За что?

Лили ворочалась в кровати. Матрас был дорогой и оттого неудобный. В сотый раз ее кольнула совесть. Она в сотый раз напомнила себе, что мама поверила, что она у подруги и что мать не сидит сейчас в темноте в тревогах о ней. Но желание уснуть от этого не появилось. Она вышла на кухню в надежде, что не она одна не может найти себе место. Но было тихо и сумрачно. Свет от луны озарял пустую кухню. Она заварила чай и вытащила из кармана сигарету. Дурацкая взрослая привычка курить дешевые сигареты, запивая обжигающим чаем. Безумно сладким обжигающим чаем. Как только облако дыма рассеялось, из комнаты вышел Северус. Сердце пропустило удар. Она ждала его. Возможно даже поэтому ее тело отказывалось спать, ведь обычно она засыпает как убитая. Он налил воду, а она, смотря на его тонкий силуэт и устало опустившееся плечи, перебирала в голове вопросы, с которых хотелось бы начать. Но мозг отказывался думать. Он сел. Рядом. Так что она ощутила тепло его тела. Глотнул воды. Она все не могла отвести взгляд. Северус, каким она его помнила, не был таким уставшим. Его лицо казалось моложе, а тот кто сидел перед ней был уже взрослым. Пережившим потери и падения. Интересно, сколько раз он ударялся об дно собственной жизни? Столько же сколько она или больше? - Простишь меня..? - хрипло спросил он, не смея поднять на нее взгляд. Разводы воды в стакане, в которых отражалась она, казались ему завораживающе красивыми. - За что? - Лили наоборот не могла отвезти взгляд от его аккуратного профиля, забыв про сигарету. Северус замялся. Взглянул на нее мимолетом и снова уставился на стакан. Лили улыбнулась. - Ты ведь в конечном счете перешел на сторону Ордена, - произнесла она, успокаивая то ли себя, то ли его. - Но... - голос сорвался, а глаза стали влажными, - Перед этим слишком много судеб было разрушено. Из-за меня. И твоя в том числе. Он наконец смог на нее посмотреть. На мягкое лицо родное сердцу каждой веснушкой и каждым изгибом. - Ты куришь? - спросил он неожиданно. Лили подняла сигарету. - Все хочу бросить. Длинные пальцы приблизились к ее руке, выхватывая сигарету. - Успокаивает? - он покрутил ее, рассматривая. - Да... Попробуй. От одной затяжки не умрешь, - отчего-то предложила Лили, наблюдая как губы Сева касаются сигареты. Он закашлялся, а Лили захихикала. - Господи какая гадость, - он свернул сигарету и потушил об стакан. - Э! Зачем? - в панике потянулась Лили, но было поздно, - Она была последняя между прочим... - Ты же хочешь бросить, - улыбнулся в ответ Сев. Той самой улыбкой, за которую его однажды ударил Сириус. "Такие кривые зубы только кулаками выбивать", - сказал он тогда красной от ярости Лили и возмущенной его наглостью МакГонагалл. Но зубы у него не были кривыми. Только неровными, растущие наростами, как клыки. "Они необычны и прекрасны, Сев. Радуй меня своей улыбкой чаще, прошу", - сказала она тогда одинадцатилетнему Севу. Всхлипывающему от боли и обиды. - Сев, ты ведь не сам выбрал такой путь, - начала Лили с далека, - Его ведь сделали за тебя. Сначала родители, затем слизеринцы и... Джеймс с Сириусом... и я. Я слышала, что Пожиратели просто ищут авторитет, которого не получали раньше... - Регулусу хватило смелости осознать свою неправоту, - отмахнулся Сев, - До того как кто-либо погиб. - А что он сделал? - Он сделал Волан-де-Морту нечто очень неприятное, - впервые из его уст не прозвучало "Темный Лорд". Лили помолчала. Набираясь смелости. - Не ты один совершал идиотские поступки, - сказала она, - Я должна была быть умнее и не верить всему, что говорил Джеймс. А Сириус ему поддакивал. Они всегда рассказывали историю с их стороны, а я не додумывалась выслушать твою. Она прикрыла глаза. - Я ведь правда думала, что ты общаешься с Мальсибером и Розье потому что тебе нравится их общество. Думала, что ты учавствуешь в их жестоких планах по нападению на гриффиндорцев. Джеймс говорил, - Лили запнулась, - Что ты полез к Ремусу, чтобы сделать ему больно, а он, Джеймс, тебя спас. - Розье на самом деле под конец года стал адекватнее, как и Регулус, - отозвался Сев, - на младших курсах они то и делали, что использовали первокурсников-полукровок как пепельницу и машину по выполнению домашки. - Почему ты просто не рассказал обо всем Домблдору или Слизнорту? - Потому что они угрожали. - Но чем можно угрожать одинадцатилетнему мальчику? - Тобой, - выдохнул Северус, простив воли. Лили вытаращила глаза. - Поэтому они меня никогда не трогали... - Почти никогда. Глаза Лили защипали. - Почему ты не говорил... - А что бы это изменило? Лили подняла голову, чтобы не дать волю слезам. Северус отвернулся. Он не мог смотреть на слезы. Но вскоре Лили стала дышать ровнее и он снова взглянул на нее. - Жаль, что сигареты закончились. - Да... - ответил Северус. Ему безумно хотелось ее коснуться. Чтобы убедиться, что говорит не с собственным воображением. Чтобы успокоить. Но не мог. Физически не мог заставить себя, боясь, что она может его не так понять. Поэтому предложил еще чаю. И она согласилась. Лили поделилась с Севом ее первым убийством в Ордене. Когда ей пришлось отнять жизнь мальчика-Пожирателя, иначе он бы выдал их местоположение остальным. После этого она не могла спать неделю, все видела во снах его застывшие глаза и маленькие детские руки, молившее о жизни. Северус рассказал как его первым убийством была женщина. Беремнная чистокровка, которая вышла за маггла, которая не успела убежать с мужем. Ее взяли в плен и если бы Северус не лишил ее жизни, с ней бы сделали вещи намного хуже, чем смерть. Лили вспоминала как рада была при воскрещении тому, что ее родители были живы, хотя погибли, на ее восемнадцатилетие. - Они разбились на машине, пока ехали забирать меня со дня рождения, - из последни сил сдерживая слезы, говорила Лили, - Они сильно поссорились из-за меня в тот день и их занесло... Но когда она вернулась в тело 34-летней женщины, они были живы. - Они живы и сейчас, но ведь через полгода мне будет 18... и... и вдруг... Северус невесомо коснулся ее спины. - Моя мать тоже должна умереть через пять месяцев, - почему-то он подумал, что может ее этим успокоить. Но как бы абсурдно это не звучало, Лили переключилась. - Правда? Я... Я и не знала. - Ты не думала, что пока есть время, хочется провести его с ними, вместо всего этого? - озвучил Северус свои мысли. Несмотря на то, что его мать холодна к нему и по-своему несчастна, он бы хотел просидеть с ней на кухне все пять месяцев. Даже если придется терпеть ее пощечены и крики отца. Он бы сидел там с ней. Все пять месяцев. - Хочу, ужас как хочу. И она все же разрыдалась, опускаясь на его плечо. Северус застыл, все еще неуверенно касаясь ее спины и слегка поглаживая. Она сложилась комочком на стуле и зарылась лицом в его воротник. Он почувствовал как намокла шея. Будь у него более щадящее воспитание, он бы сам заплакал. Но в детстве за любую слезинку из его глаз, Тобиас только бил сильнее. И в нем что-то надломилось. Он просто разучился выплескивать боль в виде слез, его мозг блокировал любую попытку. Лили хотела узнать от чего погибнет Эйлин, но не стала. Хотела спросить,что произошло между ним и Родольфусом на посвящении, но тоже поняла, что не стоит. Не сейчас. Они просидели в тишине, пока обоим не захотелось спать. Лили поняла, что уснула, только когда очнулась в своей кровати от яркого солнца. Она была бережно укутана одеялом, а ботинки стояли под кроватью. Лицо было опухшим и все еще влажным, но на сердце стало теплее. Будто ком не договоренностей и обид растаял, растекаясь по всему телу и даря успокоение. За дверью раздавались голоса. Кажется все уже проснулись и бурно обсуждают произошедшее накануне.