Часть 1

      Когда же все это началось? Когда встречи почти что с братом стали просто цифрой в памяти? Еще одной цифрой в ряде никому не нужных отчетов, писем, посланий, строчек кода? Бессмысленные, казалось бы, наборы символов были порой бесценны. Бинарный код, на котором держится весь мир технологий, количество потерь в сухих строчках отчетов…       Нет, все это не его. Так мог думать Оби-Ван, но не Бен. Бен никогда не был на фронте, не пилотировал истребители, не вел за собой войска, не спал в жутких катакомбах. У Бена Кеноби не было брата, не было семьи-Ордена. Бен был отшельником на краю мира на пыльном песчаном шарике. У него нет ни прошлого, ни будущего. Его жизнь не висит на волоске. В ней нет ничего того, что любил Оби-Ван. Простое существование с призрачно маячащей мутной целью.       Лишь изредка — поездки в Мос Эспа, где в Бене вдруг проглядывал Оби-Ван. Он выбирался из уголка сознания, выпрямлял сгорбившуюся спину, почесывал когда-то аккуратную рыжую бородку и с замиранием сердца смотрел на маленького светловолосого мальчика.       Сила, почему малыш был так похож на Энакина? Те же голубые глаза, забавные ямочки на щеках, те же волосы…       Воспоминания неумолимой волной накрывали Оби-Вана-Бена с головой. Вот мальчик обращается к своей тете, чуть склонив голову на бок.       — Мастер, ну можно мы поедем на эту миссию? Совет даже не узнает! Десятилетний Энакин хватался за любую возможность вырваться из древних стен Храма. Он стоял точно также, как Люк сейчас, задрав голову и склонив ее на бок. Тогда он еще не перерос Оби-Вана и потому почтительно смотрел снизу вверх.       Оби-Ван вздрогнул. Энакина нет, он мертв. Его нет! Он мертв! Но почему же тогда в голове упорно крутились картинки горящего в лаве тела еще живого человека и глухая маска Дарт Вейдера в головизоре?       Они оба тогда плакали. Энакин горел заживо в огненной лаве. Постепенно загорались светлые кудри, одежда… Желтизна отступила с небесно-голубых глаз. Горящий, кричащий и плачущий Энакин не был ни ситхом, ни джедаем. Он был просто… Просто его Энакином. Маленьким мальчиком с Татуина, застенчиво спрашивающим, можно ли ему прогуляться по Корусанту; молодым генералом, восседающим на больничной койке. Оби-Ван помнил, как сердце тогда болезненно пропустило удар. Но все тревоги оказались ложны. Энакин сидел рядом с одним из клонов, Коди, лежащим со сломанной ногой. Они оба смеялись над чем-то. И Энакин был…       Но нет. Снова нет. Это все в прошлом, в прошлой жизни. Не в жизни Бена. Человек без прошлого и будущего, один в веках.       Итак, их было ровно две. Две встречи двух людей, бывших в прошлом братьям, теперь же чужих друг другу. У Энакина и Оби-Вана было общее прошлое, друзья, враги. У Вейдера и Бена нет и не может быть ничего общего.       Первый раз эти два чужих человека впервые встретились на Набу. Планета полная воды и зелени. Вейдера и Бена не связывало с этой планетой ровным счетом ничего. Другое дело, Энакин и Оби-Ван. Но ни того, ни другого больше не было. Так почему же они встретились здесь?       Бен долго выбирал дату, когда бы можно было навестить маленькую принцессу Альдераана, Лею Скай… Органу, конечно же, Органу. Все это были ситховы сантименты, но Бен в конце концов решился.       От Татуина до Альдераана сравнительно недалеко. Бен поднакопил денег и улетел с Татуина. Это было такое странное чувство! Оби-Ван практически жил в бескрайнем космосе, беспрерывно мотаясь с одной планеты на другую. Бен же никогда не был за пределами Татуина. Оба человека внутри сейчас ликовали. Знакомый рывок, и звезды сливаются в линии, образуя сплошной светящийся туннель.       Но Кеноби не был бы собой, если бы все прошло гладко. Принцессы не было на Альдераане. Несколько месяцев взвешивания всех «за» и «против», тщательной планировки… Все, как обычно, пошло не по плану.       На планете Бен узнал, что Лея улетела с отцом на Набу. Судьба что ли ему всегда возвращаться на эту странную планету?!       Времени было жаль, и Бен все-таки полетел на Набу. «От нее было даже ближе до Татуина» — оправдывался Бен. Это все чисто потому, что ему по пути. Будь дочь Энакина где-нибудь на Кореллии, он бы, само собой не полетел. Не полетел бы ведь, правда?       Лея была в Тиде, где ее отец разговаривал с королевой Аппалайной, а сама семилетняя девочка играла в саду. По крайней мере, так решил Бен, подслушав речи слуг. Лея и правда была в саду, только вот занятая далеко не игрой. На земле были разложены датапады, а сама девочка что-то усиленно считала.       — Двадцать на три, да плюс девять на три… — бормотала маленькая принцесса.       …А вот девочка пошла в Падме, не взяв от Скайуокера почти ничего. Может оно и к лучшему?       — Дяденька, вы чего там прячетесь? — спросила Лея, не поднимая головы.       Бен вздрогнул.       — Да вам я говорю, вам, — сказала Лея, глядя прямо на кусты, где находился старый джедай. — Вы от кого-то прячетесь?       Скрываться больше не было смысла, и Бен, поправив капюшон, вышел.       — Я вот люблю прятаться от нянечек. Они добрые, — со всей своей детской непосредственностью сказала Лея. — Но они постоянно говорят, что мне чего-то нельзя, а чего-то надо делать, потому что я, — девочка выдержала паузу. — Наследная принцесса Альдераана. Как думаете, дяденька, они меня ищут?       Бен промолчал. Но Лея дожидалась ответа.       — Думаю, да. Они волнуются. Ты слишком жестока к ним.       — А не жестоко заставлять меня учить эту глупую философию, этику и риторику? Кому это вообще надо? Старенькие дяденьки вместо того, чтобы заниматься чем-нибудь полезным, придумывали эти высокие науки.       — Да не могу я эту вашу этику и философию! Сидели старики тысячу лет назад и понапридумывали там всякого. Зачем нужна эта этика, если есть меч? — вопрошал Энакин. А ведь так оно все и вышло.       Бен что тогда, что сейчас не нашелся с ответом, а в голове промелькнула безумная мысль, что все-таки оба ребенка похожи на Энакина, и даже неизвестно, кто больше. Тут послышались шаги, избавившие Бена от необходимости отвечать. Сила загустела, стала почти осязаемой. Темной, вязкой, утягивающей в черные глубины. Из-за поворота вышел лорд главнокомандующий собственной персоной.       Наверное, Оби-Вану самому надо было убедиться, чтобы поверить, что маленький мальчик стал… этим. Отпечаток в силе был все тот же. Темный, тяжелый, но тот же. Бен вжался в стену, моля, чтобы Вейдер его не увидел.       Ни Оби-Ван, ни Бен не смогут победить Вейдера. Один — в силу сантиментов, а другой никогда не был джедаем и был бессилен.       Вейдер не увидел его. Не узнал. Матовые глаза маски скользнули по саду, равнодушно глянули на Лею и вернулись к заикающемуся собеседнику.       — Вы пытаетесь убедить меня, что сбой произошел не из-за вашей ошибки? — вкрадчивым механическим басом уточнил Вейдер.       Нет, это не голос Энакина.       Военный стал еще больше заикаться.       — М-милорд, я-я…       — Дяденька, вы его пугаете, — вдруг отчетливым звонким голосом оповестила Вейдера Лея.       Бен едва удержался, чтобы не выдать себя. Лея, маленькая девочка… Если Вейдер только посмотрит и поймет…       — Принцесса Лея? — поинтересовался Вейдер. — А вас я не пугаю?       — Нет, — помотала головой Лея, поднимаясь с земли. — Просто дяденька боится потерять что-то. Или кого-то, а я нет.       — Никого не боитесь потерять?       В Силе плескалось удовольствие, исходящие от Вейдера. Ничего темного.       — Есть папа, но он сильный.       Всплеск боли, заставивший Бена пошатнуться, разошелся волнами по Силе. Дружелюбие испарилось.       — Я запомню.       И они удалились. Бен выдохнул. Энакин-Энакин. ***       Второй раз они встретились через несколько лет на Татуине. Дарт Вейдер прилетел с инспекцией на пыльную песчаную планетку. Оби-Ван сидел в кантине, смотря новости, как вдруг, все начало жужжать, словно пчелиный улей. Имперцы-штурмовики забегали по кантине, скидывая под столы кружки и карты.       В кантину зашли сначала два лейтенанта в форменной до боли знакомой броне, а за ними Вейдер. Штурмовики выстроились по стойке смирно.       — На выход.       Бас разнесся в тишине, словно гром в умиротворенном ночном небе. Штурмовики посеменили к выходу. Вейдер бросил пару кредитов на стойку и оглядев зал вышел.       А Бен просидел с кафом в руке еще очень долго. Брошенный вскользь взгляд… его было достаточно, чтобы вывести Оби-Вана из равновесия. Так просто. Оби-Ван дорого бы отдал, чтобы снова просто посмотреть в знакомые голубые глаза. Он бы отдал жизнь, чтобы глаза брата были снова голубыми и чистыми, не замутненными ситхской желтизной… ***       Оби-Ван Кеноби стоял на капитанском мостике Сокола, смотрел на звезды и строящуюся Звезду Смерти. Он чувствовал, конец близок. Сила казалась умиротворяющей пустыней. Спокойной и одинокой. Всем форсъюзерам суждено уйти в Силу.       «Нет смерти — есть Великая Сила»       Оби-Ван Кеноби изо всех сил цеплялся за жизнь. Он прошел тысячи сражений и остался жив. Он жил ради друзей, Ордена, семьи. У Бена Кеноби никого не было. Он был одиноким отшельником с окраины Татуина.       Люк Скайуокер быстро сбежал по трапу, а Бен стоял и смотрел. Он стоял на развилке путей и не знал, что делать. Сила была одинаково благосклонна и к нему, и к Вейдеру-Энакину. Чего же она хочет?       «Пора» — пропел тихий голосок в голове и Оби-Ван вдруг все понял.       Вейдер уже ждал его. Он возвышался темной громадой над стерильной белизной станции.       Оби-Ван смотрел на него и ждал. Нет, не он должен убить Энакина. Он не смог двадцать лет назад, не сможет и сейчас.       — Я ждал тебя, Оби-Ван. Вот наконец мы и встретились вновь. Круг замкнулся. Когда мы расстались, я был учеником. Теперь же я — мастер.       Кеноби не сможет вернуть Вейдера свету, но смогут другие.       — Ты лишь мастер зла, Вейдер.       Оби-Ван ждал. Ждал, что Энакин ухмыльнется, протянет ему руку, и они пойдут в ближайшую кантину и надерутся. Интересно, Энакин также чувствовал себя на Мустафаре, сгорая заживо в лаве под взглядом учителя? О Сила, ты поистине велика.       Вейдер первым поднял меч.       Главное, дать время спастись Люку.       — Твоя сила слаба, старик, — произнес Вейдер.       В этом голосе не было гнева, злорадства, ликования. Лишь усталость. Или это вокодер так искажает?       — Тебе не победить, Вейдер. Даже если ты поразишь меня, я стану гораздо сильнее, чем ты можешь даже представить, — не те слова.       Сзади пробежал мальчик с друзьями. Вот и все.       Три. Интересная цифра, крайне символичная. Что ж, Оби-Ван всегда любил символизм.       За секунду до удара меча Оби-Ван ушел. Сила радостно встретила его, распахнув свои объятия. Но Оби-Ван не закрывал глаза. Он смотрел прямо в темноту маски, за которой скрывалась лицо Энакина.       — Оби-Ван.       Мир исчез.