Глава 8 Верность рыцаря

После масштабной операции по зачистке гетто Синдзюку, проведённой неделю назад, группа «японского сопротивления» — или, как их называли британские власти, террористов — исчезла в развалинах старого Токио. Эти руины, оставшиеся от былой славы города, стали их убежищем и символом несокрушимой воли к борьбе. Они продолжали неравную войну за возвращение имени «Япония» и полную независимость, отказываясь носить уничижительное обозначение «одиннадцатые», навязанное Британской Империей. Каждый из них жаждал восстановить национальную гордость и свободу, но реальность была суровой: потери, ранения и нехватка ресурсов делали их позицию всё более шаткой. На данный момент лидерство в группе принял на себя Канаме Огги. Ранее этот пост занимал Наото Козуки, старший брат Каллен Козуки, который был для остальных членов группы не просто командиром, а настоящим другом и вдохновителем. Однако судьба Наото оказалась трагичной: он погиб во время миссии, связанной с перевозкой ядовитого газа, украденного у британских войск. Грузовик с ним бесследно исчез, и даже после недельных поисков его тело так и не было найдено. Возможно, они поспешили с выводами о его гибели, но шансы на выживание были ничтожно малы. Канаме Огги, однако, не был прирождённым лидером. Он был скорее моралистом, человеком, который стремился поступать правильно, руководствовался принципами и верил в справедливость борьбы за независимость японцев. Наото доверял ему, как и остальные, от чего он был скорее заместителем Наотам, но стоило ему исчезнуть как бремя лидера перешло ему. Из-за этого усилился груз ответственности, который Огги уже едва мог выдерживать. Он понимал свои ограничения: ему не хватало стратегического мышления, решительности и способности вести людей в бой. В идеале он видел себя простым солдатом или, в крайнем случае, заместителем лидера — но никак не тем, кто должен принимать ключевые решения, от которых зависят жизни других. Теперь Огги чувствовал себя словно под огромным прессом. Груз ответственности давил на него, а неуверенность в собственных силах лишь усугубляла ситуацию. После операции в гетто Синдзюку им было нужно время на перегруппировку и пополнить свои ряды. Оружие и боеприпасы заканчивались, и теперь они были вынуждены затаиться, чтобы залечить раны и попытаться восполнить запасы. Группа, которой руководил Огги, была лишь одной из множества ячеек японского сопротивления. Каждая из них действовала автономно, но получала информацию, инструкции и ограниченное количество ресурсов от центрального руководства, которое скрывалось в тени. Это руководство координировало действия всех ячеек, обеспечивая их связь и поддержку. Однако сейчас, после провала последней операции, Огги чувствовал себя брошенным на произвол судьбы. Он не мог положиться ни на кого, кроме своих товарищей и друзей, надеясь, что хотя бы они смогут найти выход из этой ситуации. — Эх… надеюсь, что хотя бы Каллен сможет справиться, — пробормотал Огги себе под нос, задумчиво глядя на карту города, расстеленную перед ним. Его голос был тихим, почти невнятным, будто он боялся, что кто-то услышит его сомнения. (Что я делаю? Я не лидер… Я никогда им не был. Как я могу принимать решения, когда каждый шаг может стоить кому-то жизни? Если бы только Наото был здесь… Он бы знал, что делать.) Огги глубоко вздохнул, пытаясь прогнать тревожные мысли. Он знал, что сейчас нужно сосредоточиться. Но как? Даже если Каллен возьмёт на себя часть ответственности, этого будет недостаточно. Тем более он не хотел, чтобы она брала на себя этот груз ответственности. Наото бы точно хотел дать ей мирную жизнь. Ему самому придётся найти в себе силы двигаться вперёд. Ведь если он сломается, вся группа рухнет вслед за ним. Внезапно его телефон зазвонил. Это была Каллен, и без лишних вопросов Огги поднял трубку. — Каллен? Что-то случилось? — Нет, но зачем мне было вообще принимать эту маскировку? Вряд ли в этой Академии Эшфорд есть важные сведения. — В этой академии учатся дети аристократов. Если ты заведёшь с ними отношения, то сможешь через них узнать важные сведения. — Сомневаюсь, что родители этих избалованных детей будут рассказывать военные планы, — засомневалась Каллен. — Шанс всё равно есть. Тем более Наото хотел бы, чтобы ты училась и наслаждалась жизнью. Не стоит тебе всё время проводить в нашей компании, — сказал Огги, глядя на фотографию в рамке на столе, где были запечатлены он, Наото и Каллен на рыбалке в лесу на реке. — Я понимаю, но я хочу помочь вернуть Японии свободу, и чтобы таких, как ты и я, больше не угнетали. Я сама так решила и не отступлю. — Я знаю, но, пожалуйста, не лезь пока что к нам. Сейчас мы крайне устали, и нам нужно время, чтобы снова действовать ради свободы Японии. Сейчас мы ищем новых людей, чтобы восполнить недавние потери. — Я понимаю, — сказала Каллен с явным сожалением в голосе. Хотя её желание освободить свой народ было достаточно сильным, она не хотела подставлять друзей из-за этих порывов. — Хорошо. Проведи время с пользой, — с улыбкой сказал Огги, повесив трубку, и снова посмотрел на карту со всё тем же чувством беспомощности. — Может быть, тот голос мог бы стать хорошим лидером? Но скорее всего он мёртв. Только вот кто смог заставить принца Кловиса отменить огонь? — — — — — — — — — — В другом месте, во дворце вице-короля, где принц Кловис и его высшее командование внезапно начали отдавать приказы, было созвано военное собрание всех офицеров. За главным столом заседания восседал сам Кловис, его лицо выражало решимость и уверенность. — В связи с недавними действиями террористов, которые, очевидно, вызвали хаос в новом Токио, я принял решение ужесточить контроль над старым Токио и гетто в целом. Мы должны уничтожить очаги сопротивления и покончить с этой вошью раз и навсегда. Поэтому я требую, чтобы была подготовлена британская армия для полной зачистки старого Токио от всех террористических ячеек, — объявил Кловис холодным тоном. — Но Ваше Высочество! Это будет крайне трудно осуществить! Потребуется задействовать огромные военные силы, так как придётся прочесать весь старый Токио. Это не просто обычный гетто — это целый город, да ещё и разрушенный! — возразил один из офицеров, явно обеспокоенный масштабом задачи. — Тем более у врага там преимущество благодаря подземным тоннелям и укрытиям в старых зданиях. Мы уже обсуждали этот план, но вы отклонили его, считая это расточительством средств и времени британской армии, — добавил Джеремайя Готвальд, спокойно, но уверенно. Ему было безразлично убийство «одиннадцатых», но он хотел понять, почему Кловис внезапно решил устроить ещё одну резню. — Вы не слышали приказ? Или мне повторить? — спросил Кловис с недовольным выражением лица, его голос стал жёстче. — Нет, но… — начал офицер, но был прерван. — Молчать! Это приказ Его Высочества! Как вы смеете сомневаться в его решении?! Приказ есть приказ! Наша задача — исполнять волю Его Высочества! — громко заявил Генерал Бартли Асприус, его слова эхом разнеслись по залу. — Да! — хором воскликнули сомневающиеся офицеры, подчиняясь давлению. — Отлично. Тогда я займусь дворянским обществом, которое стало таким шумным после того, как я на неделю оставил их без внимания, — сказал Кловис с раздражением, вставая со своего места. Его плащ слегка колыхнулся, когда он направился к выходу. После этого офицерский состав начал обсуждать, как осуществить приказ Кловиса. Они детально обсуждали расстановку сил и план распределения обязанностей среди офицеров. Такая операция требовала времени и тщательной подготовки. Им нужно было запросить дополнительные резервы из других городов, чтобы провести зачистку без брешей. Когда совещание закончилось, Джеремайя Готвальд и остальные офицеры начали расходиться, чтобы заняться подготовкой к новой операции. Ближайший срок её осуществления был назначен через три дня — этого времени должно было хватить, чтобы провести разведку некоторых мест и нанести точечные удары по террористам. Местное население даже не обсуждалось — оно автоматически считалось «террористами». У выхода Джеремайю ждала Виоллетта, его заместитель и приближённая. — Что-то случилось, Виоллетта? — спросил он, заметив её напряжённое выражение лица. — Да. Только что мы напали на след. — След чего? — Причины операции в гетто Синдзюку неделю назад. — Отлично, — с улыбкой произнёс Джеремайя, его глаза блеснули интересом. Как объяснила Виоллетта, они нашли новую лабораторию, которую недавно открыл Бартли. Её расположение считалось строго засекреченным, но теперь у них появились данные о ней. Туда уже доставили всё новое оборудование и секреты. — Тогда едем туда. Нужно лично узнать, что происходит и из-за чего всё это началось, — сказал Джеремайя, направляясь к выходу. — Мы будем штурмовать тайную лабораторию? — спросила Виоллетта, шагая рядом. — Нет, иначе это будет странно. Я хочу лично разобраться, что именно происходит и возможно получить компромат на Бартли, нельзя исключать что его деяния вредят принцу Кловису. Сообщи нашему отряду, чтобы прибыли в указанное место. Они нужны как подстраховка. — Да! — — — — — — — — — — Спустя примерно час Джеремайя Готвальд и его заместитель Виоллетта Ну прибыли на предполагаемое место новой лаборатории генерала Бартли. Она располагалась у границы с новым Токио, что было странно, ведь до этого его лабораторию взорвали в самом центре города. Теперь же он решил разместить её ещё ближе к старому Токио — месту, где террористам будет проще добраться до неё, если они узнают о её существовании. — Когда прибудет наш отряд? — спросил Джеремайя, оглядываясь по сторонам. — Они задерживаются, — ответила Виоллетта, проверяя связь на своём коммуникаторе. — Нет времени ждать. Идём, — заявил Джеремайя, доставая пистолет из кобуры. — Да! — кивнула Виоллетта, следуя за ним с оружием наготове. Тайные лаборатории всегда находились под усиленной охраной, и нужно было быть готовыми ко всему. Они вошли в многоэтажное здание, которое казалось полностью пустым. Несколько минут Джеремайя и Виоллетта продвигались осторожно, стараясь не попасться. Но чем дальше они заходили, тем более тревожным становилось их ощущение: слишком тихо, слишком просто. Когда они оказались в одной из комнат на верхнем этаже, свет внезапно погас, а двери за их спиной с грохотом закрылись. Джеремайя и Виоллетта резко обернулись, пытаясь определить источник угрозы, но вокруг была лишь тьма. В этот момент голос, холодный и уверенный, раздался из темноты: — Джеремайя Готвальд… Я ждал тебя. Джеремайя замер, его палец напрягся на спусковом крючке. Виоллетта тоже вела себя обеспокоенной и искала источник голоса в темноте. — Кто здесь? Покажись! — рявкнул он, направляя пистолет в сторону звука. — Вряд ли ты выстрелишь в меня, — произнёс голос с лёгкой насмешкой. — Это мы ещё посмотрим! Кому ты служишь? Бартли? — процедил Джеремайя, не опуская оружие. — Никому. Я сам себе хозяин. Из тени шагнула фигура. Когда Джеремайя увидел кто это был, то не мог поверить своим глазам. Перед ним стоял человек, которого он считал мёртвым и которого искал долгое время. Он даже сомневался тому, что видел. — Вы… — начал Джеремайя, невольно опуская оружие, но был прерван. — Кто ты такой?! — воскликнула Виоллетта, направив пистолет на незнакомца. — Убери оружие, Виоллетта! — приказал Джеремайя. — Но… — попыталась возразить она. — Откуда мне знать, что ты это «он»? — Сомневаешься? Не удивительно, прошло ведь целых семь лет. Кстати, цветы в саду Ариеса могут быть прекрасными, но там не цветут тюльпаны. — сказал Лелуш информацию, о которой знали лишь некоторые из тех, кто жил во дворце Ариес, а так как Джеремайя был там стражником, то знал, что тюльпаны там не растут. — Невозможно. — с ещё большим шоком произнес Джеремайя. — Лорд Джеремайя, кто это? — Виоллетта перед тобой Его Высочество… одиннадцатый принц Священной Британской Империи Лелуш Ви Британия! — заявил Джеремайя, опускаясь на одно колено, как рыцарь перед своим господином. Лелуш сделал шаг вперёд. Его фиолетовые глаза сверкнули в полумраке, а на лице появилась лёгкая улыбка. Он знал, что именно так поведёт себя Джеремайя, ведь помнил его характер и принципы. — Да, это я, Лелуш Ви Британия. Я вернулся из преисподней, чтобы вновь предстать перед тобой, Джеремайя Готвальд. Насколько я помню, ты был стражником дворца Ариес. — Вы знаете? — удивился Джеремайя. — Не совсем. Я узнал об этом через твою биографию. Ты служил моей матери при дворце, но она умерла при твоей службе, — произнёс Лелуш спокойно, но в его голосе чувствовалась тяжесть. — И мне бесконечно жаль, что я не смог исполнить свой долг верности перед ней и вами. Я глубоко сожалею. Я очень уважал вашу мать, Марианну, и не знал, как ещё искупить свою вину. Я искал вас с госпожой Нанналли, даже когда было объявлено о вашей смерти. Я искал информацию о тех, кто мог быть причастен к её убийству, — заявил Джеремайя, его голос дрожал от эмоций. — Для этого ты вступил во фракцию «пуристов» или, точнее, «чистокровных»? Чтобы узнать, причастны ли они к заговору по убийству моей матери? — спросил Лелуш, внимательно глядя на него. — Да! Простите, что не смог прийти раньше. — Что ты дальше будешь делать, Джеремайя Готвальд? — Раз я не смог исполнить долг верности перед вашей матерью, то я обязан хотя бы защитить её детей во имя искупления моих грехов. — Хороший ответ. Но что, если мой путь будет идти против Британской Империи? Кого ты выберешь? Меня или Британию? — задал вопрос Лелуш, его взгляд стал пронзительным. — Вас! Я готов служить вам, мой принц! — заявил Джеремайя с опущенной головой, но с твёрдым голосом. — Даже если я прикажу убить эту женщину, ты исполнишь приказ? — спросил Лелуш, указывая на Виоллетту. — Да! — Лорд Джеремайя! — воскликнула Виоллетта, её лицо исказилось от шока. — Ничего личного, Виоллетта, но я рыцарь, и мой долг — подчиняться господину. Если ты хочешь стать дворянкой, должна понимать, что честь — это то, что отличает рыцарей от обычных людей, — ответил Джеремайя, не отводя взгляда от Лелуша. — Твой ответ меня радует, Джеремайя. Я не ошибся в тебе. Нет нужды никого убивать, за исключением тех, кто встанет на нашем пути и тех, кто виновен в смерти моей матери, Марианны, — сказал Лелуш, его голос стал мягче. — К сожалению, я не знаю, кто виновен в этом, — признался Джеремайя. — Но я знаю. — Что?! Вы знаете?! Откуда? — удивился Джеремайя. — Неважно. Главное, что я знаю виновника её смерти. И этот виновник — член Императорской семьи. — Значит, мои худшие опасения подтвердились, — с горечью произнёс Джеремайя. — С этого момента я хочу, чтобы ты служил мне, чтобы мы смогли отомстить убийце моей матери, Марианны, и изменить этот мир и Британию. — Изменить? Мир и Британию? — Британия прогнила изнутри, — продолжил Лелуш, его слова звенели, как приговор. — Аристократия стала паразитом, который уничтожает основы человеческих норм и порядка. Не долог тот момент, когда Британия окажется в упадке и разрушится из-за гнили внутри неё. Но именно поэтому я хочу всё изменить. Но мне нужна сила, Джеремайя. В одиночку король не король. Станешь ли ты моим рыцарем, чтобы искупить грехи прошлого? — Я, Джеремайя Готвальд, клянусь в верности вам, Ваше Высочество Лелуш Ви Британский! — заявил он, поднимая голову и встречая фиолетовые глаза своего господина. — Отлично сказано. Тогда я принимаю твою клятву верности. — Рад буду служить вам, мой принц. — Встань, Джеремайя Готвальд, мой рыцарь. С этого дня твоя честь рыцаря будет восстановлена. — Рад служить, но что будем делать с Виоллеттой? Она моя помощница и заместитель. Я ей очень доверяю, и она может быть полезна в ваших амбициях. — Я вижу. Назови себя, — обратился Лелуш к Виоллетте. — Виоллетта Ну, Ваше Высочество! — произнесла она с лёгким волнением, стараясь скрыть тревогу за внешним спокойствием. Она не думала, что когда-либо окажется в подобной ситуации. Её разум был раздираем между долгом перед Британской Империей и собственными амбициями. С одной стороны, она могла сдать своего начальника, Джеремайю Готвальда, и получить награду за раскрытие заговора мёртвого принца, который теперь явно намеревался восстать против империи. С другой стороны, она видела в этом шанс возвыситься, стать частью чего-то большего, чем просто служба в армии. Это была рискованная игра, где каждый неверный шаг мог привести либо к триумфу, либо к полному падению. Лелуш специально организовал всё это представление. Он понимал, что нельзя полагаться только на силу Гиасса, чтобы завоевать сторонников. Иногда нужно было действовать обычными методами, чтобы заручиться настоящей преданностью. Виоллетта представляла собой потенциальную угрозу, особенно из-за её непостоянства и способности предать ради выгоды. Именно поэтому он не пожалел, что наложить на неё Гиасс. В случае необходимости он мог полностью контролировать её действия. Лелуш знал, что эта женщина переменчива: она уже однажды предала свою империю ради Огги, и ничто не гарантировало, что она не сделает этого снова. Однако её главная слабость заключалась в её амбициях — желании достичь большего, чем ей предлагала текущая жизнь. Эти амбиции можно было использовать как рычаг для управления ею. Пока что Лелуш не спешил раскрывать Джеремайе все свои секреты. Он понимал, что доверие нужно заслужить, и для этого требуется время. Если бы он сразу признался, что его мать, Марианна, отчасти жива, это могло бы повлиять на поведение Джеремайи и его решения. Лелушу нужно было самому встретиться с матерью, чтобы понять её истинные намерения и роль в происходящем. Кроме того, сила Гиасса требовала осторожного применения. Джеремайя должен был пройти через небольшой тест на доверие, прежде чем Лелуш мог полностью положиться на него. Ведь даже если Лелуш помнил, каким Джеремайя был в будущем, он понимал, что человек — существо изменчивое. Одно событие или случай могут полностью перевернуть его взгляды и действия. Лелуш слишком хорошо знал это по собственному опыту.