Глава 3. Звонок до утра

— Эй, ты тут? — неожиданно прозвучал голос в наушниках, живой и тёплый. София вздрогнула, как будто её выдернули из зыбкой дремы. — А? Да, прости, — она чуть улыбнулась, отодвигаясь от окна. — Просто задумалась. — Всё нормально. Просто ты молчала уже минуты три, я начал волноваться. — Бывает, — ответила она чуть устало, но с доброй усмешкой. — Первый день в университете. Голова кипит. Словно кто-то шумит в ней чайником с утра. — Понимаю. Ну, как он прошёл? София на секунду закусила губу, переводя взгляд на экран. Их персонажи стояли на вершине утёса — под ними раскинулись виртуальные поля, залитые мягким светом заката. Где-то внизу журчала вода, и в игре играла та самая спокойная, почти медитативная музыка, которую она любила. — Не знаю… Сложно сказать, — тихо ответила она. — У нас была всего одна лекция, но я как будто смотрела на всё это со стороны. Как в кино. Я вроде там… но как будто и не до конца. Как призрак. — Ага. Привыкнешь. Всё будет нормально. Ты вообще с кем-то уже познакомилась? — Нет, — честно призналась она. — Как-то не получилось. Все разбежались по углам, как птицы, испугавшиеся вспышки. — Плохо. Надо тебе кого-то найти. Хоть кого-то. — Ага, знаю, — она чуть наклонилась вперёд, уставившись на своего персонажа. — Просто мысли всё куда-то в другую сторону уносились. Не туда, где аудитории и списки литературы. — В мою? — усмехнулся Ильназ. София хмыкнула. — Возможно, — она не стала отнекиваться, и уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке. В комнате было темно. Тёплый свет настольной лампы отражался в оконном стекле, за которым шёл дождь. Лондон дышал влагой и ночной прохладой. Она уже привыкла к этому городу, но иногда в его сырости было неуютно — как будто он не принимал её до конца, как будто смотрел с прищуром. — Слушай, — сказала она, покрутив мышку в пальцах, — а сколько тебе лет? — Девятнадцать. А тебе? — Семнадцать, — ответила она после короткой паузы. — О, ты младше, чем я думал. — Я ещё школьницу напоминаю? — Не знаю, — усмехнулся он. — По голосу нет. По разговорам — тоже. Ты довольно взрослая. — А ты? — она прищурилась, хотя знала, что он этого не увидит. — Ты давно работаешь? Он ненадолго замолчал. — Я хотел поступать в IT. На программиста. С детства нравилось ковыряться в компьютерах. Даже собрал свой первый ещё в школе. — Вау, — искренне отозвалась она. — И? — Не получилось. Денег не хватало. У нас в городе, если ты не в столице, это не так просто. Поступил в колледж — на повара. Закончил. Сейчас работаю в ресторане, в азиатской кухне. Коплю, чтобы снова попробовать. — Звучит… честно. И достойно. — Иногда так не кажется. — Он выдохнул. — Когда ты моешь посуду с одиннадцати до полуночи, а потом выходишь в тёмный переулок под снег… последние слова, что ты хочешь сказать себе: «я молодец». — Ты работаешь ночью? — Почти всегда. Иногда с утра до ночи. Особенно в выходные — у нас ад. — Ты живёшь один? — Да. Родители в другом районе, я снимаю комнату. София замолчала. Её пальцы сжали мышь. Сердце забилось чуть быстрее. Она чувствовала… не жалость — нет. Что-то другое. Тонкое, тёплое, почти родное. Как будто их разговор — не только через игру, а где-то глубже. Как будто между ними тянулась тонкая, но прочная ниточка. — А ты раньше где жила? — спросил он, как будто между делом. Его персонаж в это время начал спускаться по склону, перескакивая с камня на камень. — Я переехала из Украины, — мягко сказала она после короткой паузы. На другом конце послышалось тихое «правда?». В его голосе было нечто большее, чем просто удивление. — Я как-то даже не подумал об этом… Ты ведь раньше не говорила. — Не спрашивал, — просто ответила она. — Да и… я не сразу всем об этом рассказываю. — Но почему тогда ты у меня спросила? — Что именно? — Ну, помнишь, в самом начале. Ты спросила, не мусульманин ли я. Странно как-то. — А… — она почувствовала, как щеки слегка вспыхнули. — Просто твоё имя. У нас такие имена часто бывают у мусульман. Я подумала… — А, вот оно как. — Он рассмеялся. — Логично. А я уж подумал, ты шпионила. — Нет, просто угадала. На экране их персонажи добрались до деревни. Тишина в голосовом чате была короткой, но не неловкой — как после важного слова, которое не хочется перебивать. — А ты скучаешь по дому? — тихо спросил он. София закрыла глаза. — Да. Очень. Особенно по утру. Когда чайник шипит на кухне. Когда солнце пробивается сквозь шторы. Когда запах лета смешивается с запахом жареной картошки. Знаешь? — Знаю. — Его голос стал чуть тише. — У меня тоже такие воспоминания. Хотя, кажется, они потускнели. Я давно не был дома дольше пары дней. — А друзья? — Разъехались. Кто-то женился. Кто-то вообще в другую страну. А кто-то… остался там же, где был. — Страшно? — Иногда. Но чаще — просто пусто. София кивнула, хотя он не видел. Она снова посмотрела в окно. Дождь усилился. Капли катились по стеклу, словно кто-то плакал за окном. — Странно, — сказала она. — Мы только познакомились, а с тобой говорить легче, чем с кем-либо в реальности. — Потому что мы далеко друг от друга? — предположил он. — Может быть. Или потому что мы оба — где-то между. Между мечтами и обязанностями. Между домом и чужбиной. Между детством и взрослой жизнью. — Красиво сказала, — тихо произнёс он. — Как будто прямо из книги. — Я иногда думаю, что моя жизнь уже книга. Просто главы иногда хочется вырвать. — Не вырывай. Я хочу дочитать. — А ты скучаешь по дому? — спросила она в ответ, почти шёпотом. — Не знаю. Я просто привык, что дома у меня немного… другой. — Он сделал паузу. — Родители, конечно, там. Но… дома, как у тебя — где пахнет хлебом, где под окном бабушка режет укроп, — у меня не было. Всё по-другому. Тоже родное, но иначе. — Ты часто с ними видишься? — Не очень. Работаю почти без выходных. Иногда по вечерам звоню маме. Но она всегда говорит: «Главное — не мерзни». София улыбнулась. Эта простая фраза показалась ей неожиданно близкой. — А у нас говорили: «Їж, доню, бо схуднеш». — Тебя баловали? — Слишком, — слабо усмехнулась она. — У меня бабушка всегда ставила два вида вареников, компот, борщ и ещё что-то сверху. На случай, если вдруг гости придут. А мы с мамой за столом — как две зрительницы кулинарного шоу. — А теперь? — А теперь… — Она помолчала. — Мама осталась в Украине. Я здесь одна. Живу в общежитии , но соседка ещё не приехала, — ответила София, наклонившись ближе к экрану, будто всматриваясь в виртуальный пейзаж. — Комната на двоих, но пустая. Иногда даже слишком. — Наверное, странное чувство, — сказал он. — После того, как рядом всегда кто-то есть. — У тебя так было? — Да… У нас дома всегда было шумно. Я из большой семьи. Два старших брата, младший, и ещё две сестры. Представляешь, какая у нас каша по утрам? — Вау, шесть детей? — Ага. Родители, конечно, герои. Иногда думаю, как они это вытянули. Но мы… были как стая. Ругались, мирились, всё время вместе. А теперь — тишина. Съехал — и сразу тишина. — Даже не представляю. У меня один брат, и то младший. Остался с родителями в Украине. Я скучаю по нему. По его дурацким шуткам, по тому, как он всё время забывает зарядку. — Она тихо усмехнулась. — Странно, что даже такие вещи становятся важными. — Это не странно, — сказал Ильназ. — Это нормально. Всё, что было привычным, вдруг становится чем-то дорогим. — А ты с семьёй часто видишься? — Не очень. Работа, график. Иногда выбираюсь к ним на выходные, но в последнее время — реже. Телефон, конечно, спасает, но это не то. — Да, экран — не объятия. Не запахи кухни. Не глаза. Время давно перевалило за полночь. За окном Лондона мерцали редкие огоньки окон — то ли студентов, то ли таких же бессонных, как она. София сидела, поджав ноги, в сером свитере с вытянутыми рукавами и смотрела в экран. Ильназ был по ту сторону — слабо освещённое лицо, боковой свет лампы, и волосы немного растрёпаны. Он уже не говорил. Просто дышал в микрофон. И слушал. — Ты спишь? — прошептала она. — Нет, — хрипловато ответил он. — Думаю. — О чём? — О том, что… странно. Мы находимся так далеко друг от друга, но мне кажется, будто ты рядом. Сидишь тут, в углу кровати, и пьёшь свой чай. — Кофе, — поправила она и улыбнулась. — Чёрный. Горький. — Как жизнь? — Нет. Жизнь иногда с привкусом карамели. — Она закуталась плотнее в плед. — А у тебя? — У меня… будто бы кто-то приоткрыл окно. Прохладно, но дышать легче. На мгновение оба замолчали. Говорить уже не было необходимости. Просто быть на связи, знать, что кто-то есть — было достаточно. — Как думаешь, если бы мы встретились вживую… всё было бы так же? — вдруг спросила София, её голос был полушёпотом, как будто боялась спугнуть что-то хрупкое. — Не знаю. — Он усмехнулся. — Но думаю, я всё равно бы слушал тебя до утра. — А я всё равно чувствовала бы, что могу говорить тебе то, что другим — нет. Время растворялось. София зевнула и откинулась на подушку, уронив голову на бок. Экран перед глазами расплывался. — Ты всё ещё тут? — донёсся слабый голос Ильназа. — Угу, — пробормотала она. — Просто… глаза тяжёлые. — Ложись, — сказал он. — Я не отключаюсь. Пусть связь будет. — Не выключай. — Не выключаю. Они оба легли. Каждый — в своей комнате, в своём городе. Но с телефоном рядом. С голосом, который был якорем в этой ночи. Последнее, что София услышала — это тихий, почти шёпотом произнесённый: — Спокойной ночи. Она не успела ответить. Сон накрыл её быстро, как тёплое одеяло. На экране осталось мягкое дыхание, покачивающаяся тень лампы, и ощущение того, что они не были одни.