Часть 4

– И так, зоопарк мой, может расскажете, что вы натворили за время моего отпуска? Почему единственная сотрудница, коммуницирующая с остальными сотрудниками, запугивает их и дает задания четвёртого уровня секретности? – О-о-о, господин гендиректор, позвольте объяснить. Мы просто хотели узнать, когда вы вернётесь с отпуска. – А у тебя будто нет права выходить в внепространство? Луиза, прошу тебя не злоупотреблять правами и не показывать так явно своё знание будущего. – Я разве это делала? – Вы буквально в лоб сказали агенту Лололошке о том, что он в любом случае должен отвязаться и агенту Каталонес о том, что агент Стелла наверняка не вернётся. Мне продолжить перечислять или вы поняли, директор? – Я… Я поняла. Постараюсь избежать дальнейших ошибок. – Я надеюсь вы также приложите достаточно усилий и на устранение психологических атак со стороны громкооротроксов. Особенно в отделе штурмовиков, – кто только додумался брать такую конфликтную расу на работу. – не переживайте по поводу этого задания. Я вам помогу. С составом директоров разберёмся через километров 10. Сильных изменений не будет. – Поняли, – хором ответили мне директора. – Хотя, думаю нечего медлить. Перераспределите Марвина в отдел учёта, думаю там он будет нужнее. К вам Патате принесет по кулеру с водой к каждому столу. – Но, ква-директор. – Никаких "но", вы явно не дети, чтобы начинать спорить со старшими. Я к начальникам Этического отдела и отдела Учёта. С начальником отдела исполнения решений всё решено. Всем плавных метров. Возможно, директора что-то сказали мне на прощание, но не важно. Сейчас необходимо решить все вопросы с начальниками отделов и желательно показать своё существование, а то некоторые выдумали искусственный интеллект. Начнем с Этического отдела. Надеюсь, там не сменилась начальница. Гениальный психолог, которая могла с легкостью разрешить любую проблему парой сеансов с разговорами. В своём мире создала не мало руководств по психологии и методы лечения болезней. Лучше неё будет разве, что Джон. Время сжалилось надо мной, она всё ещё работает! – Здравствуй, Лельгельм Гента. – Ло? Мы так давно с тобой не виделись! Как твой отпуск? – как будто на сеанс пришёл. Давно не ощущал себя настолько беззащитным в моральном плане. – Честно, я им недоволен, ведь за время моего отсутствия появилось много проблем. В твоём отделе тоже есть проблемы. – Оу, что же случилось, гендиректор? – Твои сотрудники не плохо справляются с мелкими конфликтами или же единичными случаями. С глобальными проблемами у вас всё плохо. Я уже заметил три конфликта. Первый, не самый масштабный, в отделе штурмовиков часто возникают массовые буллинги сотрудников. Второй, тоже не масштабный, никто не знает о возможности встретиться с директорами и просто бояться их, несмотря на то что они тоже агенты, просто с задачами повышенной сложности. И последнее, всё сотрудники распределились по отделам и не хотят контактировать с другими. – Я вас поняла, постараемся решить эти вопросы. – Если что, подключайте меня к работе. Следующие километры я буду в отделе исполнений решений или на ликвидации выживших. – Вы же не идёте ликвидировать ваших знакомых? –... – мне нечего ей сказать. Соврать будет совестно, а правда не хотела срываться с моих губ. – Вы уверены в своем решении? – Гента, ты знаешь ответ. – Тогда, удачи. В отделе учёта всё было менее спокойно. Моя бесславность сыграла против меня. Но ничего страшного. Всё решилось мимо проходящей Луизой де Саль. Она быстро научилась на своих ошибках и теперь стала менее устрашающей. После её появления было решено добавить 60 метров к перерывам сотрудников отдела Учёта и убрать переработки, несмотря на неэффективность. Правда спустя пару-тройку километров эффективность поднимется в несколько раз. Также запланировали добавить Марвину ещё одну задачу по отправлению агентов на перерыв и на сон. Надеюсь, начальник отдела заметит изменения в будущем. А теперь к штурмовикам. Километр почти прошёл. Но пока есть пару метров можно прогуляться до вагона-ресторана. Хорошо хоть административный-хозяйственный отдел идеально справляется. Чисто, убрано, без единой поломки. Надев маску, которая до этого благополучно лежала у моей альтернативной версии, я вошёл в столовую. Тишина, пришедшая в столовую с открытием дверей, говорила сама за себя. Всё меня скорее боялись, чем уважали. Пусть так, мне не привыкать. Остаётся совсем немного, и я смогу отправиться за ними. – Дорогие штурмовики, для начала представлюсь. Я ваш генеральный директор Синклита. Можете называть меня Междумирцем. Я хочу поговорить с вами о вашем поведении, – к концу мой голос стал груб и не похожим на обычный, – я знаю, что есть много сотрудников, подвергшихся издевательствам именно в вашем отделе. Данным сотрудниками настоятельно рекомендую посетить психолога, – прежде чем продолжить я встретился взглядами с Лайетаной, Лололошкой и ещё несколькими сотрудниками. У всех, кроме меня, мурашки пробежали по коже. – А остальных попрошу впредь разбираться в ситуациях, ведь такие как Скример, могут хорошенько приврать и не договорить. Давай посмотрим на примере агентов Каталонес и Лололошки. Агента Каталонес презирали за то, что она покинула организацию, а потом вернулась. Но никто не задумался: «почему она так сделала?» А сделала она это из-за того, что её друга обвинили несправедливо и вернулась только лишь из-за страха стать привязанной в мёртвой ветке. Об этом вам придет отдельное сообщение от организации. А теперь, агент Лололошка, не хотите разъяснить ситуацию своим коллегам? – С удовольствием, директор. Думаю, начать стоит с Луизы де Саль, ведь по вашему мнению я её сынок. А вы уверены, что я могу с легкостью найти её и начать к ней подлизываться? Кто первый с нами связывается и связывается вообще? А повышение. Кто из вас устранил Тадмавриэля два раза? Может ты, Реджинальд? Ох это же сделал я. Кондуктор? Я совершил священный ритуал и отдал ему кровь Ноктира. Исследовательский отдел? Для них у меня есть много информации. Думаю вы понимаете, что на всё найдётся объяснения. Можете не верить мне, но закрывать глаза на факты будет трудно. – Спасибо, Лололошка. Надеюсь, вам всё понятно, агенты? – Да, – надеюсь это правда. Я ушёл. Растворился в искрах пустотной магии. Дело сделано. Сейчас явно всё будут с виной отводить взгляд либо извиняться. А мне осталось самое долгое задание в моей жизни и самое ужасное с точки зрения этического отдела. Иронично нарушаю свой же протокол «не назначать сотрудникам цели, такие как: родственники, друзья, любовники, питомцы». На своём кресле-телепорте я поставил номер Архея, в котором отвязали Лололошку. Попав туда меня окружили развалины, однако я не стал на них долго задерживаться. Если задержусь, то это будет на долго. Воспользовавшись Reverto я появился в карманном измерении Гуаха, точнее уже в Мисре. Я сразу почувствовал зов первого и, не раздумывая, ответил на него. Из отправления выпала Туйлин. Она выглядит ужасно. Её кожа бледнее белого цвета. В волосах поселились колтуны и ветки с песком. Одежда,в некоторых местах разорвана и покрыта пылью. Казалось время выжимало из неё не только силы. Оно выжимало всё, что сопровождает существ на протяжении всей жизни. Оно выжимает из неё время. Как же ей больно. Как же хочется её оставить в живых. Но как жаль, что это не возможно, её не должно существовать, как и всей этой ветки. Как и всех других веток. – Прости, это моя вина. Всё это из-за моей мелочности и мнительности. Потому что я боялся потерять всех. Я знал. Знал, что будет больно. Знал как сложно будет даже двинуться. Но всё равно пришёл сюда и сейчас стою перед ней. Курок на пистолете спущён. Осталось только направить его на Туйлин и выпустить пулю. И я направил на неё свой пистолет. Рядом с нами не прогремел выстрел. Он даже не оставил запаха пороха. Он просто произошёл, сделал своё дело бесследно, оставил между нами пустоту. И теперь между нами есть только ничего и одновременно всё. Между нами нет ни пространства, ни времени, но мы всё ещё помним друг друга. Мои ноги подкосились, а из руки выпало оружие. Как хорошо, что рядом никого нет. Никто не увидит моих слез, бегущих ручьём с зажмуренных глаз. Никто не увидит, как я обессиленно упаду перед ней на колени и сожмусь в ком из нервов и горечи, которая уже миллионы лет сопровождает меня. Никто не увидит, как я уничтожаю сам себя до конца.