерживаясь. Ханами, прижатая к телу, ощутила его возбуждение и начала медленно двигать бёдрами. Мадара, ощутив это, издал глухой стон. Он потянулся к верху её наряда, чтобы сорвать, но услышал ласковый шепот: — Завязка сзади… просто потяни… Нащупав узелок, он одним движением стянул одеяние и обнажил её. Не теряя ни секунды, Мадара чувственно припал губами к её груди, жадно покусывая и лаская. Его губы то опускались ниже, то вновь поднимались к её шее, чередуя нежные прикосновения и жёсткие, требовательные укусы. Он оставлял свои метки на её бледной коже снова и снова. И каждое его движение вызывало у Ханами тихие, сдавленные стоны; она выгибалась навстречу. Её пальцы терялись в его влажных волосах, а дыхание становилось всё прерывистей. От резких движений Ханами льняное полотно, прикрывающее тело Мадары, сползло, оголяя возбужденный член. Ощутив его лёгкое касание к своей коже, химе развязала юбку и отбросила в сторону. Почувствовав, как их тела соприкоснулись, они оба не могли сдержать стон наслаждения. Прижавшись ближе, Ханами осыпала шею влажными поцелуями. Она ласкала его и шептала на ухо, как сильно соскучилась по нему, и Мадара не выдержал. Он властно обхватил ладонями её бёдра и перевернул на спину. Оказавшись сверху, он продолжил истязать губами её шею и грудь. А его рука в это время ласкала её лоно, проникая пальцами всё глубже, ощущая её влагу. Ему нравилось, как она извивалась и стонала под ним, и вскоре его пальцы заменил член. Медленно, дразняще он водил головкой по её влажности, плавно погружая и выводя её обратно. Ханами, одурманенная ароматом агарового дерева и сакэ, уже не могла сдерживаться. Тугой узел желания болезненно стянулся внизу живота. И, царапая до крови его спину, она зашептала: — Мадара… пожалуйста… Ухмыльнувшись, Мадара закинул её ногу за спину и плавно вошёл на всю длину. Чувство наполненности вмиг охватило Ханами, вызывая громкий вскрик. Он двигался медленно, размеренно, ловил каждый её стон губами и тяжело дышал сам. Погружался членом до упора и выходил полностью, потом снова ударял резким толчком и замедлялся, ощущая каждый миллиметр её горячего тела. Он растягивал удовольствие и не хотел заканчивать быстро. Ведь сейчас он наконец-то ощущал себя не главой клана с кучей обязанностей, а обычным мужчиной. Мужчиной, который занимался любовью с прекрасной женщиной. Его женщиной. Стоны которой, сейчас отчётливым эхом доносились до его сознания, возбуждали его сильнее. Перевернувшись на спину, он бережно усадил Ханами сверху. Она наклонилась вперёд, целовала его и ритмично двигала бёдрами, подстраиваясь под его темп. Одурманенные благовониями и собственными чувствами, они ускорили движения, сменяя стоны на крики удовольствия. Мадара жадно сжимал её бёдра, сильнее насаживая на себя сверху, пока Ханами нещадно кусала его шею, задыхаясь в собственных стонах. После нескольких глубоких толчков она ощутила, как сильный спазм удовольствия пронизывает её тело, и громко вскрикнула, откинув голову назад. Мадара ощутил, как её тело сжалось вокруг него. Он притянул её ближе к себе и, зарывшись лицом в её волосы, стал двигаться глубже и быстрее. Последний толчок — и он достиг пика, мощно и обильно кончая в неё. Нехотя выскользнув из неё, он положил её рядом, прижав к себе. Какое-то время они лежали в тишине, приходили в себя. — Ханами… — вдруг зашептал Учиха, поглаживая её волосы, — ты умеешь удивлять… даже слишком. — Я хотела расслабить тебя… — тихо ответила химе, взглянув ему в глаза. — Ты такой напряжённый, задумчивый… я… переживала. Мадара потянулся к ней, оставив на губах несколько десятков жадных поцелуев. Она прижалась к нему ближе, целуя в ответ. — Что… тебя тревожит? — шептала химе сквозь поцелуй. — Скажи мне… Мадара ничего не ответил, а лишь углубил поцелуй, ощущая, что снова возбуждается. Подмяв жену под себя, он развёл её ноги, снова пристраиваясь. — Мадара, не молчи… — простонала химе, чувствуя, как он снова входит в неё. Она была ещё горячей после первого раза, и ощущение его члена внутри ощущалось ярче и острее. — Молчи… — прорычал Мадара и начал яростно двигаться внутри. На этот раз их секс был стремительным и ярким. Его бёдра с гулким шлепком встречались с её кожей, заставляя её задыхаться от каждого толчка. Он стонал глубоко, срываясь на рык, и хаотично осыпал поцелуями её губы, шею, грудь — будто не мог насытиться. Разрядка обоих была быстрой и горячей. Задыхаясь, они рухнули на подушки, переводя дыхание. — Что, пойдем на третий круг? — на выдохе произнесла Ханами. Мадара привстав на локте, склонился к ее шее, касаясь губами. — Это всё ты, амай, — вдруг тихо посмеялся Мадара, поглаживая её бедро, — с ума меня сводишь… Ханами обвила его шею руками и крепко обняла. — Но тебе же нравится? — шепнула Ханами, целуя его. Мадара не ответил. Его объятия и поцелуи сказали больше любых слов. Они ещё долго дарили друг другу нежность, пока, наконец, не уснули, сплетённые в крепких объятиях.

***

Утро наступило слишком быстро, встретив их серым небом, затянутым тяжёлыми тучами. Ханами, готовясь к приёму, облачилась в строгое чёрное кимоно с гербом Учиха и помогла Мадаре одеться. Она принесла вышитое собственными руками одеяние и, провожая его в кабинет, легонько коснулась его плеча, тихо сказав: — Что бы там ни произошло, оставайся верным себе. Химе видела его напряжение и понимала, что ему нужно принять серьезное решение. Иначе он бы так не переживал. Услышав ее слова, он приподнял бровь, коснулся её щеки и произнёс: — Слова достойные… для жены Учиха. И вышел в коридор.

***

Подписание союза прошло на удивление спокойно и быстро. Мадара частично согласился на условия клана Хьюга, предоставил им несколько мест в наступательном войске, но сохранил командование за своими воинами. Такой вариант устроил Хьюга, хоть и вызвал немало споров и волнений. Хаширама, довольный исходом переговоров, пригласил членов клана Хьюга в свою резиденцию. А Мадара, вместо празднования, направился к жене, ожидающей его в их спальне.